Жеральд Мессадье – История дьявола (страница 66)
Как и все примитивные народы, толтеки, а затем сменившие их ацтеки стремились к завоеванию новых территорий. Войны были необходимым условием выживания, а боги, обеспечивавшие военные победы, жаждали крови. Победа Кветцалькоатля могла привести к поражению сначала Ксиптотека, а затем и Тескатлипоки. Но об этом не могло быть и речи. Ибо только кровавые жертвоприношения держали соперничавшие племена на почтительном расстоянии. Когда наступала передышка в военных действиях, толтеки устраивали праздник под обманчивым названием «Война цветов», ибо организовывались турниры, заканчивавшиеся смертной казнью побежденных. Эту традицию возобновил в 1440 году знаменитый император ацтеков Монтесума; вот почему кажется странным решение Кветцалькоатля отказаться от «основополагающих» жертвоприношений.
Победа Тескатлипоки лишний раз подтверждает, что религиозные традиции были ни чем иным, как выражением социальных и политических противоречий. Подобное происходило на юге. Что еще можно сказать о Кветцалькоатле? Как мы увидим, у нас имеются веские основания задаться вопросом, не был ли Кветцалькоатль европейцем, и, возможно, не просто европейцем, а христианином. Мы еще поговорим об этом, несмотря на недостаток знаний о прошлом Южной Америки...
Нам почти ничего не известно о древних цивилизациях Центральной Америки, которая напоминает тонкую кишку, соединяющую два огромных континента. Разделенная современными политиканами на несколько стран, а именно: Гватемалу, Гондурас, Белиз, Никарагуа, Коста-Рику и Панаму, — лишь весьма условно отличающихся друг от друга и объединенных враждебным отношением к вторгшимся с севера
До нас дошло слишком мало свидетельств о жизни древних народов, об их повседневных заботах и чаяниях; мы не знаем, о чем они мечтали, чему радовались и отчего горевали, а также почему истребляли друг друга.
Нам известно из рассказов спутников Колумба, посетивших Центральную Америку не в столь давние времена (но для нас это единственные источники, откуда мы черпаем хоть какую-то информацию), что деревенские жители обходились без одежды, и только женщины по большим праздникам прикрывали лобок камнем зеленого цвета; мы знаем также, что практиковался каннибализм[586]. При всем нашем уважении к народам, проживавшим на американском континенте, а также к современным ученым, старательно работающим над восстановлением древней культуры, мы можем охарактеризовать нравы индейцев как своеобразные и в некоторой степени экзотические.
Что же касается религий народов, обитавших южнее Мексики, в частности в Перу, ставшем родиной самой развитой цивилизации Южной Америки под названием царства инков, до нас дошли только свидетельства о пышных празднествах и изображения богов с головами ягуара, аллигатора, обезьяны. Не опасаясь впасть в ошибку, выражаю уверенность в том, что это были первобытные божества, которым также приносились человеческие жертвы: одним — кровавые, другим — бескровные. Ибо чибча убивали свои жертвы без кровопускания, просто-напросто оставляя без воды и пищи под палящими лучами солнца. Боги в представлении инков не были ни хорошими, ни плохими. Так же как ольмеки, майя, ацтеки и представители прочих цивилизаций, инки считали богов способными на добрые дела, если их как следует задобрить, и на дурные поступки, если дары вдруг не приглянутся божествам, и называли псами богов тех несчастных, которых они выставляли жариться живьем на солнце[587]. Ничего не изменилось с приходом инков, покоривших в 1200 году народы мочика и чиму.
Дьяволу в том виде, в каком он представал перед людьми на протяжении веков, вовсе не надо было принимать облик того или иного божества: он присутствовал во всех божествах сразу, другими словами, был вездесущ. И это вовсе не силлогизм, ибо дьявол мог, как мы знаем из многих других первобытных религий, включая буддизм и даосизм, появляться когда и где угодно. «Мы не верим, мы боимся!» — говорили ацтеки; и большинство населявших Америку индейцев придерживались подобного философского кредо, которое соответствовало взглядам Кьеркегора[588]. Как и другие южноамериканские цивилизации, инки поклонялись Богу-Ягуару вовсе не потому, что этот зверь считался священным животным,
Крушение замкнутой теологической и социальной системы в соответствии с предсказаниями жрецов о Пятой катастрофе произошло во время наибольшего расцвета государства инков в Перу в ноябре 1532 года, когда обезумевший от жажды золота и славы конкистадор по имени Франсиско Писарро — из тех, кого в наши дни называют солдатами удачи, — во главе отряда из ста шестидесяти дрожащих от страха искателей приключений шествовал по центральной площади провинциальной столицы Кахамарка по направлению к балдахину, где расположился на отдых царь Атауальпа, направлявшийся вместе со своим восьмидесятитысячным войском в Куско. Доминиканец[590] Висенто де Вальверде преподнес Требник[591] правителю инков, который, взяв в руки и пощупав переплет, бросил богослужебную книгу на землю, ибо не понял ее предназначения (так как у инков не было письменности, что, в свою очередь, объясняет недостаток сведений о них[592]). И тогда бывший в сговоре с Писарро доминиканец крикнул: «Вперед, христиане! Накажем этих псов за то, что они отвергли книгу Бога!» Пушка выстрелила, и воины инков разинули рты от удивления. Началось кровавое побоище. Не прошло и двух часов, как шесть или семь тысяч индейцев были разоружены, а Атауальпа взят в плен. Несмотря на клятвенное заверение Писарро освободить правителя инков, как только за него внесут выкуп, Атауальпа был удушен 26 июля следующего года после обращения в христианскую веру. Похоже, Писарро решил, что истинный христианин может не выполнять обещание, данное «неверному псу».
Вот когда самый настоящий дьявол во плоти, носитель вселенского Зла, пресловутый персонаж, изображавшийся почему-то в древности рогатым, несмотря на то что рога во все времена символизировали изобилие, силу и власть, до которых так охочи европейцы, наводящее ужас чудовище, скроенное из разных кусков богатым воображением иранских магов и жрецов Месопотамии, торжественно вступило на перуанскую землю. И люди вскоре забыли Пачакамака, верховного бога народов чиму и мочика, перешедшего в религию инков под именем Виракоха, которого они почитали как Создателя мира, прародителя первого мужчины и первой женщины и, более того, как воплощение Солнца. Вот с чего началось падение царства инков, закончившееся тем, что бледнолицые прибрали к рукам принадлежавшее индейцам золото.
Воспринимая гнев богов как источник Зла, инки и раньше подозревали, что злой рок многолик и преследует человека повсюду; в понимании христиан Зло выступает как единая сила, расставляющая сети на каждом шагу. Сходство мировоззрения индейцев и пришельцев из Европы заслуживает особого рассмотрения, ибо оно проявилось в таком странном божестве, как Кветцалькоатль.
Вытесненная фанатиками монахами и испанскими завоевателями, которыми овладела горячка легкой наживы, религия инков известна в наши дни только узкому кругу историков и некоторым ностальгически настроенным южноамериканским исследователям, интересующимся темными сторонами отношений человечества с божествами. Однако местная религия не показалась бы столь странной, если бы испанцы захотели с ней поближе познакомиться, и доминиканец Вальверде, возможно, не стал бы утверждать, что Христос помог Писарро и его сообщникам уничтожить уйму народа. Если бы завоеватели проявили к индейцам хотя бы немного христианского милосердия, они вскоре с удивлением узнали бы, что инки, также как и их предшественники мочика и чиму, верили, что у каждого человека есть свой «ангел-хранитель»,