Жорес Медведев – Опасная профессия (страница 147)

«Судья Уильям Шварцер постановил в пятницу, что Солженицын в своей последней работе “Дуб и Теленок” не оклеветал художницу и писательницу Ольгу Андрееву-Карлайл и ее мужа Генри, редактора и писателя. В книге Солженицын критикует Карлайлов за их совместную работу по публикации его прежних произведений “В круге первом” и “Архипелаг ГУЛАГ”. Швартцер постановил, что написанное Солженицыным является его мнением и как таковое не может рассматриваться как клевета».

Английский Кембридж меняем на американский

В начале 1977 года первым вышло французское издание книги с очерком Лакшина, а вскоре и русский оригинал во втором выпуске альманаха «Двадцатый век». Английские издания Солженицына и Лакшина оставались замороженными. Зная суровость британских законов о клевете в прессе, я понимал, что «Теленок» без существенной переработки не мог появиться в Лондоне не только из-за иска Карлайлов. Нужно было удалять из книги оскорбительные характеристики некоторых вполне достойных советских писателей и бывших членов редколлегии «Нового мира».

Из книги, по британским законам, следовало удалить и фразу «именно в эту осень сунули Нобелевскую премию в палаческие руки Шолохова». В английском тексте она сохранилась. Эта фраза могла считаться оскорблением и по отношению к Нобелевскому комитету и шведскому королю, вручавшему премию Шолохову в декабре 1966 года. М. А. Шолохов был в 1979 году жив и здоров и очень почитался в Европе и в США. «Тихий Дон» считался выдающимся романом XX века.

Возникала перспектива, что «Теленок» будет издан на английском только в США, но не в Англии. Как я уже писал, В США проблемы, связанные с клеветой, решаются иском к автору, а не к издателю. Подождав еще год, издательство Кембриджского университета решило все же печатать книгу Лакшина независимо от судьбы «Теленка». В конце концов, это была академическая книга с небольшим тиражом. В ноябре 1978 года я получил издательский каталог для заказов книг, выходящих с января по июль 1979 года. Аннотация к книге Лакшина «Solzhenitsyn, Tvardowsky and Novy Mir» занимала целую страница каталога с фотографией, запечатлевшей Солженицына, Лакшина и вдову Твардовского на похоронах писателя. Цена была высокой, характерной для академических изданий.

Дальнейшие события оказались неожиданными. 14 февраля 1979 года я получил письмо от того же М. Блэка из издательства, с которым уже был почти в дружбе. Даю отрывки в переводе:

«Весьма непредвиденные проблемы возникли в связи с книгой Лакшина о Солженицыне… Как вы знаете, все было сделано, предисловие и дополнительные статьи написаны, и вся книга пошла в типографию… Однако при чтении верстки два-три наших сотрудника высказали сомнения, прежде всего они состояли в том, что тон автора гневный и резкий и что он говорит о плохом характере Солженицына и разных хитрых его действиях. Английские законы о клевете могут дать Солженицыну основание обратиться на нас в суд и выиграть дело… Мы посоветовались с авторитетным адвокатом по таким конфликтам, который знает Солженицына лично и знаком с его отношением к подобным делам. Он подтверждает, что если Солженицын заявит о клевете и о попытке разрушить его репутацию, то суд решит в его пользу и нам придется платить большой штраф».

К письму было приложено заключение адвокатской конторы, датированное 4 декабря 1978 года. Адвокаты получили верстку книги 1 ноября. Очевидно, что какой-то протест поступил в издательство извне. Издатель теперь расторгал контракт. («Мы не можем идти на риск», – писал Блэк.) Это было крупным разочарованием прежде всего для М. Гленни, который проделал столь большую работу по переводу книги. Получив копии переписки, он сразу предложил не сдаваться и искать издателя в США. В наших руках имелась полная верстка книги.

Подробное описание всех наших шагов в США было бы слишком утомительным для читателя. Издатели, с которыми я раньше был знаком (Колумбийского университета, «Нортон» и другие), не решились на заключение договора. Гленни тоже потратил на поиски издательства почти год. В конце концов, не без проблем, контракт был подписан с небольшим университетским издательством Массачусетского технологического института «The MIT Press» в американском Кембридже, университетском городе возле Бостона. Старшим редактором, который проявил смелость, был Рене Оливьери (René Olivieri). Книга Лакшина вышла в США осенью 1980 года, когда я находился там с лекционной поездкой. Оливьери пригласил меня по этому случаю в итальянский ресторан в Кембридже. (Моя дружба с Оливьери, который сейчас в отставке и живет на своей ферме в Англии, продолжается до сих пор.)

