Жерар Жепуазье – 100 дней C3Ч (страница 1)

Жерар Жепуазье

100 дней C3Ч

Посвящается Ч.А.В., В.А.В. и М.П.

ВВЕДЕНИЕ

Капиталистический постмодерн поистине преисполнен несметным количеством всевозможного абсурда, взаимной ненависти, мракобесия, безудержного желания эксплуатировать и отбирать последнее у неимущих работяг, чтобы жрать в три горла и творить прочую деструктивную ерунду. При этом в абсолют возведены повсеместное лицемерие и перманентная примитивная ложь. Также эта печальная эпоха отмечена наличием множества всевозможных и всяческого вида аббревиатур. Они – все эти ООН, ПАСЕ, ОБСЕ, ЕСПЧ, нато, ИГЭ, ЕГЭ, СБУ, НАБУ (или НАиБУ, не совсем уверен), ВЛК, ФИФА и прочие – зачастую абсолютно абстрактные, абсурдные, а потому и бесполезны.

Но в наши дни на той колониальной территории, где выпало мне находиться, особо выделяются аббревиатуры, которые, пожалуй, никого из моих соотечественников не оставляют равнодушным. Это приснопамятные ТЦК и СЗЧ. Они стали эдакими символами эпохи, притчей во языцех, и даже, вполне возможно, присутствуют в номинации на предмет самых употребляемых буквосочетаний у обиженных обитателей колонии. Это некий Уроборос, который постоянно пожирает сам себя с огромным аппетитом. Схема до безобразия проста: обычных мужиков на улицах отлавливают (порой, довольно жестко) другие мужики затем, чтобы отправить первых на войну за низменные интересы правящего класса буржуазии и не попасть туда самим. Те, в свою очередь, брыкаются, плюются, отбиваются, визжат, как недорезанные поросята, и всячески пытаются от участи подобной спрятаться как можно дальше. Это объясняется не особой идейностью, пацифизмом или принципиальным классовым сознанием, а примитивным желанием выжить. Зачастую это выживание лишено какого-либо смысла, ведь этот индивид в дальнейшем не станет приносить общественную пользу, он даже утруждать себя не будет выявлением причин, которые это паскудство повлекли.

А потому, попавшись все же в лапы тэцэкашников, он сразу начинает думать о том, как поскорее в СЗЧ уйти, чтоб шкуру уберечь свою. Это весьма разумно. Я лично нахожу такое правильным. Ведь, как бы изощренно не изгалялась пропаганда, пытаясь пробудить патриотизм в обычных людях, чтоб те шли на бессмысленную бойню, но обыватель пусть и неосознанно, интуитивно все-таки ощущает фальш. А потому препятствует подобному. В общем, тэцэка отлавливает мужиков, те уходят в СЗЧ и прилагают все усилия, чтобы обратно не попасть в когтистые лапы ТЦК. Напоминает это все дешевую и не смешную кукольную комедию, но такова расплата за предательство и отречение от памяти своих отцов и дедов, а потому процесс является вполне закономерным. Да только вот, мало кто может это понять и осознать.

ЧАСТЬ 1

I

В общем, я тоже оказался в числе тех «запредельно мотивированных» парней, которых в марте 2025 года «цывилизовано та дымократычно мобилизовали» прямо с улицы, и без лишних церемоний отправили в учебный центр осваивать профессию профессионального убийцы.

Разумное решение оставить ряды «нэпэрэможнойи та найпотужнишойи армийи на контынэнти» вызрело у меня не сразу. Разумеется, я никогда не горел желанием воевать за эту «трижды потужну и сорок тысяч раз нэпэрэможну дыржаву», ведь вовсе не являлся сторонником той бессмысленной братоубийственной войны, в которую втравили нас капиталисты, ведущие между собой борьбу за передел средств производства, ресурсных баз и рынков сбыта. Как писал Ленин: война это высшая стадия капиталистической конкуренции.

Я же принадлежал к числу тех немногих, мозги которых уцелели от пагубного воздействия деструктивной и примитивной пропаганды. К счастью (или, быть может, к сожалению) я был научен думать самостоятельно, ощущая себя неким мощным, но бесполезным и беспомощным средоточием определенной философской концепции равноправия и гуманизма, а потому не принимал навязываемые извне нарративы, принципиально не желая участвовать в подобном безобразии. Правда, ситуация складывалась так, что с каждым днем мобилизационные мероприятия – читай: отлов мужиков – усиливались, а потому неизбежное становилось неотвратимым. В некоторой мере я был к этому готов и особо не рефлексировал на происходящий форменный беспредел – неотъемлемые атрибуты нашего «правового дымократычного эуропэйского» псевдо-государства. На этот случай у меня имелся план, простой, но действенный, который состоял в самоубийстве. Да, именно так я намеревался поступить, чтобы не становиться безвольной и бесправной пешкой в грязной игре буржуев. Тем более, что все средства для этого мне будут предоставлены самими бенефициарами и главными выгодоприобретателями от этой войны. Ведь нет ничего проще, чем пустить себе пулю в лоб, оказавшись в заведомо проигрышном и безвыходном положении, выразив хоть бы так протест и нежелание идти на поводу у гнусных лживых мразей. Чуть позже я немного усложнил свой план, решив, что будет правильным еще с собою утащить парочку ярко выраженных и «патриотычно налаштованных» недоумков, которые считают русских своими «ворогамы». Такие, полагаю, есть еще, а потому это будет пусть и небольшой, но правильный вклад в неравную борьбу за здравый смысл.

