Жорес Медведев – Опасная профессия (страница 105)

10 июля мне позвонил один из беседовавших со мной журналистов и сказал, что хочет через их лондонское бюро соединить меня для разговора по телефону с Вашингтоном. На проводе будет Сет Тилман (Seth Tillman), помощник сенатора Фулбрайта (J. William Fulbright), председателя комитета сената по иностранным делам.

Тилман сообщил мне, что в комитете по иностранным делам в августе начнутся специальные слушания по широкой проблеме отношений США с коммунистическими странами. Его шеф прочитал интервью со мной и хочет пригласить меня на эти слушания в качестве одного из докладчиков. Предполагается, что я представлю в более развернутом виде те же тезисы. Первым на слушаниях 15 августа будет выступать Аверелл Гарриман (Averell Harriman), вторым, 20 августа, – Джордж Кеннан, оба бывшие послы США в СССР. Одним из докладчиков будет также Генри Киссинджер. В качестве его оппонента приглашается Джордж Мини (George Meany), лидер американских профсоюзов. Проблема с моим приглашением состояла в том, что по каким-то законам еще прошлого века приглашения экспертов в сенат из-за границы не предусматривались, поэтому мои дорожные расходы не могут быть оплачены. Из фондов конгресса мне будут выделены лишь суточные на один день – на гостиницу и питание в размере 25 долларов. При этом я должен подготовить свой доклад на английском и переслать заранее 50 экземпляров в комитет для раздачи присутствующим. Слушания, с открытыми для прессы заседаниями два раза в неделю, будут продолжаться до октября. Если я соглашусь выступить в сенате на этих условиях, то председатель комитета вышлет мне официальное приглашение. Я ответил, что принимаю их приглашение с благодарностью как большую честь и что, независимо от слушаний, я предполагал приехать в США для участия в Геронтологической конференции в конце октября.

Через несколько дней я получил на институтский адрес официальное письмо сенатора Фулбрайта от 12 июля 1974 года. Оно начиналось с объяснения традиции возглавляемого им комитета проводить открытые слушания по важным международным проблемам (отношения Востока и Запада, война во Вьетнаме, американо-китайские отношения и др.). Такие слушания в качестве информационно-образовательных открыты не только для прессы, но и для радио и телевидения. Тексты выступлений будут опубликованы в Докладах конгресса. Фулбрайт спрашивал меня, готов ли я принять приглашение на участие в слушаниях. Я ответил благодарным согласием. Фулбрайт, представлявший в сенате штат Арканзас уже почти тридцать лет, был известным и уважаемым политиком, противником маккартизма и критиком американского участия в войне во Вьетнаме.

Во втором письме, от 26 июля, Фулбрайт выразил удовлетворение моим согласием и сообщил о формате заседания. Мое вступительное «свидетельское показание» рассчитано на тридцать минут, после чего я должен отвечать на вопросы членов комитета. Предварительную дату моего выступления наметили на 22 октября. В третьем письме, уже в августе, Фулбрайт просил моего согласия на перенос заседания на 8 октября. К нему была приложена и полная программа слушаний, которые начинались 15 августа и заканчивались 9 октября выступлениями сенатора Джона Стенниса (John C. Stennis) и адмирала Томаса Морера (Thomas H. Moorer).

В центре Лондона на улице Charing Cross есть магазин, в котором продаются свежие газеты разных стран. Здесь можно купить «Известия» и «Правду», но также и The Washington Post. В номере этой газеты от 16 августа я нашел отчет о заседании комитета сената, на котором делал свое заявление Аверелл Гарриман. Начиная свое выступление, Гарриман, которому было уже 83 года, объяснял:

«Я участвовал в переговорах с советскими лидерами в течение почти 50 лет, начиная с Льва Троцкого по поводу магниевых концессий. Я имел множество встреч со Сталиным по военным и политическим проблемам во время войны. Я вел переговоры с Никитой Хрущевым по проблемам ядерных вооружений. Я знаю Алексея Косыгина с 1942 года, и недавно я встречался с мистером Брежневым».

Далее в отчете было написано, что «по мнению Гарримана, приоритетом для США должно быть соглашение SALT-1 о сокращении стратегических вооружений. “Если поправка Джексона станет законом, то это будет контрпродуктивно и приведет к нежелательным результатам”».

