Жора Падонков – МУТАБОРСК. Коммунити (страница 3)

– Я сам пытаюсь понять, – медленно произнес Ефим, глядя в горизонт. – Подсознательный квест, в котором правила неизвестны, а цель – сплошное марево.

Впереди появилось придвигающаяся к ним точка, сначала это было лишь дрожащее пятно, словно оптическая иллюзия, рождённая зноем. Оно росло, уплотнялось, медленно обретая форму и звук. До их слуха донёсся мерный, гипнотический стук копыт и протяжный скрип.

Постепенно галлюцинация обрела плоть. Из дрожащего воздуха вынырнула повозка, запряженная парой могучих, лоснящихся от пота лошадей. Каждый их шаг тяжело впечатывался в сухую землю, поднимая пыль. Но самым поразительным был контраст между этим архаичным транспортом и его пассажирами. На вожжах, с расслабленной небрежностью короля, сидел молодой парень. Он был живым воплощением музыкального клипа, манифестом субкультуры. Кепка, сдвинутая набекрень с вызывающим пренебрежением, чёрные очки, полностью поглощавшие свет и скрывавшие его взгляд. Бонусом шла якорная цепь в пять звеньев на шее, блестевшая на солнце. Простая белая майка-алкоголичка и абсурдно длинные шорты, доходившие почти до щиколоток, завершали этот образ. Он был анахронизмом внутри анахронизма.

За его спиной, в повозке, развалились с ленивой грацией сытых хищниц две молодые женщины. Их лица были похожи на маски – неестественно пухлые, словно вылепленные из воска губы придавали им надменное и скучающее выражение. Одна из них носила на голове бунтарский флаг: половина волос была выкрашена в цвет болотной тины, другая – в ядовито-розовый. Вторая же была демонстративно лысой, и на этом гладком, как бильярдный шар черепе, огненным мазком горел одинокий ярко-красный чубчик. На них были лишь короткие, едва прикрывающие бёдра теннисные юбки и крошечные топы, под которыми угадывались контуры обнажённых тел – дерзкий вызов этому всепроникающему пеклу.

Это был не просто транспорт, скорее передвижной театр абсурда, медленно и неотвратимо плывущий по раскалённому воздуху. С протяжным скрипом повозки и фырканьем лошадей сюрреалистичный экипаж замер напротив них. Пыль, поднятая копытами, медленно осела. На мгновение воцарилась тишина, нарушаемая тяжёлым дыханием животных и стрекотом невидимых в траве кузнечиков.

Не дав этой тишине затянуться, Клим, движимый отчаянием, шагнул вперёд. Его голос, надтреснутый от зноя, прозвучал резко и требовательно:

– Ребята, в какой стороне Мутаборск?

В ответ на его вопрос повозка взорвалась смехом. Это был не отдельный смех каждого, а единый, синхронный, снисходительный хохот – звук, в котором смешались женский звон и мужской баритон. Смех тех, кто уже видел таких же потерянных путников, как они.

– Так вы идёте в обратном направлении от него, – прозвенел насмешливый голос девицы с огненным чубом. Она лениво поправила свою юбку, глядя на них сверху вниз, как на забавных, заблудившихся насекомых.

Слова ударили по Ефиму и Климу, как физический толчок. Они застыли на месте, словно налетели на невидимую стену. Все их усилия, каждый шаг под этим палящим солнцем – всё это было бессмысленным движением в никуда.

– Вы перваки в закидке «Муда»? – спросила вторая девица. Её взгляд, лишённый эмоций, был острым и изучающим.

– Да, – ответ сорвался с их губ одновременно, короткий и полный невольного признания в собственной наивности.

На лице парня, державшего вожжи, промелькнуло что-то вроде понимания. Он лениво щёлкнул языком, и в этом звуке было больше смысла, чем в долгих объяснениях.

– Ну, тогда понятно, – протянул он, кивком указывая на свободное место в повозке. – Прыгайте, мы едем туда же. Сами недавно закинулись.

Неуклюже перевалившись через грубый деревянный борт, они уселись по краям, рядом с вызывающе-спокойными девицами. Их городская одежда казалась здесь чужеродной и нелепой. Повозка качнулась, протестующе скрипнула, неспешно поехала в ту сторону, откуда они только что пришли.

Атмосфера неловкости была недолгой. Путники представились с той же будничной лёгкостью, с какой говорили о направлении. Девицу с двухцветными, болотно-розовыми волосами звали Майя. Лысую с огненным чубом – Кира. А парень, державший вожжи, отозвался на имя Плагиат – имя, которое резануло слух своей искусственностью.

Когда первые формальности были соблюдены и все присмотрелись друг к другу, Майя лениво повернула голову к Климу. Её взгляд скользнул по его растерянному лицу.

– А как ты собираешься пройти ворота коммунити Мутаборска?

– А в чем проблема? Это большая коммуна? – в голосе Клима прозвучало искреннее недоумение.

Майя едва заметно поморщилась, словно он произнес какое-то неприличное слово.

– У тебя нет Чеширского кольца, – она кивнула на руку Ефима, где на мизинце блеснул металл. – Как у твоего друга. И не коммуна, а коммунити, – отчеканила она, ставя ударение на каждом слоге. – Всё не так просто. Из-за этого тут…

Её перебил Плагиат. Он даже не повернулся, его взгляд был устремлён куда-то в даль.

