Женя Онегина – Горный ветер (страница 7)

Девчонки хихикают.

– Пион! – произносит Вика сурово, но тут же снова начинает смеяться. – Пион у нас нежный мальчик. Очень любит людей.

– На обед? – фыркаю я.

– Можно и на обед, – ухмыляется Вика.

У Дианы глаза делаются огромными.

– Ну как вы тут? – раздается за нашими спинами голос Платонова. – Познакомились?

– Сашу чуть Пион не съел! – тут же сдает всех Диана.

– Пион? – Андрей выглядит удивленным.

– Он просто хотел любви! – объясняет Вика, смеясь.

– Саша? – удивленно восклицает мама.

Я закатываю глаза. Все смеются.

Наконец Платонов призывает нас к порядку и произносит:

– Так, Диана? Ты выбрала себе уже пони?

– Коржик! – быстро говорит сестра, прячется за мной, обняв меня за ногу, и добавляет тихо: – Но я не хочу пони…

– Сразу на большую лошадь тебе садиться еще рано, – терпеливо объясняет Платонов. – Но уже сейчас ты можешь ее выбрать и приходить к ней в гости.

Диана отпускает меня и теперь смотрит на маму. Та согласно кивает.

– Вика, дай, пожалуйста, Диане морковку, чтобы она могла угостить лошадь, которую выбрала, – говорит Андрей.

Мы все ждем, что ребенок подойдет к Заре. Или любвеобильному Пиону. Обе лошади выглядят дружелюбно и совсем (почти!) не страшно. Но мелкая, крепко сжимая в руке морковку, проходит мимо них, всего на мгновение останавливается напротив Апача, потом разворачивается и уверенно идет в конец коридора.

– Стой! – кричит Вика.

Но моя маленькая сестра уже протягивает кому-то морковку. Из денника раздается недовольное ржание. Мама тихо охает, но Платонов уже стоит рядом с Дианой и с удивлением смотрит, как огромная черная голова осторожно забирает из рук мелкой угощение.

– Это Чингачгук, – произносит Вика шепотом.

– Да я уже понял, – отвечаю я.

Платонов тем временем поднимает Диану на руки. Та протягивает ладошки к огромному черному коню и счастливо хохочет.

Мама за моей спиной недобрым словом поминает Тимура.

Глава четвертая

Вика

Лето закончилось как-то слишком быстро, и школа снова вернулась в мою жизнь. Одиннадцатый класс стал вполне реальным, как и маячившие впереди экзамены.

Чтобы лишний раз не волновать отца, я сказала ему, что выбрала для сдачи ЕГЭ химию и биологию, а про обществознание говорить не стала. Они с мамой все еще надеялись, что я буду послушной девочкой и подам документы в медицинский университет, и я не хотела их в этом разубеждать.

Погода стояла по-летнему жаркая. Уже больше двух недель не было дождей, и в горах объявили повышенную пожарную опасность. Днем выезжать было слишком тяжело, да и времени из-за уроков у меня не было. После школы я бежала домой, обедала, делала домашку, выполняла задания по химии, которые присылала мама. И только потом шла в конюшню. Это было требованием папы. Первые дни я пыталась отстоять свое право приходить к Илтши, когда захочу. Но папа пригрозил запретом на участие в соревнованиях, и мне пришлось принять его правила: сначала учеба – потом все остальное.

Сентябрь – вполне себе туристический месяц, и желающих выехать на конную прогулку было еще достаточно, но из-за погоды пришлось изменить обычный маршрут. Теперь мы редко поднимались на плато, а ехали вдоль ущелья в тени деревьев. И выезды проходили обычно во второй половине дня, когда солнце уже клонилось к закату и сверху открывался потрясающий вид на город.

Днем Илтши откровенно скучал. Времени на регулярные тренировки катастрофически не хватало, и мне стало казаться, что папа, с подачи мамы, конечно, приложил к этому руку.

Занятия верховой ездой в группе проходили трижды в неделю, и манеж был занят целый вечер. Еще одного ученика – мальчика двенадцати лет по имени Тимофей – папа передал мне. Заниматься сама чаще двух раз в неделю я не успевала. Зато из постоянных пациентов у отца сейчас были только Зотовы и Влад, который почему-то не торопился возвращаться в Москву. Именно он днем занимался лошадьми. Каринка училась в Пятигорске и в будни забегала редко.

Сашу я за прошедшие пару недель видела всего дважды, и то мельком. Когда я возвращалась из школы, они уже уезжали. К тому же Саша сам должен был учиться в выпускном классе (это я узнала от отца), и вряд ли у него было много свободного времени.

Но однажды мы все-таки встретились на парковке перед конным двором. И конечно же на мне была дурацкая спортивная школьная форма, потому что физкультура была последним уроком, проходила на улице, и именно в тот день я решила не переодеваться.

Саша стоял рядом с машиной и оживленно болтал с их водителем. До сих пор среди моих друзей ни у кого не было личного водителя. На Саше были потертые голубые джинсы и черная футболка с портретом Курта Кобейна.

Его светлые волосы трепал ветер. Мне вдруг захотелось сделаться невидимой, проскользнуть мимо них незамеченной. И это было странно, потому что на самом деле я уже несколько дней мечтала о нашей встрече. И о том, как он увидит меня на манеже, верхом на Илтши.

Но дурацкая форма и моя лень, как всегда, все испортили!

Заметив меня, Саша поднял на лоб солнцезащитные очки, скользнул удивленным взглядом по моей мятой футболке и коротким спортивным шортами и весело воскликнул:

– Привет, Вика!

– Привет! – ответила я и покраснела.

Ну почему я все время попадаюсь ему на глаза в таком виде! То в старой футболке, то в пыли!

– Здравствуйте! – поздоровался водитель, совсем молодой парень. Кажется, его звали Олег.

– Добрый день! – вежливо произнесла я, мечтая как можно скорее оказаться дома. Осталось только за калитку попасть и свернуть к нашему коттеджу. А заодно и навсегда забыть о разговоре с московским красавчиком. Я была уверена, что после такого бегства он вряд ли со мной заговорит еще раз.

– Вика, я должен тебе мороженое, – крикнул Саша мне в спину.

Пришлось остановиться и ответить:

– Я помню!

– Как насчет того, чтобы поехать с нами в парк?

О, как же мне хотелось ответить согласием!

Но мама всегда говорила, что вот так сразу соглашаться неприлично. К тому же мне нужно было спросить разрешение у отца. Пришлось говорить правду:

– У меня сегодня тренировка.

– А завтра?

Завтра?!

Я сделала вид, что задумалась, стараясь выдержать паузу. Саша смотрел на меня и улыбался так, как будто видел меня насквозь.

Щеки стремительно покраснели.

– Если папа отпустит, – ответила я, окончательно смутившись.

– А может не разрешить? – уточнил Саша.

– Может, ага. Спортивный режим и все такое.

– Тогда напиши мне, ладно?

Я кивнула. Парень продиктовал мне свой номер, а потом потребовал ему перезвонить.

– Ну вот, теперь тебе точно придется съесть со мной мороженое, Вика! – весело сказал он, убирая в карман мобильный.

Со стороны конюшни послышались голоса и детский смех.

– Кажется, идут, – заметила я. – И мне пора.

– Тренировка, точно! – Саша тепло улыбнулся. – Только не забудь. Я буду ждать твоего звонка.

– Не забуду.

Я толкнула плечом калитку.