Женя Каптур – На ступнях и копытах (страница 15)
– Привет! А я думал, ты на подработке.
– Э, привет, Прум, – натянуто улыбнувшись, поприветствовал друга Джаст, – я закончил. Иду домой.
– О, понятно! А у меня твои результаты последнего коллоквиума по высшей математике. Преподаватель их после пары раздавал, но ты умчался раньше. – Джаст взял протянутый кентавром листок. – Ты, как всегда, отличился! – улыбнулся Прум, искренне радуясь успехам своего друга.
– Ого, да ты, Лошадиные уши, оказывается, ботаник! Неожиданно.
Прум ошеломлённо уставился на будто возникшую из ниоткуда девушку. Имир стояла всего в метре от него, но пока не заговорила, парень её в упор не замечал. Джаст удостоил повисшую у него на руке и нагло изучающую листок аспирантку укоризненным взглядом. Девушка ничуть не смутилась.
– Здравствуйте, – придя в себя и вспомнив о хороших манерах, кивнул Имир Прум.
– Салют.
– Может, ты от меня отцепишься? – прорычал Джаст в попытке стрясти с себя паразитолога. Аспирантка неохотно отцепилась.
– Меня зовут Прум, мы с Джастом учимся вместе, – кентавр протянул руку. Девушка внимательно на нее посмотрела, будто собралась гадать по ладони, но соизволила пожать в ответ.
– Имир, приятно познакомиться. Я лечащий врач Джаста.
– Лечащий врач? – изумленно переспросил Прум. Джаст чуть слышно взвыл. Только этого не хватало! Ну, Пакля у него получит! – И какая у вас специальность?
– Я пара…
– Она
– Ооо! – многозначительно протянул Прум. – Я смотрю, вы хорошо сдружились.
– Вовсе нет! – в ужасе вскричал кентавр, выпустив девушку. Имир сделала несколько глубоких вдохов. Джаст умудрился зажать ей не только рот, но и нос. – Мы знакомые. И отнюдь не хорошие.
– Ну, как скажешь.
Ветеринар, сделав в уме пометку не забыть отомстить Джасту и за несостоявшееся придушение его скромной персоны, вернулась к изучению Прума. О, а это интересно!
– Извините, Прум, вы сегодня купались в реке?
– Что? – растерялся кентавр.
– Не обращай внимания, – отмахнулся Джаст, – она обожает строить бессвязные диалоги.
– Понимаю, наверное. Но я, в самом, купался на речке после занятий, – улыбнувшись, признался кентавр. – Я, правда, думал, что успел высохнуть.
– Успели.
– Тогда как вы узнали?
– Эй, Пакля, твой взгляд стал ещё более маньячней, чем обычно, в чём дело?
– Не в чём, а в ком, – поправила Имир, – в Hirudinea.
– Чего?! А по кентавриски или среднестатистически человечески можно?
– Латынь – мать всех языков, – чопорно заметила аспирантка. – Ладно, опущусь до вашего уровня. Пиявка. На внешней стороне скакательного сустава. Доступно для понимания?
– Пиявка? – убитым голосом переспросил Прум.
– Она самая. – Паразитолог нагнулась и ловким движением сорвала паразита. – Хм, кровь пошла. Есть, чем прижать?
– Кровь? – голос парня больше не звучал убитым. Он был предсмертным. Точнее –
предобморочным.
Прум резко побледнел и опасно наклонился в бок. Имир рефлекторно подставила плечо. Идея оказалась не самой удачной. Врач не рассчитывала, что парень отключится так быстро. И сейчас на хрупкие плечи девушки давил отнюдь не слегка ослабевший кентавр, а самая настоящая бессознательная туша, никоим образом не держащаяся на ногах. У ветеринара подогнулись колени. Имир с Прумом находились в слишком разных весовых категориях и исход ситуации было нетрудно предугадать.
– Лошадиные уши, если тебя не затруднит, помоги, – пропыхтела девушка, всё больше и больше прогибаясь в пояснице. – Меня сейчас раздавят.
– Не знаю, не знаю, – притопывая передним копытом, нахально протянул Джаст, – я где-то читал, что коновалы17 должны уметь справляться с крупными копытными.
