Жереми Фель – Матери (страница 99)
– Я очень сожалею, что обошелся с тобой не самым лучшим образом, привез сюда и связал. Надеюсь, ты меня когда-нибудь простишь. Во всяком случае, я все для этого сделаю. А хочешь, можем по дороге заехать к тебе – возьмешь с собой все необходимое.
– Томми, – сказала Тесса, беря его за руку и тем самым вгоняя в краску, – уж не знаю, что ты там придумал, но мне ничего не угрожает, со мной все в порядке, и единственное, от чего можно умереть в этом городе, так это от скуки, поверь.
– Он же звонил тебе в дверь, – сказал Томми, снова вспомнив картину, которую видел. – Он прокрался к тебе, когда ты была одна. Ты кричала. Не знаю, что он с тобой делал, но ты громко кричала…
– Томми, я тебя боюсь…
– Ты его должна бояться, Тесса, и только его. Если б я не подоспел вовремя, он первый нашел бы тебя. Он затаился на твоем поле, еще чуть-чуть – и он сцапал бы тебя. Но пока мы вместе, все будет хорошо, поняла?
– Поняла.
– Сейчас я быстренько вымою посуду, чтоб мать потом не ругалась. А после можем посмотреть какой-нибудь фильм, если хочешь, у нас в гостиной солидная подборка дисков.
Тесса встала у окна. Томми сложил посуду в мойку и открыл воду.
А когда он обернулся, чтобы спросить, какой фильм ей хотелось бы посмотреть, то с изумлением увидел, что у нее в руке нож и она направила острие в его сторону.
– Не вынуждай меня пойти на крайние меры, Томми. Я просто хочу домой. Если дернешься, знай: я не стану колебаться.
Томми остолбенел, теплая вода капала с его пальцев на плиточный пол.
Лицо у Тессы раскраснелось и подрагивало от злости и ненависти, которую она, как видно, испытывала к нему. Он ее даже не узнал.
Ошарашенный, Томми ничего не мог поделать, ноги у него словно увязли в цементе.
Тесса медленно попятилась, все так же угрожая ему ножом, открыла дверь из кухни и, не говоря ни слова, скрылась во тьме.
Томми в лицо дунул холодный ветер. От запаха мясного жира, который не успел выветриться, его воротило. Опомнившись, он тоже выскочил из дома. Тесса стояла метрах в десяти у деревьев, между которыми была натянута бельевая веревка; вид у нее был испуганный – она как будто не знала, куда бежать дальше.
Сообразив, что Томми где-то рядом, она бросилась прямо к кукурузному полю.
– Нет! – закричал он ей вслед. – Туда нельзя! Тесса!
Но она его не послушала и опять ускользнула. Томми кинулся за ней вдогонку, переступив черту, которую не осмеливался пересекать долгие годы.
Она была босая и могла в любой миг пораниться. Она была в одной ночной рубашке и могла простудиться и заболеть.
Томми продирался сквозь стебли кукурузы, выставив вперед руки, раздвигая на ходу листья, прислушиваясь к малейшим шорохам, малейшим звукам движения.
Он не мог потерять Тессу так быстро: ведь он ее только-только обрел.
Что плохого он ей сделал? Ведь он так старался, чтобы ей было хорошо. Чтобы она поняла: несмотря ни на что, он желал ей только добра.
И все-таки она отвергла его. Она с самого начала потешалась над ним. Она ничуть не лучше других.
Он не имеет права быть настолько слабым, чтобы еще раз отступить. Нужно овладеть собой. Собраться с духом, забыть про тьму, окутавшую поле. И снова стать хозяином своих владений.
Он прибавил шагу и побежал сломя голову, охваченный исступленной страстью истого охотника.
Остановился он только метров через двести, чтобы отдышаться, к тому же за пределами поля он уже ничего не различал – не видел даже собственного дома.
Тишину нарушил какой-то гул. Потом хруст челюстей, раздирающих тонкий панцирь.
Несмотря на обуявший его страх, он не мог повернуть назад, не мог уйти без нее.
Томми двинулся дальше и шел так, пока не уловил аромат ее духов, который донес до него ветер, – аромат, который она приберегла для другого.
Она была совсем рядом. Он снова напал на ее след. Учуял добычу.
И тут он услышал ее крик – где-то впереди. Он ринулся к ней, представив самое плохое и приготовившись вступить со своим мучителем в схватку, которая столько раз откладывалась.
С голыми руками, но с воинственным духом.
Он увидел Тессу чуть дальше, метрах в пяти: перепачканная кровью и грязью, она сидела прямо на земле, обхватив колени обеими руками.
Заметив его, она дернулась, ее красивое лицо было в слезах и в сочившейся из носа слизи.
