Жереми Фель – Матери (страница 86)
Скоро он будет делать то же самое в своем доме, где у него будет свой телевизор, мебель и все, что он сам захочет. Если он найдет себе стоящую работу, за которую хорошо платят, то снимает небольшой дом с садом. Тессе там будет уютно. И пусть она обставит его на свой вкус. Он ни в чем не будет ей отказывать.
Погруженный в мечты, Томми и не подозревал, что в нескольких улицах от его прибежища с запредельной скоростью мчится машина, а в ней за рулем сидит женщина, которой он успел пресытиться и которая, придя в отчаяние и увидев перед собой разверзшуюся пропасть, похитила родную дочь у человека, не спускавшего с нее глаз.
Томми весь вечер провел перед телевизором, перескакивая с одного канала на другой. Когда ему приспичило, он направился в туалет, располагавшийся в дальнем конце коридора, который вел в комнату для гостей, где он спал с первого дня, как занял этот дом.
Кругом все плыло, словно предметы вдруг утратили устойчивость. Покачиваясь над унитазом, Томми промахнулся, пустив струю на пол и обмочив обои кричащей расцветки, и рассмеялся над собственной неловкостью.
И тут снова грянул смех, но смеялся не Томми, а кто-то другой – в коридоре. Этот смех, сиплый, гулкий, эхом отражался от стен.
Томми бросился к двери, едва не стукнувшись об нее лбом, выскочил из туалета, но в полутьме никого не разглядел.
Затрещал потолок. Разгоряченный огненной жидкостью, разлившейся по венам, Томми метнулся к лестнице, готовясь наброситься на незваного гостя и прикончить его голыми руками.
Но там не было ни души. По крайней мере, он никого не увидел.
Томми включил в ванной синеватый свет и увидел в висевшем на стене зеркале свое искаженное от ужаса лицо. Повернув обратно к лестнице, он заметил краем глаза какое-то движение в саду. Это были полицейские в форме штурмовиков – они бесшумно продвигались друг за другом, готовые открыть огонь, а их шлемы поблескивали в лунном свете.
Томми застыл как вкопанный, в то время как полицейские, ничего не подозревая, прошли над трупом Хилла и
Томми приоткрыл окно, прислушался, но уловил лишь несколько предупредительных окриков, после чего повисла тишина – не прозвучало ни единого выстрела. Томми подумал, уж не привиделось ли ему все это, и тут же представил, что могло твориться в доме, обитателей которого он ни разу не видел.
На следующий день он проснулся около полудня с тяжелым похмельем. На улице сияло солнце. Там резвились ребятишки, и их смех немного оживлял гиблую атмосферу дома, все еще полного криков детей, узнавших, что такое здешний подвал.
Томми, пока еще плохо соображая, налил себе чашку кофе на кухне.
Собравшись принять душ, он услышал, как в дверь снова позвонили, и от неожиданности расплескал кофе на выщербленный плиточный пол.
Однако на сей раз визитер вставил в замочную скважину ключ. Томми замер посреди комнаты, дверь открылась, и в дом вошел вчерашний гость с большой кожаной сумкой под мышкой.
Увидев Томми, он натужно улыбнулся:
– Ты кто такой? А Генри где?
– Его нет, – ответил Томми, стараясь сохранять спокойствие, – он уехал за покупками.
– Как тебя зовут?
– Томми.
– Генри про тебя никогда не рассказывал, хотя неудивительно, это в его духе, – сказал незнакомец, улыбнувшись уже более открыто и окинув Томми взглядом, от которого тому стало не по себе. – Стало быть, кофе попиваешь? Может, и мне нальешь чашечку?
Томми, с трясущимися руками, повиновался, как исполнительный маленький солдат.
– Прошу, присаживайся, – сказал мужчина, подойдя к Томми с чашкой кофе и указав на диван. – Не знал, что у Генри гость. Тебе сколько лет?
– А вы сколько дадите?
– Пятнадцать-шестнадцать, не больше. А меня зовут Льюис, я живу тут неподалеку и частенько захаживаю к Генри. Мы знакомы с ним по работе. Может, он тебе рассказывал про меня?
– Нет, – ответил Томми, потупив взгляд.
– Ты местный?
– Из Канзас-Сити.
– Ну да? А откуда знаешь Генри?
– Это секрет, и раскрыть его я не могу.
Льюис, развеселившись, не сводил с него глаз. Томми почувствовал, как мерзавца распирает от похоти, такой же смрадной, как зловонная жижа, переполняющая сточный желоб. Томми все еще сидел полуголый, но встать, чтобы пойти одеться, не осмеливался.
