Жиль Делёз – Ницше и философия (страница 20)
Этот удел человеческий имеет огромную важность для вечного возвращения. Он как будто настолько компрометирует вечное возвращение или настолько заражает его, что оно само становится чем-то наводящим тоску, вызывающим отвращение и брезгливость. Даже если активные силы возвращаются, то они вновь становятся реактивными, вечно реактивными. Вечное возвращение реактивных сил, и более того: возвращение становления-реактивным сил. Ведь Заратустра говорит, что мысль о вечном возвращении – не только нечто загадочное и таинственное, но и нечто тошнотворное и невыносимое [215]. Первое изложение концепции вечного возвращения сменяется странным видением – «задыхающийся, хрипящий, корчащийся, переменившийся в лице» пастух, изо рта которого свисает тяжелая черная змея [216]. Позже Заратустра сам разъяснит это видение: «Великое отвращение к человеку – оно душило меня и заползло мне в глотку <…> Вечно возвращается человек, от которого ты устал, маленький человек <…> Увы! Человек так и будет вечно возвращаться <…> А вечное возвращение даже самого маленького из людей стало для меня причиной утомленности от всякого существования! Увы! Отвращение, отвращение, отвращение!» [217] Вечное возвращение маленького, жалкого, реактивного человека не только делает мысль о вечном возвращении чем-то невыносимым; оно делает невыносимым само вечное возвращение, оно помещает в вечное возвращение противоречие. Змея – животное вечного возвращения, но змея раскручивается, становится «тяжелой черной змеей», которая свисает изо рта, готового произнести слова, – в той мере, в которой вечное возвращение есть вечное возвращение реактивных сил. Ведь как вечное возвращение, бытие становления могло бы утверждаться исходя из нигилистического становления? – Чтобы утвердить вечное возвращение, необходимо откусить и выплюнуть голову змеи. После этого пастух – более не человек и не пастух: «Он преобразился, излучал сияние, он смеялся! Никогда еще человек на земле не смеялся так, как смеялся он» [218]. Иное становление, иная чувствительность: сверхчеловек.
13. Амбивалентность смысла и ценностей
Становление, отличное от известного нам: становление-активными реактивных сил. Оценка подобного становления затрагивает массу разных тем и должна послужить для нас последней проверкой систематической связности ницшевских понятий теории силы. – Вводится первая гипотеза. Ницше называет активной ту силу, которая доходит до крайних последствий собственной деятельности; активная же сила, отделенная от своих возможностей силой реактивной, в свою очередь, становится реактивной; но разве в таком случае эта реактивная сила в своей манере не доходит до предела собственных возможностей? Если активная сила превращается в реактивную, будучи отделенной от собственных возможностей, то разве реактивная сила, сила отделяющая, сама не становится активной? Не в этом ли ее способ быть активной? Конкретнее: не существует ли таких низости, подлости, глупости и т. д., которые становятся активными, доходя до предела собственных возможностей? «Неукоснительная и грандиозная глупость…» – напишет Ницше [219]. Эта гипотеза может напомнить возражение Сократа, но на самом деле от него отлична. Сократ утверждал, что меньшие силы побеждают только тогда, когда составляют бóльшую силу; здесь же говорится, что реактивные силы побеждают, только доходя в своей деятельности до крайних ее последствий, следовательно – составляя активную силу.
Реактивную силу, разумеется, можно рассматривать с различных точек зрения. Болезнь, например, отделяет меня от моих возможностей: будучи реактивной силой, она и меня делает реактивным, то есть ограничивает мою деятельность тесными рамками, к которым я способен только приспосабливаться. Но, с другой стороны, она открывает во мне новую власть, наделяет меня новой волей, которую я могу сделать своей, дойдя до предела этой причудливой способности. (Эта предельная способность вызывает к жизни массу вещей и, между прочим, следующее: «Рассматривать с точки зрения больного более здоровые понятия [concepts] и ценности…» [220]) Нельзя не увидеть в этом столь близкую Ницше амбивалентность: он признается, что все те силы, реактивный характер которых он разоблачает, через несколько страниц и даже строк его очаровывают, что это силы возвышенные за счет той точки зрения, которую они для нас открывают, и той ужасающей воли к власти, о которой они свидетельствуют. Они отделяют нас от наших возможностей, но одновременно наделяют нас другой способностью – сколь «опасной», столь и «интересной». Они наделяют нас новыми аффектациями, учат нас новым способам подвергаться воздействию. Есть нечто восхитительное в становлении-реактивными сил, нечто восхитительное и опасное. Не только человек больной, но и человек религиозный предстают в этом двойственном аспекте: с одной стороны, человек реактивный, с другой – человек, обладающий новой властью [221]. «История человечества была бы, по правде говоря, весьма глупой без духа, каким ее одушевили немощные» [222]. Всякий раз, когда Ницше будет говорить о Сократе, Христе, иудаизме и христианстве, о той или иной форме декаданса и вырождения, он будет открывать эту амбивалентность вещей, существ и сил.