«Архипелаг ГУЛАГ», том 2

Второй том знаменитой книги Солженицына «Архипелаг ГУЛАГ» был выпущен в Париже издательством «YMCA-Press» в июне 1974-го, и я смог купить его в Лондоне в начале июля. Для многих моих знакомых выход второго тома стал неожиданностью, так как по содержанию и объему первый том производил впечатление вполне законченного произведения. Ничто в изданной в конце 1973-го книге, включая краткое предисловие автора, датированное сентябрем этого года, не указывало, что за ней должен был последовать второй том, а за ним еще и третий. Во вводной фразе «В этой книге нет вымышленных лиц, ни вымышленных событий. Люди и места названы их собственными именами» Солженицын давал понять читателю первого тома, что перед ним завершенное произведение. Он передал за границу в 1968 году микрофильм всей рукописи, в которой было больше полутора тысяч страниц плотно напечатанного текста. К ним впоследствии добавились вставки и фотографии. Дав указание издателям «немедленно публиковать», Солженицын ожидал, что русское издание и уже сделанные за четыре года переводы будут опубликованы в полном объеме. По замыслу писателя книга должна быть неделимой, выйти «залпом», и многие важные обобщения, особенно по более близкому читателям послевоенному периоду 1945–1956 годов, входили именно в третий том, которого пришлось ждать еще два года. В это же время, летом 1974 года, публиковались и переводы на английский, немецкий и другие европейские языки первого тома этой монументальной работы. Ни в самой книге, ни в рецензиях на нее не говорилось, что это лишь начало трилогии. Летом 1974-го рецензии в большинстве западных газет и журналов были посвящены еще первому тому «Архипелага» и рассматривали его как законченное произведение. Второй том русского издания не становился поэтому сенсацией. На русском языке он издавался в том же формате, что и первый, тиражом 50 тысяч экземпляров, и отдельным карманным изданием на очень тонкой бумаге. Но реализация тиража шла медленно. Через международную, субсидируемую из США, сеть книжных распределителей для коммунистических стран «Universal Book Exchange» первый и второй тома «Архипелага» раздавались бесплатно. Меня пригласила в лондонское отделение этой сети ее управляющая Жоан де Балкар (Joan de Balcar) и предложила брать для друзей любое число экземпляров. Печатать сразу весь «Архипелаг», как я узнал позднее, было технически трудно и нецелесообразно, хотя набор был сделан. В этом случае пришлось бы увеличить формат, уменьшить шрифт и выпускать очень толстый том в твердом переплете. Работа затянулась бы на год, и высокая продажная стоимость тома могла сильно сократить тираж. Слишком большой объем книги, в трех вышедших томах было 1844 страницы, не увеличивал, а уменьшал ее эмоциональный и политический эффект.

Рой, как и в прошлом году, получил от газет The New York Times и The Washington Post заказ на рецензию, которую он подготовил лишь к середине августа. Его рецензия на второй том была гораздо более критичной, чем на первый, хотя, по его признанию, во втором томе было меньше неточностей или искажений. Но сам Солженицын был уже за границей, вне опасности, и это позволяло давать его произведениям более беспристрастную оценку. Рецензии Роя на каждый том «Архипелага» опубликованы на русском сравнительно недавно, в 2004 году, и я поэтому не буду воспроизводить здесь детали.

Лев Зиновьевич Копелев, сыгравший ключевую роль в организации контактов между Солженицыным и Твардовским в 1962 году, прислал мне через немецких друзей свою очень критическую, но поспешно написанную рецензию. Он просил опубликовать ее анонимно, не раскрывая его имени.

«Простите, что посылаю в таком получерновом виде, – писал он, – но не могу найти доверенной машинистки – ведь лето, но не хочу дольше задерживать. Очень, очень прошу, чтобы о подлинном авторе кроме Вас узнала только графиня Марион Денхоф (из Ди Цайт, Гамбург) и знала бы, что это только ей должно быть известно. Так до весны-лета 1975 г., тогда “подниму забрало” и объясню, почему должен был опускать его…»

Эта рецензия была с сокращениями опубликована в еженедельнике Die Zeit. Копелев, находившийся в заключении с 1945 до 1954 года, был достаточно компетентен для анализа проблем «ГУЛАГа». Наибольшую критику у него вызвала глава 3 «Архипелаг дает метастазы», в которой появление и распространение исправительно-трудовых лагерей (ИТЛ) Солженицын связывал не с усилением политического террора и раскулачиваниями в период ликвидации НЭПа и начала коллективизации и индустриализации в 1929 году, а с инициативой Нафталия Френкеля, одесского коммерсанта и нэпмана, арестованного ОГПУ в 1926 году. «Мучительно было читать в “Архипелаге”, – писал Копелев, – заведомо неправдивые страницы о блатных, о коммунистах в лагерях, о Горьком, о Френкеле – очередной образ сатанинского иудея, главного виновника всех бед…»