– Он тебе платит, да?
– Может, и так.
– Не знал, что он предпочитает мальчиков твоего возраста, хотя, надо сказать, ты милый. Я и сам люблю таких, не то что некоторые из наших общих знакомых. Давай-ка свой телефон, я тоже живу один и не буду против, если ты как-нибудь заглянешь ко мне на огонек. К тому же у меня дома поуютнее, не то что у бедолаги Генри, сам увидишь!
Льюис погладил Томми по голой ляжке, и тот не сообразил, как на это отреагировать: что-то словно лишило его воли и пригвоздило к месту.
– Я подожду Генри здесь, ладно? У нас с ним есть кое-какие дела. А потом, пользуясь случаем, мы познакомимся поближе. У нас с Генри все поровну, так что не стесняйся.
Нагнувшись к Томми, Льюис запустил руку ему в трусы.
Томми резко вскочил, едва сдерживая подкатившую к горлу тошноту и ненависть, готовую выплеснуться из него ядовитым потоком.
– Я соврал, – выпалил он. – Генри внизу, в подвале. Только он там не один и велел его не беспокоить.
– Ты серьезно? – удивился Льюис, тоже поднимаясь. – И с кем же он?
– А вы как думаете? Он вас, кажется, не ждал…
Задетый за живое, Льюис тотчас направился к двери подвала, распахнул ее и, схватившись за дверную раму, позвал Хилла. Но ответа из подземелья не последовало.
Не успев собраться с мыслями, Томми подскочил к нему сзади.
И со всей силы толкнул его.
Льюис, не издав ни единого крика, покатился по бетонным ступеням и ударился головой о цементный пол, приземлившись пятью метрами ниже.
Томми включил свет и стал ждать, пошевельнется он или нет. Но он не шелохнулся – видимо, потерял сознание.
Не желая, однако, рисковать, Томми сбежал по лестнице, крепко схватил обеими руками голову Льюиса и несколько раз шарахнул ею об пол, проломив череп в нескольких местах и забрызгав себе бедра и стопы его теплой кровью.
Если Томми еще немного пожил бы у Хилла, возможно, ему удалось бы расправиться со всеми гадами, засветившимися на тех гнусных видео. Так вот зачем судьба привела его в этот дом. Чтобы он отомстил за всех маленьких мальчиков, которые истошно кричали во тьме.
Томми, насвистывая, вернулся в гостиную с приятным ощущением хорошо выполненной работы.
Он расположился со стаканом виски перед телевизором, по которому шла очередная серия криминальной драмы «Во все тяжкие», и наслаждался фильмом до тех пор, пока не устал пялиться в экран.
Однако ему так и не удалось избавиться от смутного чувства тревоги. И все из-за этого стойкого запаха крови. Из-за духоты, из-за которой он не мог дышать. Из-за предчувствия, что не сегодня-завтра должно случиться что-то ужасное.
Уже стемнело. Томми доковылял до входной двери и запер ее на ключ, приготовившись вскрыть еще одну бутылку, чтобы как-то скоротать вечер.
На улице взвыла сирена. Томми подскочил к окну в ту самую минуту, когда мимо пронеслась полицейская машина. Сидевший на пассажирском сиденье коп прильнул к ветровому стеклу – его лицо было искажено в оскале, похожем на зловещую ухмылку. Томми отпрянул от окна, испугавшись, как бы тот его тоже не заметил, и пополз к журнальному столику.
Они были повсюду. Тиски постепенно сжимались. Необходимо поскорее сбежать из этого города, пока ловушка не захлопнулась.
Да, он даст деру на рассвете. Сядет в машину Хилла, рванет обратно в Канзас-Сити и подыщет себе какое-нибудь пристанище на первое время.
Это же проще простого. Он начал привыкать к такому образу жизни.
Вдруг кто-то окликнул его сзади по имени. Тихо-тихо, но этого оказалось довольно, чтобы в жилах застыла кровь.
Голос послышался из-за двери в подвал. Это был Льюис. Значит, Томми его не прикончил. Всхлипывающим и жалким до смешного голосом это ничтожество молило открыть дверь.
Томми схватил нож, который подвернулся ему под руку. Открыл дверь, приготовившись нанести удар, и увидел на полу тело Льюиса в том же положении, в котором он его оставил.
Томми ничего не понимал. Он же отчетливо слышал этого гада, как будто тот прильнул губами к замочной скважине.
Может, он прикидывается. Эти изверги поковарнее самого черта.