Но разве сила, отделяющая меня от моих возможностей, и сила, одаряющая меня новой способностью, на самом деле одна и та же? Больной, который находится в рабстве у своей болезни, и больной, который пользуется ею как средством, позволяющим исследовать, властвовать, быть могущественным, – разве это один и тот же больной, одна и та же болезнь? Разве одна и та же религия у верующих, подобных блеющим ягнятам, и у некоторых священников, подобных новым «хищным птицам»? В действительности реактивные силы не остаются прежними, а привносят новый нюанс в зависимости от большей или меньшей степени их сродства с волей к ничто. Реактивная сила, одновременно подчиняющаяся и сопротивляющаяся; реактивная сила, отделяющая активную силу от ее возможностей; реактивная сила, заражающая активную силу, ведущая ее к пределу становления-реактивной, к воле к ничто; реактивная сила, которая поначалу была активной, а затем стала реактивной, отделенной от своей способности, и далее была увлечена в бездну и обратилась против себя, – здесь мы найдем различные нюансы, различные аффектации, различные типы – именно их и должна интерпретировать генеалогия, так как никто другой интерпретировать не умеет. «Нужно ли говорить, что я обладаю опытом всех вопросов, касающихся декаданса. Я прошел его во всех направлениях, вдоль и поперек. Это филигранное искусство, это чувство осязания и понимания, этот инстинкт нюансировки, эта психология окольного пути (détour) – всё, что для меня характерно…» [223] Проблема интерпретации: в каждом случае интерпретировать состояние реактивных сил, то есть степень развития, достигнутую ими в отношениях с отрицанием и волей к ничто. – Та же проблема интерпретации возникает и со стороны активных сил. В каждом отдельном случае необходимо интерпретировать каждый нюанс или состояние, то есть степень их развития в отношениях между действием и утверждением. Существуют реактивные силы, которые становятся мощными и очаровывающими, следуя за волей к ничто; но существуют и нисходящие активные силы, неспособные следовать власти утверждения (в дальнейшем мы увидим, что здесь имеет место проблема того, что Ницше называет «культурой» и «высшим человеком»). Наконец, в оценке может проявляться более глубокая амбивалентность, чем в интерпретации. Судить об утверждении как таковом с точки зрения отрицания как такового, а отрицание – с точки зрения утверждения; судить утверждающую волю с точки зрения нигилистической, а нигилистическую – с точки зрения воли, которая утверждает: таково искусство генеалога; генеалог – это врач. «Рассматривать с точки зрения больного более здоровые понятия и ценности и, наоборот, осознавая полноту и самоуверенность, коими обладает изобильная жизнь, погружать взгляд в таинственную работу инстинкта декаданса…»
Но как бы ни были амбивалентны смысл и ценности, мы не вправе делать вывод о том, что реактивная сила становится активной, доходя до предела своих возможностей. Так как у выражений «доходить до предела», «доходить до крайних последствий» два смысла – утвердительный и отрицательный, и в соответствии с каждым из них либо утверждают собственное различие, либо отрицают различающее. Когда развитие реактивной силы доходит до крайних последствий, то движущей силой этого процесса служат ее отношения с отрицанием, с волей к ничто. Становление-активным, напротив, предполагает сродство действия и утверждения; чтобы стать активной, силе недостаточно достижения собственных возможностей – она также должна превратить то, что может, в предмет утверждения. Становление-активным является утвердителем, оно утвердительно, равно как становление-реактивным является отрицателем и, значит, нигилистично.
14. Второй аспект вечного возвращения: этическая и избирательная мысль
Недоступное ни ощущению, ни познанию, становление-активным можно мыслить исключительно как продукт