Жорес Медведев – Опасная профессия (страница 123)
В марте Рой уже сообщал мне об отправке микрофильмов первых двух номеров. Они включали очерки Р. Б. Лерт «Из истории борьбы против космополитизма», М. П. Якубовича «1917-й год. Из жизни идей», Сергея Елагина (псевдоним) «Кровожадное христианство Вл. Максимова», А. Красикова (псевдоним) «Товар номер один» (о торговле водкой), Льва Копелева «Модернизм без берегов» и «Из воспоминаний» Бориса Ямпольского, известного писателя, друга А. Т. Твардовского. Ямпольский умер в 1972 году, оставив своим родным и друзьям несколько неопубликованных произведений. Все эти работы и несколько других, которые я вскоре получил, были исключительно интересными как публицистические и литературные произведения. Рою обещали сотрудничество Валентин Турчин, начавший книгу «Инерция страха», Евгения Гинзбург (главы из третьей книги «Крутого маршрута»), Василий Аксенов, Владимир Войнович, закончивший сатирическую повесть «Иванькиада», и Юрий Домбровский, известный писатель, печатавший в прошлом свои произведения в «Новом мире». «Есть предложение о публикации превосходного детектива о жизни Зощенко», – писал Рой в письме от 17 апреля. Он также предполагал, что я мог бы обеспечить публикацию сборников лучших материалов из его журнала на русском языке в Англии и их переводы на основные европейские языки уже на коммерческой основе, чем и обеспечить оплату литературного секретаря. Я вскоре стал получать и рекомендации по поводу гонораров. Евгения Гинзбург, в то время тяжелобольная, прислала что-то вроде доверенности или завещания, написанного от руки, но никем не заверенного, в котором сообщала, что ее гонорары следует переводить ее сыну Василию Аксенову.
В какой-то мере Рой по западной классификации советских диссидентов считался лидером социалистической оппозиции. (Андрея Сахарова объявляли лидером борцов за права человека и западником, а Солженицына записывали в религиозно-славянофильскую группу.) Классификация эта была крайне условной, никаких реальных лидеров среди диссидентов не существовало и не могло существовать.
В 1970–1971 годах, после отправки в США для публикации рукописи книги «К суду истории», Рой завершил работу над рукописью «Книга о социалистической демократии», которая была достаточно быстро издана уже в 1972 году на русском в Амстердаме (издательством «Фонд имени Герцена») и на французском в Париже («Editions Grasset & Fasquelle»). Редактор русского издания профессор русской литературы Карел ван хет Реве (Karel van het Reve) и редактор французского издания профессор политических наук Джордж Хаупт присылали мне множество рецензий, появившихся в 1972–1973 годах в различных газетах и журналах. Основное внимание почти во всех рецензиях обращалось на тезис автора о том, что в период 1964–1970 годов в партийном руководстве СССР сформировалось левое, относительно либеральное крыло антисталинистов, боровшихся за восстановление политического курса XX и XXII съездов КПСС, свернутого после смещения Хрущева. Им противостояли неосталинисты Л. И. Брежнев, А. Н. Косыгин и М. А. Суслов, стремившиеся к реабилитации Сталина.
Рой в своей книге, по понятным причинам, не называл ни имен, ни должностей основных представителей либерального крыла в КПСС. Но у рецензентов, особенно из числа западных политологов, таких ограничений не было. Среди партийных либералов они чаще всего называли А. Н. Яковлева, заведующего отделом пропаганды ЦК КПСС, и А. М. Румянцева, члена ЦК КПСС, в недавнем прошлом главного редактора «Правды», академика и вице-президента АН СССР и директора им же созданного Института социальных исследований. (До 1965 года социология считалась в СССР буржуазной наукой.) Вокруг них сгруппировалось немалое число либеральных ученых, экономистов, историков, политологов (Лен Карпинский, Георгий Арбатов, Абель Аганбегян, Татьяна Заславская, Георгий Шахназаров и другие), приобретавших известность в основном благодаря своим публикациям. По инициативе А. Яковлева были созданы новые средства массовой информации: радиостанция «Маяк» и журнал «За рубежом», которые быстро приобрели необычайную популярность. Еженедельник «За рубежом», печатавший переводы статей из западных газет и журналов, невозможно было подвергать цензуре.