– Ты расшиблась, – сказал Томми, присаживаясь рядом на корточки, – давай я отведу тебя домой и обработаю ссадины. Ты здорово напугала меня, я уж подумал, он тебя нашел…
– Не трогай меня, – проговорила Тесса надтреснутым голосом. – Ты совсем спятил! Это все из-за тебя! Почему я? Ну откуда ты взялся на мою голову?
– Не надо, Тесса, прошу тебя, не плачь…
– Не подходи ко мне! Я не дам тебе сделать с собой то, что ты сделал с той девчонкой!
– Что? Ты о ком?
– О девчонке, которую ты изнасиловал у себя дома! Грэм мне все рассказал!
Томми застыл, разинув в изумлении рот.
Тесса, охая, попробовала подняться. Томми крепко схватил ее за руку, желая ей помочь, и только.
Дальше все произошло в мгновение ока. Он даже не заметил, откуда получил удар, и уж тем более не успел увернуться.
Нижнюю часть живота пронзила острая боль. С лезвия ножа в руке Тессы, про который он впопыхах совсем забыл, капало что-то темное и вязкое.
В состоянии шока, Томми начал задыхаться, ему вдруг стало холодно, как будто его обдало ледяным ветром и в рану попали ледышки.
Тесса застыла в полном недоумении, не понимая, что сделала. Она выронила нож и пробормотала что-то тихо-тихо, так, что он ничего не разобрал. Охваченный безумной, неконтролируемой яростью, Томми накинулся на нее –
Томми согнулся пополам, провел рукой по животу и нащупал зияющую рану, испачкав пальцы собственной кровью.
У его ног неподвижно, с широко открытыми глазами лежала Тесса.
Наконец-то успокоилась. Наконец-то готова вернуться домой.
Томми бережно уложил ее на свою постель и шепнул на ухо, что зла на нее не держит.
Он открыл окно, чтобы впустить свежего воздуха, – и оцепенел: снаружи не было видно ни зги. Словно мир разом исчез – его привычный мир и весь остальной, далекий.
Они попали в ловушку. И строить вокруг защитную стену было поздно.
В ванной Томми неловко наложил на рану повязку с тампоном. Посмотреться в зеркало он не осмелился, вспомнив, как однажды в детстве мать обрабатывала ему ссадину на коленке после того, как он упал с велосипеда.
Ему требовалось знать, правду ли говорила Тесса. И собиралась ли мать возвращаться домой. Без нее дом как будто стал совсем другим – казалось, он того и гляди рухнет. Томми, шатаясь, вышел в коридор, снял трубку настенного телефона и позвонил Норме на мобильный.
Но она не ответила. Он хотел было оставить ей сообщение, когда включился автоответчик, но не смог выговорить ни слова, поскольку от волнения у него перехватило горло; повязка на животе уже насквозь пропиталась кровью, но ему было не до того.
Любуясь полуобнаженным телом Тессы, таким, казалось ему, доступным, он, однако, не испытывал никакого влечения к ней, ни малейшего желания обладать ею. Он просто хотел, чтобы она снова улыбнулась ему и чтобы позволила ему обнять ее.
Надо было набраться терпения. Дождаться удобного случая. Он был уверен, что она очнется, когда из-за горизонта покажется солнце. Когда солнечный свет оживит краски на ее лице и отразится в ее глазах.
Быть может, к тому времени она все забудет. И тогда они смогут начать все сначала.
Мать, Синди и Грэм будут счастливы снова увидеть его, когда наконец вернутся домой. И он, уже совершенно не стыдясь, расскажет им, как они были ему нужны во время его долгих скитаний. Они погрузят все свои пожитки в грузовик и отправятся в Калифорнию, чтобы доставить радость Тессе. Или на какой-нибудь пустынный остров далеко в открытом море, как на том рисунке, который он когда-то нарисовал в школе, изобразив на нем, как они с матерью и Грэмом живут в тысячах километров от Канзаса, в тысячах километров от…
Воронье карканье приближалось со скоростью урагана. Десятки невидимых рук стучали в окна и двери.
Людоед рвался в дом. Вместе с легионом покорных ему душ. Но Томми должен был защищаться. Ради нее. Чтобы по мере возможности сохранить огонек.
Тогда он представил их будущий дом – белый-белый, трехэтажный, с красивой зимней верандой, расположенный на склоне холма, откуда виден океан. А потом он представил их детей, двух мальчиков – Эрика и Нормана, представил, как берет их за руки и ведет к яблоне, чтобы поиграть с ними в бейсбол. Они станут у него самыми счастливыми детьми на свете. Вместе с Тессой они каждое мгновение будут одаривать их любовью. Они никогда их не обидят и не доведут до слез.