Женя Онегина – Горный ветер (страница 9)
Надела старые бриджи, застегнула на все пуговицы рубашку. Волосы привычно заплела в две тугие косы, чтобы не лезли в лицо и не мешали под шлемом. Когда я спустилась вниз, оказалось, что папа уже ушел. Я наспех влезла в кроссовки и вышла на улицу.
Отца я увидела у левады. Он стоял у ограды и смотрел, как к нему неторопливым шагом приближается Чингачгук. Я в который раз залюбовалась этим потрясающим конем. Иссиня-черная, без единого пятнышка, гладкая шерсть блестела и переливалась на солнце. Строгий профиль, высокие уши и тщательно расчесанная волнистая грива. Длинные густые щетки ниспадают до самых копыт.
Отец тихо свистнул, и конь подошел вплотную к ограде, ткнулся носом ему в плечо. Папа нежно погладил его по лбу, а потом вдруг одним легким движением вскочил на забор и перебрался на спину коня. Мягко сжал коленями его бока и почти лег на шею, нашептывая что-то ласковое. Чингачгук зафыркал, запрядал ушами, а потом сорвался с места в галоп. Даже издалека я услышала, как счастливо засмеялся отец.
Некоторое время я смотрела на них, чувствуя, как где-то в груди кольнула легкая зависть. А потом я услышала, как нетерпеливо заржал Илтши, которого Измайлов вывел в паддок.
Стало ужасно стыдно.
– Владик, я сейчас! Только обуюсь! – крикнула я.
– Не торопись. Мы пока пойдем на плац. Успеете еще размяться.
Я бегом кинулась в тренерскую, натянула сапоги, надела шлем и перчатки.
Влад водил Илтши на корде. Я приблизилась, и он подставил мне руки, помогая подняться в седло.
– Дальше сама?
– Да, спасибо.
Я пустила лошадь свободным шагом, подстраиваясь под его настроение. В крови все еще бушевал адреналин, и это очень мешало сосредоточиться перед тренировкой.
Ближайшие соревнования будут уже в январе, и мы просто обязаны показать отличную форму, чтобы побороться за взрослый кубок в троеборье.
Если папа разрешит.
Глава пятая
– Ее отпустили! – сообщаю я радостно и бросаю победный взгляд на Олега.
Тот странно фыркает, но от комментариев воздерживается. Мы стоим на светофоре на Курортном бульваре. Совсем скоро стемнеет, но на главной улице Кисловодска жизнь кипит.
Я открываю окно, и салон заполняет теплый сентябрьский вечер, запах кофе и осенних цветов, песни уличных музыкантов и рев двигателей.
Загорается зеленый, и мы срываемся с места.
– Ты уверен, что это хорошая идея? – произносит Олег.
– Встретиться с Викой? А что не так?
– Она хорошая домашняя девочка из уважаемой семьи… – Олег ведет уверенно и ровно, не спускает с дороги глаз, но я почти физически ощущаю его неодобрение.
– Это всего лишь прогулка, Олег. По парку! Днем! Были бы мы в Москве, я бы утащил ее на Патрики после школы.
– Вот именно, Сань! Ты не в Москве. Здесь… Она не такая. И вообще странно, что доктор ее отпустил.
– Платонов сам из Москвы, на сколько я знаю. В конце концов, не съем же я ее! И я тоже из хорошей семьи.
Олег смеется.
– Что?
– Я вспомнил Тимура. Представляешь, как тяжело будет Диане?
Я представляю повзрослевшую мелкую в объятиях какого-то рандомного парня, и меня мгновенно охватывает паника.
– Ну как? Проникся? – приятель замечает мое смятение.
– Да блин, Олег! Это как вообще? Оно лечится? – Меня до сих пор реально потряхивает.
– Спроси у доктора Платонова!
Я пренебрежительно фыркаю и отворачиваюсь к окну.
А потом вспоминаю свадьбу мамы и Тимура. И то, как смотрел на них мой отец. Смотрел и ничего не мог сделать.
Тем временем мы сворачиваем на узкую бетонную дорогу. Город остается позади, и начинается довольно крутой подъем. Горный склон вокруг порос густым низким кустарником и соснами.
Еще минут через пятнадцать мы останавливаемся на небольшом перевале. Дорогу нам преграждает шлагбаум. Олег аккуратно паркуется на самом краю небольшой площадки и глушит мотор.
– Дальше только пешком, – говорит он.
– Что это за место?
– Здесь начинается территория парка. Хочу показать тебе кое-что. Знаешь, наверное, у каждого, кто здесь вырос, есть свое тайное место в этих горах.
– Скоро закат, – напоминаю я.
– В этом весь смысл, – усмехается Олег и сворачивает на еле заметную тропу.
Мне ничего не остается, как следовать за ним.
Мы знакомы с Олегом всего несколько недель, но почему-то за это время он стал для меня настоящим другом. Олег старше меня на четыре года. И разница эта критична и незаметна одновременно. Тимур доверил этому улыбчивому парню самое дорогое, что у него есть. И я вижу, что Олег искренне расположен к нашей семье. Маму он боготворит, чем ужасно ее смущает. Мелкая за пару дней научилась вить из него веревки. А для меня он внезапно стал почти старшим братом.
Подъем длится минут десять, вряд ли больше. Но дыхание сбивается и ноги гудят. А потом густой колкий кустарник расступается, и я оказываюсь на самом краю скалистого уступа.
– Мы вовремя, – говорит Олег тихо. Так тихо, что я с трудом различаю его слова. – Солнце уже коснулось гор.
Солнце коснулось гор…
По-другому и не скажешь.
Это выглядит настолько красиво, что у меня в прямом смысле захватывает дух. И я подхожу к самому краю скалы. Камень под ногами отполирован до блеска. Ветер бьет в лицо, треплет волосы, грозится столкнуть вниз, если не отступлюсь.
Но я знаю, что теперь уже точно нет пути назад.
Этот затерянный в горах город забрал какую-то очень важную часть меня. И я уверен, что никогда не смогу вернуть ее себе.
– Где-то здесь на дуэли погиб Грушницкий, – произносит Олег совершенно будничным тоном. Нет, экскурсоводом ему не быть.
Но я все равно делаю шаг назад, и только потом опускаю глаза на острые скалы под ногами.
Солнце неумолимо прячется за горы.
– Так вот как выглядит твое тайное место… – я надеюсь, что в моем голосе звучит насмешка. – Дуэль за честь избалованной девчонки, глупый мальчишка, который позволил себя убить.
– Ты явно хорошо знаком с творчеством Лермонтова, – замечает Олег. – Такое чувство, что передо мной стоит Печорин.
– У меня были отличные учителя, – хмыкаю я в ответ. – Но вообще-то я Чацкий.
Олег криво улыбается, оценив шутку, и спрашивает:
– А что дальше, Саш?
– В смысле?
– Чем собираешься заняться после школы.
Я пожимаю плечами. Отвечаю нехотя, и надеюсь, что мой голос звучит безразлично:
– Высшая Школа Экономики, стажировка у отца. У него на меня планы.
– А у тебя? Какие твои планы?
Это место почему-то заставляет меня думать о том, о чем думать совершенно не хочется. Это место выворачивает душу наизнанку, и я больше этому не рад.