В 1973 году эта неоформленная группа партийных либералов была разгромлена. Поводом к тому послужила статья Яковлева «Против антиисторизма», опубликованная 15 ноября 1972 года в «Литературной газете» и обсуждавшаяся в начале 1973 года на заседании Секретариата и Политбюро ЦК КПСС. (Повод был, можно сказать, искусственный, так как статья, разбиравшая произведения некоторых писателей, не стала в то время сенсацией.) Александра Яковлева назначили послом СССР в Канаду, а Алексея Румянцева освободили с поста директора института. Немало ведущих сотрудников института было уволено. В результате этих крайне консервативных акций много способных людей, вполне лояльных социалистической идеологии и членов КПСС, оказалось в положении диссидентов. Некоторые из них удовлетворились назначениями на менее влиятельные посты и переходом на работу в провинциальные города, другие, однако, пополняли круг авторов самиздата, иногда анонимно. Самиздат, лишившийся таких фигур, как Солженицын, Бродский, Галич, Синявский, Максимов, Агурский, расширился за счет новых и весьма компетентных левых авторов. Они-то и могли теперь стать основой нового журнала.
В конце марта я получил от Роя короткую записку от 21 марта, пересланную через западных журналистов в Москве:
В конце апреля я получил от Роя некоторые материалы для третьего номера «Двадцатого века» и письмо, сообщавшее об обыске группой из КГБ квартиры Валентина Турчина, который делал микрофильмы материалов журнала и некоторых других работ самиздата:
Валентин Турчин – предсказатель Интернета
Валентин Федорович Турчин стал моим близким другом в Обнинске в 1964 году. Я уже писал о нем (см. главу 5) как о капитане обнинской команды КВН, победившей в телевизионном турнире команду Дубны. Эта победа сделала Турчина известным не только в Обнинске. В то время он работал в теоретическом отделе Физико-энергетического института (ФЭИ), где изучал проблемы, связанные с работой реакторов на быстрых и медленных нейтронах. К тридцати трем годам (он родился в 1931-м) Турчин защитил докторскую диссертацию и мог рассчитывать на блестящую академическую карьеру. В 1964 году, после публикации монографии «Медленные нейтроны», он увлекся кибернетикой и решил изменить направление своей научной деятельности. До 1964 года кибернетика в СССР почти не развивалась и считалась буржуазной наукой. Реабилитация классической генетики, после смещения Хрущева, помогла и реабилитации кибернетики и некоторых других научных отраслей. Научные дисциплины перестали делить на идеалистические и материалистические. Кибернетика возникла как научная дисциплина лишь после войны, вместе с появлением компьютеров, или электронных вычислительных машин, первоначально изобретенных в Великобритании для расшифровки германских военных кодов. Кибернетика развивалась как наука об общих закономерностях передачи информации (в машинах, в живых организмах и даже в обществе). Однако быстро появилась и другая крайность – кибернетику стали называть наукой наук. Специалисты в области кибернетики нередко считали возможным для себя выдвигать и разрабатывать концепции и идеи в политэкономии, социологии, истории, биологии и множестве других наук, не обращаясь к трудам и открытиям основоположников.
В 1965 году Турчин перешел на должность старшего научного сотрудника в Институт прикладной математики АН СССР, который возглавлял президент Академии М. В. Келдыш, и вскоре сделал крупный по тому времени вклад в науку о компьютерах – создал новый компьютерный язык, названный РЕФАЛ. Он стал заведующим лабораторией института. В Москве у Турчина, человека яркого и общительного, быстро появилось много новых друзей, среди них Рой и Владимир Лакшин. Физик Юрий Живлюк познакомил в 1970 году Турчина и с А. Д. Сахаровым. В то время я встречался с Валентином редко, и история со знаменитым «Открытым письмом А. Д. Сахарова, В. Ф. Турчина и Р. А. Медведева руководителям партии и правительства», составленным в феврале или в марте 1970 года, стала для меня неожиданностью. Инициатором этого письма был именно Турчин, который подготовил основной текст. Главная идея письма, вполне лояльного по стилю и содержанию, состояла в том, что демократизация общества коррелирует с научно-техническим прогрессом. Демократизация советской системы, к которой призывали авторы, должна привести и к ее быстрому экономическому развитию: «Демократизация должна способствовать сохранению и укреплению советского социалистического строя, социалистической экономики и наших культурных достижений и социалистической идеологии…»