Жорес Медведев – Опасная профессия (страница 149)

Ответ от Люси пришел очень быстро, в конце июля:

«Дорогой Жорес!

Получила Ваше письмо от 23. Во-первых, оно нас очень обрадовало сообщением о Домбровском. Ведь “Хранителя древностей” переводил Жан, и это только после его перевода, с большим предисловием, остальные западные издатели стали переводить Домбровского. Мы его хорошо знали в Москве. Он нам показывал куски из 2-й части, но не давал – боялся. Так что новая книга, продолжение “Хранителя”, пойдет обязательно в наше издательство… Мы уезжаем в Перигор отдыхать и пробудем там до середины сентября… Репродукцию текста Домбровского посылайте мне в Париж после 10 сентября…»

Ответ от Гленни, датированный 1 сентября, пришел из США, куда он был приглашен на два года в Университет Южного Иллинойса на должность профессора русской литературы:

«Весть о новом романе Домбровского меня очень обрадовала. В 1969–1970 гг., когда я жил в Москве, мы с ним познакомились. Тогда Юрий Осипович читал мне несколько глав из “Факультета ненужных вещей”. Работа над переводом “Хранителя” доставила мне большое удовольствие, имею очень высокое мнение о его прозе, поэтому проект перевода “Факультета” меня действительно заинтересует…»

Я отправил Люсе и Майклу фотокопии глав романа и сообщил Рою о готовности прежних переводчиков Домбровского, которых он хорошо знал и сам, заняться его новым романом. Был очень обрадован этому и сам писатель. В октябре мне предстояла месячная поездка в США, и я предполагал обсудить там эту тему с Гленни и издателями. К этому времени были получены от Роя фотокопии еще нескольких глав. Я собрал сведения и о самом писателе. В Советском Союзе он не был ни знаменитым, ни диссидентским и не подписывал каких-либо коллективных протестов. Домбровский родился в Москве в 1909 г. В 1932-м окончил Высшие литературные курсы. В 1933-м Юрий Осипович был арестован и сослан в Алма-Ату, где работал учителем. В ссылке он написал свой первый роман «Державин», который там же и был опубликован, незадолго до следующего ареста в 1939 году. На этот раз Домбровского приговорили к десятилетнему сроку, он отбывал его в колымских лагерях. Редко кто возвращался оттуда живым. В 1943-м, в связи с инвалидностью, Домбровского перевели на положение ссыльного, но снова арестовали в 1949-м, опять в Алма-Ате, по обвинению в космополитизме, и осудили на десять лет, которые он отбывал в одном из сибирских лагерей. Домбровского освободили в 1955-м и реабилитировали в 1956-м.

После этого он с женой Кларой Турумовой смог вернуться в Москву. Роман «Хранитель древностей», отчасти автобиографический, публиковался в «Новом мире» в 1964 году, но не стал сенсацией и замалчивался литературной критикой. Он не выходил отдельной книгой. Тема репрессий уже не поощрялась властями. А в романе описывались репрессии сталинского периода, но все события происходили в 1934–1936 годах в Казахстане. Многие сюжетные линии предполагали продолжение, что было очевидно и Александру Твардовскому, который заключил с автором новый договор на вторую часть и обеспечил его авансом. В 1969 году «Новый мир» анонсировал «Факультет» в плане выпуска. Но продолжение романа, действие которого затрагивало теперь 1937 и 1938 годы, заняло слишком много лет и оказалось острее и оригинальнее.

Во время поездки в США в октябре – ноябре я рассказал о романе Домбровского Ашбелю Грину (Ashbel Green), старшему редактору отдела переводов и вице-президенту издательства «Альфред Кнопф» в Нью-Йорке, который обеспечивал в 1971–1974 годах издание книг Роя и моих. Я также сообщил ему, что Майкл Гленни готов переводить новую книгу. Грин быстро навел справки и объяснил, что «Хранитель древностей», издававшийся на английском в 1969 году, действительно пользовался в США успехом, но умеренным. Читающая публика и издательства Домбровского уже подзабыли. Поэтому сейчас нельзя ссылаться на славу автора. Возбудить интерес у читателей могли лишь художественные и идейные достоинства самого романа. Грин был готов к заключению устного контракта с автором через Роя и его альманах, но только после получения дополнительных материалов. Он тут же написал, что ему нужно для принятия решения:

а) конспект всего романа с точным указанием объема рукописи;

б) пробный перевод одной главы и

в) объективный отзыв о книге, о ее достоинствах и недостатках, с упоминанием о возможности сократить текст без нарушения авторского замысла.

С этими предложениями А. Грин вскоре обратился от имени издательства к М. Гленни. Гленни попросил меня прислать ему полную фотокопию романа и сообщил, что сможет начать перевод весной 1977 года.