Уральская ядерная катастрофа – сообщение из Иерусалима

7 декабря 1976 года мне позвонил Эндрю Уилсон, заместитель главного редактора The Observer, с которым мы уже стали друзьями, и сообщил, что в лондонской газете The Evening Standard на первой странице опубликовано как сенсация сообщение об Уральской ядерной катастрофе. Заголовок этого сообщения – «Города, которые погибли на сотни лет» – был явным преувеличением. Речь могла идти о деревнях. Но в Англии нет деревень, любой поселок – это уже небольшой городок. На следующее утро я купил все, какие мог, газеты. Сообщения об Уральской катастрофе почти везде были напечатаны на первых страницах. В The Daily Telegraph, самой массовой из серьезных газет, сообщение публиковалось под заголовком «Эмигрант видел советское атомное опустошение». К нему прилагалась карта Урала, на которой стрелка указывала возможное место катастрофы.

Все эти сенсационные репортажи шли из Иерусалима, где накануне в газете The Jerusalem Post в разделе писем в редакцию было напечатано письмо профессора Льва Тумермана, недавно эмигрировавшего из СССР, который в 1960 году проезжал на автомобиле по шоссе между Свердловском и Челябинском. Статьи в лондонских газетах и в прессе других стран были частично основаны уже на телефонных интервью с Л. Тумерманом, 7 декабря его осаждала вся мировая пресса, радио и телевидение.

Льва Абрамовича Тумермана я хорошо знал, он заведовал лабораторией биофизики в Институте молекулярной биологии АН СССР. Его жену Лидию Шатуновскую знал Рой. Супруги были арестованы в 1948 году и приговорены к 25 годам заключения. Их освободили в 1954 году. С Львом Абрамовичем я познакомился в 1965 году, он иногда приезжал в Обнинск на семинары Тимофеева-Ресовского. Я сразу понял, что в 1960 году Тумерман ехал через загрязненную радиоизотопами зону по дороге в Ильменский заповедник, где на берегу озера Миассово Тимофеев-Ресовский проводил свои знаменитые летние школы по генетике. Другого повода ехать в этот район у Тумермана не могло быть. Тумерман и Шатуновская эмигрировали в Израиль в 1972 году. Свое письмо в газету Лев Абрамович написал с целью опровергнуть заявления о том, что ядерная катастрофа на Урале была связана с аварией на реакторе. Именно в то время в Израиле обсуждался проект строительства атомной электростанции. Вырезку из The Jerusalem Post я получил от самого Льва Абрамовича вскоре после того, как поговорил с ним по телефону. Он подтвердил, что ехал именно в летнюю школу по генетике. Даю текст его письма в переводе:

«Советская ядерная катастрофа

Редактору газеты The Jerusalem Post

Сэр,

для того чтобы опровергнуть сообщения прессы (7 и 11 ноября) о том, что серьезная авария в СССР была связана с неполадками атомного реактора, я хочу добавить свидетельства очевидца.

В 1960 году я имел возможность проехать на автомобиле из города Свердловска на Северном Урале в город Челябинск на Южном Урале… Примерно в 100 км от Свердловска дорожные сигналы предупреждали водителей машин не делать остановок на протяжении следующих 30 километров, закрыть окна и двигаться на максимальной скорости.

По обе стороны дороги, насколько мы могли видеть, пространство было “мертвым”, не было ни деревень, ни поселений, остались только печи от сгоревших домов. Не было видно ни посевов, ни полей, ни скота, ни людей…

Эта зона считалась “горячей” от радиоактивных загрязнений. Огромная территория, сотни квадратных километров, была пустой и, возможно, непригодной для культивации на многие годы, на десятки, а может быть, и на сотни лет.

Мне впоследствии рассказали, что между Свердловском и Челябинском находится место знаменитой “кыштымской катастрофы”, в результате которой сотни людей погибли либо пострадали от радиации…

Я не могу с определенностью сказать, была ли эта авария результатом неправильного хранения ядерных отходов, как утверждал Жорес Медведев, либо аварией реактора, как сообщили американские источники в ЦРУ. Однако все те, с кем я говорил в этой поездке, ученые и местные жители, не имели никаких сомнений в том, что причиной аварии было неправильное и халатное отношение именно к хранению ядерных отходов.

Председатель британского Управления атомной энергии сэр Джон Хилл, однако, и на этот раз высказал недоверие, утверждая, что ядерные отходы не могут взрываться. В интервью газете The Times, опубликованном 23 декабря, он заявил:

«Я не верю, что хранение ядерных отходов в России или где-либо еще может повести к аварии, даже отдаленно напоминающей ту, которая описана в журнале “Нью Сайентист”… Возможно, что в этом районе произошла какая-то авария. Но в настоящее время, когда люди обеспокоены проблемами хранения ядерных отходов, я считаю необходимым заявить, что захоронение радиоактивных отходов не может вести к катастрофе того типа, который был описан в прессе…»