– Откуда у тебя колечко, Ефим? Такое просто так не добыть. Можно быть странником коммунити, но без кольца тяжко пройти цепких церберов Мутаборска.

Вопрос повис в раскаленном воздухе, внезапно сгустив атмосферу. Ефим на мгновение замер, взвешивая на невидимых весах правду и вымысел, степень доверия к этим странным попутчикам. Молчание затягивалось. Наконец, он решил, что уклончивость вызовет больше подозрений.

– У одного барыги купил. За большие деньги.

Плагиат, Майя и Кира переглянулись. Это был быстрый, почти незаметный обмен взглядами, но в нем читалось всё: недоверие, скрытый интерес и понятное лишь им знание. Они ничего не сказали, но тишина, наступившая после, стала громче любых слов. Повозка продолжала свой путь под палящим солнцем, но теперь её пассажиров разделяла невидимая стена тайны.

Молчание над повозкой смешивалось с мерным скрипом колес и монотонным стуком копыт. В этом гипнотическом покачивании каждый был погружён в свои мысли. Плагиат разорвал эту тягучую тишину.

– Где вы оставили ваши тела? Их точно никто не найдёт?

Слово «тела» прозвучало отчужденно, словно речь шла о сброшенной одежде, оставленной где-то в шкафу.

– На окраине Москвы, в заброшенной высотке, на верхних этажах, – ровно ответил Ефим.

И тут терпение Майи лопнуло. В голосе прозвучала плохо скрываемая подозрительность.

– Мы думаем, вы «лягушки»?

Странное слово заставило парней призадуматься.

– Лягушки? – удивлённо переспросил Клим.

– Так называют легавых, ментов, мусоров, фараонов, полицаев, – с ноткой снисходительного раздражения пояснила Кира. – Выбирай, как тебе больше нравится. Но здесь они – Лягушки.

Напряжение достигло своего пика. Обвинение, высказанное в форме вопроса, было прямым. От ответа зависело всё.

И тогда Ефим улыбнулся. Это была усталая, но обезоруживающе искренняя улыбка человека, который внезапно нашёл общий язык с незнакомцами.

– Неее, – протянул он. – Мы сами при вкидке боялись, что «лягушки» за нами следят.

Улыбка и простое признание в общей уязвимости сотворили чудо. Стена недоверия, стоявшая между ними, не рухнула, но дала первую, тонкую трещину. В воздухе стало чуточку легче дышать.

Слово «лягушки» засело в сознании Клима, диссонируя с выжженным местом. Он наклонился вперёд.

– А зачем лягушкам проникать сюда? Они что, тоже кидают «Муд»?

Кира, неподвижно смотревшая на горизонт, издала тихий, презрительный смешок, повернув к Климу свой огненный чуб.

– Конечно, различные агенты системы постоянно пытаются проникнуть в Мутаборск. Для них это рейд в логово врага. Их цель – искоренить это пространство.

Её речь подхватила Майя, как невидимую эстафетную палочку. Она говорила быстро, с азартом посвященной, раскрывающей новичкам азы мироздания:

– Но есть разница. В само коммунити можно попасть через «Муд». А вот в Мутаборск так просто не сунешься. Есть только три пути. Либо у тебя есть кольцо Чешира, – она выразительно посмотрела на руки присутствующих, где у каждого было надето на палец кольцо, кроме Клима. – Либо твоё имя есть в составленных заранее списках особых гостей. Либо…

Она запнулась, бросив вопросительный взгляд на Плагиата.

– Либо… опустим эту тему, – голос Плагиата прозвучал негромко, но в нём была нотка холодной дерзости, которая мгновенно оборвала поток слов Майи. Он не повысил голоса, не сделал резкого движения, но его фраза упала между ними, как камень, вызвав круги напряжения.

Майя тут же умолкла, словно наткнулась на невидимый барьер и отвела взгляд. Кира слегка повела плечом. Табу было наложено. Третий путь в Мутаборск остался невысказанной тайной.

Глава 3: Церберы контроля.

Гипнотическое покачивание убаюкивало, погружая в знойную дремоту. Но стоило им проехать ещё сотню метров, как однообразный пейзаж сломался. Перед их взглядом из раскалённой пелены материализовалась большая площадь, заставленная сотнями таких же грубых деревянных телег и повозок. Это было похоже на застывший караван-сарай из другого времени. Спрыгнув с кошачьей ловкостью, Плагиат бросил вожжи в повозку.

– Дальше пешком.

– А далеко идти? – спросил Ефим, тщетно вглядываясь в горизонт в поисках хотя бы намёка на стены или крыши.

– Нет. Вон, за тем деревом. Справа от него – Мутаборск, – ответила Кира, указывая ленивым, но точным жестом.

Вдалеке, одинокий и величественный, стоял исполинский дуб. Настоящий патриарх, чьи узловатые ветви, похожие на мускулистые руки, раскинулись над выжженной землёй. Его тёмная листва казалась единственным пятном прохлады. За ним бесконечная, дрожащая в мареве пустота. Ни стен, ни башен, ни единого намёка на город.