В это время в Москве в Институте истории АН СССР работал, находясь в годичной командировке, профессор Принстонского университета Стивен Ф. Коэн, автор книги о Николае Бухарине, изданной в 1974 году в США. Я с ним уже был хорошо знаком. Он часто встречался с Роем и обеспечивал нас дипломатической перепиской через атташе по культуре американского посольства. Я послал Стиву из США письмо для Роя, сообщив о переговорах в издательстве. С романом Домбровского предстояла большая работа, не столько для меня, сколько для Гленни, и он хотел бы получить в качестве гарантии письмо от самого Домбровского, с которым был хорошо знаком. В письме-аэрограмме[11] от 12 декабря, пришедшем в Лондон из Вены, Рой написал:

«…Домбровский разрешил публиковать в альманахе отрывки. Он, собственно, и всю книгу хочет опубликовать за границей. Но, во-первых, он не хочет сокращать. Во-вторых, он не дает доверенность. Бывшие лагерники всегда боятся составлять письменные документы. У них бывают приступы лагерного страха, когда думают только о себе, это я наблюдал у многих, в иное время достойных людей… Но он клянется, что не будет протестовать по поводу издания».

Копию этого письма я послал Гленни. Вскоре он заключил контракт на перевод с издательством «Альфред Кнопф». Я планировал публиковать отрывки из романа Домбровского в третьем выпуске альманаха «Двадцатый век» в конце 1977 года.

23 марта 1977 года мне позвонил из Нью-Йорка А. Грин и сообщил о телеграмме из Парижа от директора «YMCA-Press» Ивана Морозова. Морозов требовал от американского издательства расторгнуть все контракты по книге Домбровского, так как автор предоставил именно «YMCA-Press» исключительные права на издание «Факультета», полную рукопись которого им привезла из Италии надежная посредница, имя ее он не сообщал. Я объяснил Грину, что у «YMCA-Press» не может быть никакой письменной доверенности от автора. Вскоре я получил копию письма Грина Морозову. Даю отрывок в переводе:

«Отвечая на Вашу телеграмму от 22 марта 1977, я хочу сообщить, что Кнопф и Жорес Медведев обсуждали во время визита Медведева в Нью-Йорк возможность перевода романа Юрия Домбровского. Мы убедились, что Рой Медведев, брат Жореса, находился в прямом контакте с Юрием Домбровским и что автор действительно просил его осуществить публикацию романа.

Ваша телеграмма сообщает, что Медведев не может быть представителем Домбровского. Но имеете ли Вы полномочия от автора на публикацию этой книги на Западе? Если Вы пришлете мне копию такого документа, мы будем рады прекратить наше участие в этом деле».

В конце марта 1977 года мне предстояла поездка в Германию, в Гессен, на симпозиум по проблемам старения. Сначала я поехал в Париж, чтобы зайти в «YMCA-Press» и убедиться в наличии у них доверенности Домбровского. Такой доверенности не оказалось, но устное согласие автора на публикацию, очевидно, было дано. Конкурировать и спорить с «YMCA-Press» я не хотел. Как я понял позднее из телефонных разговоров с Гленни, весь этот конфликт возник, возможно, в связи с тем, что он, начав перевод романа на английский, решил вступить в личный тайный контакт с автором, которого считал своим другом, чтобы согласовать некоторые сокращения. Это было, по его мнению, важно для успеха романа в США. Многие детали событий и жизни в Алма-Ате в 1937–1938 годах были для американских читателей просто непонятны. Домбровский не хотел никаких сокращений и побоялся вести с Гленни какую-либо переписку. Гленни мог бы, конечно, сделать сокращения без согласования с автором. Он явно не вполне понимал реальностей жизни в СССР, хотя, как я писал раньше (глава 34), изучал русский язык в конце войны в особой школе британской военной разведки. Ему не следовало контактировать непосредственно с автором, независимо от меня или Роя.

До отъезда в Париж я отправил аэрограмму для Роя Стиву Коэну в Москву через американское посольство в Вене, описав Рою ситуацию и попросив совета. Тоже аэрограммой, от 31 марта, но пришедшей из Хельсинки, Рой сообщил:

«С Домбровским встречаться я не буду, это лишняя трата времени. Он панически боится писать любые поручения, распоряжения, записки… Когда вернется секретарша Эренбурга (она все еще где-то в Италии), я с ней поговорю… О Гленни Домбровский всегда говорил с уважением и хотел видеть его своим переводчиком…»

Секретаршей Эренбурга с 1956 года и до самой смерти писателя в 1967-м была Наталья Ивановна Столярова. Рой с ней познакомился во время нескольких посещений знаменитого писателя, а Эренбург познакомился со Столяровой, когда жил в Париже, – его дочь Ирина была ее подругой. После смерти Эренбурга Столярова стала доверенным секретарем Солженицына. Именно она познакомила его с жившими во Франции сыном и внуком известного русского писателя Леонида Андреева, которые обеспечили тайную переправку за границу микрофильмов произведений Солженицына. Я познакомился с Натальей Ивановной в 1968 году. Она имела двойное – советское и французское – гражданство (родилась в 1912 году в Генуе, окончила школу в Париже и училась в Сорбонне, в СССР переехала в конце декабря 1934 года), поэтому могла свободно ездить за границу. В 1973–1977 годах она проводила по нескольку месяцев в Италии, Франции и Швейцарии, где жила ее сестра. Столярова могла даже посещать Солженицына в Вермонте.