Поэтому, когда меня в один прекрасный день на улице остановили «эуропэйськи полициянты» и обнаружили, что нету у меня отсрочки от призыва, то я не стал перечить им или оказывать сопротивление, а даже с неким умиротворенным удовольствием поехал с ними в военкомат, или как это теперь называется – тэцэка.

Пожалуй, что уместным будет здесь немного описать мое душевное состояние на тот момент, чтоб посвятить читателя в причину столь аморфного, безвольного поведения и полного непротивления возникшим обстоятельствам. Главным образом меня тогда очень угнетало полное безразличие ко мне моей подруги Алевтины. Там была длинная история наших с ней отношений со многими романтическими перипетиями, и мне тогда казалось почему-то, что мы с ней родственные души. Неожиданно для самого себя я Алевтину искренне полюбил, решился даже сделать предложение этой чудесной, милой девушке. Я четко отдавал себе отчет, что этот шаг, вопреки моим убеждениям и крайне скептическому отношению к институту брака в условиях капитализма, носил исключительно эмоциональный, а потому и иррациональный характер. Это было, скорее, исключение из правил. Да и сама Алевтина была девушкой исключительной. Ведь, как ни крути, красивых барышень полно и среди них даже попадаются умные, но такого удивительного редкостного сочетания красоты, ума, благоразумия, честности, чуткости, человечности и чистоты душевной мне никогда встречать не доводилось! А все мы так устроены, что тянет нас к источнику тепла и света, к тем людям, благодаря которым мы становимся лучше, добрее и светлее. Поэтому немудрено, что я к ней очень привязался, мечтая рядом с нею быть всегда.

Кстати, именно благодаря Алевтине я снова обрел давно утраченную способность мечтать. Это было чертовски мило и по-доброму наивно.

Ещё признаюсь, что я абсолютно не знал, как быть мне в случае ее согласия. Объясню почему. Тут надобно вернуться к словам Карла Маркса, что семья для пролетария простого это непозволительная роскошь. Без базиса материального все самые романтические, нежные, трепетные и возвышенные чувства схлопнутся рано или поздно, как домик карточный.

А у меня нет даже домика.

И перспектив хоть мало-мальски отдаленных иметь недвижимость какую-нибудь – тоже нет. Как говорит один мой замечательный коллега по железнодорожному училищу: из трудов праведных не воздвигнешь палат каменных. Работая честно на любимой работе, денег я не смогу вовек скопить на уголочек, куда можно бы было привести жену. Таковы реалии капитализма. А убивать себя на двух работах, чтоб содержать семью, которую я толком и не буду видеть – так себе вариант.

Да и человек я, откровенно говоря, несерьёзный, и вряд ли смог бы потянуть ту ответственность, коей является семья. Меньше всего хотелось мне подвести или огорчить эту милую, добрую девочку. Однозначно, Алевтина заслуживает более достойного спутника жизни, который будет искренне любить ее, ценить и защищать от всех невзгод.

А потому я был в какой-то мере очень рад тому, когда она после целого года размышлений ответила отказом мне, сославшись на большую занятость. Ее решение я полностью одобрил, а также находил его разумным, взвешенным и рациональным! Я сам бы тоже замуж не пошел за нищего, эксцентричного психопата, старшего на 15 лет. Ведь в этом никакого смысла нет!

Да и насчет колоссальной занятости ее слова были чистейшей правдой, ведь Алевтина училась на аспирантуре физмата, а также на два года уехала на дополнительное обучение в Италию.

Я уже давно пришел к выводу, что любить человека – это не требовать от него взаимности или навязывать ему свое общество с удручающей настойчивостью. Нет. Любить человека – это искренне желать ему счастья!

А потому я искренне желал Алевтине счастья, совсем не претендуя на взаимность.

Но все-таки меня печалило одно, возможно, незначительное обстоятельство, которое покоя не давало мне. Забавно, но уже три месяца спустя после того, как я Алевтине сделал предложение, мне был ее ответ известен. Я это понимал по множеству мелких и даже несущественных деталей, в частности и по тому, что мои ей сообщения в телеграмме подолгу оставались не то что без ответа, но даже непрочитанными. А это говорило мне о многом и весьма красноречиво. Да, я согласен, что в тот период Алевтина была необычайно занятой. Она жила в другой стране, училась там и подрабатывала, еще писала диссертацию, но, тем не менее, считаю, что для человека, который не чужой тебе ментально, можно минутку уделить и в кои-веки прочитать то сообщение, которое он написал. К тому же я старался быть максимально деликатным и не отвлекал свою подругу по мелочам…