– А я и справилась. Свалила. И даже без применения силы. Хватило психологической атаки. О-о-о…
Парень покачал головой и поспешил на помощь. Того и гляди, Пакля проткнет Прума костями. Нужно выручать друга.
Глава 7
– Выкини ты эту гадость!
– Для тебя – гадость, для меня – радость, – сосредоточенно изучая плавающую в банке пиявку, пропела Имир.
После своего спасения девушка выдала Джасту инструкции и отставила откачивать припадочного и истекающего кровью друга, а сама метнулась в ближайшую хозяйственную лавку за стеклянной банкой. На сей раз на аспирантке не было белого халата, но банку она получила так же безвозмездно. Имир и впрямь недооценивала доставшуюся ей вместе с северной кровью отца пугающую внутреннюю силу и приобретённый за годы учёбы научный фанатизм, открыто читающийся в выражении лица. Стоило девушке с бешеными глазами распахнуть двери лавки и начать размахивать пиявкой со словами: «Мне нужна банка. Срочно!» и продавщица, чуть не последовав примеру Прума, широким жестом выдала ей на выбор штук десять банок. Сразу видно – у человека что-то случилось, а не отдашь, что требует, есть вероятность, что что-то случиться с тобой.
Ветеринар в который раз подивилась щедрости жителей Шайко – и куда спокойней и веселее покинула лавку под облегчённый вздох. Пиявка была помещена в банку с водой, Прум приведён в чувство. Жутко смущённого и долго извинявшегося перед Имир кентавра проводили домой, убедившись, что он не завалится по дороге. Теперь девушке оставалось довести до дома более стойкого и, судя всему, закалённого в общении с ветеринарами Джаста.
– Ты ненормальная.
– Поверь, я в курсе.
– Тебе вообще приличные животные нравятся?
– Приличные?
– Ну, кошечки, собачки, зайчики там всякие, – навскидку принялся перечислять кентавр, – чего тебя от всякой мерзопакости прёт?
– На кошек у меня аллергия. Против остальных ничего не имею. Я люблю мохнатых млекопитающих зверей, Лошадиные уши, если ты об этом.
– В таком контексте я уже не уверен, что говорил именно об этом, – всерьёз усомнился парень, – но допустим, что да. Почему возишься не с ними? В чём проблема?
– Я не клиницист. У меня научное направление работы.
– И?
Имир вздохнула точно старшая сестра, уставшая от несообразительного младшего брата.
– Очень давно, когда наша преподавательница по токсикологии была, как и я сейчас, аспиранткой, они проводили исследование по влиянию токсичных ионов металлов, таких как ртуть, свинец, цинк и прочих, на организм животных. Их команда ставила опыты на баранах. Каждую подопытную группу травили тем или иным металлом в определённой дозе. И наблюдали за симптомами. Ты знаешь, как проявляется острое отравление соединениями свинца? У животных наблюдаются беспокойство, отказ от корма, обильное слюнотечение, судорожные сокращения жевательных мышц, диарея, затруднение дыхания или учащение, боли в брюшной области. А при подостром и хроническом отравлениях регистрируют исхудание, угнетение, слабость, запоры. Перед смертью у зверей наступает коматозное состояние и паралич. Те бараны страдали по несколько дней, недель. Они мучились, в то время как люди скрупулезно и бесстрастно фиксировали каждый симптом, каждое отклонение в их состоянии. Везло тем из подопытных групп, кого убивали раньше их собственной ужасной кончины для исследования патологоанатомических изменений. Итог: подробно описаны симптомы отравлений ионами металлов, что позволило диагностировать их на ранней стадии; разработаны методы лечения и профилактики. В том числе, запрещено применять свинецсодержащую краску в любых отраслях животноводства. Запрещено допускать животных к контакту с ней.
До того исследования краску с содержанием свинца использовали в свободном доступе. Любой фермер мог её купить и покрасить в своём коровнике, допустим, какую-то перекладину, до которой способно достать и погрызть животное. Потом оно начинало болеть. Ни сам хозяин, ни ветеринар не могли установить причину болезни и назначить правильное лечение. В те времена много животных гибло из-за банальной краски. А никому и в голову не приходило почему. Встречались летальные случаи даже среди людей. Благодаря данным исследования отравление свинцом стало единичным и в большинстве своём перестало быть летальными, – Имир вдруг продемонстрировала Джасту два пальца. – Пример второй. Наш хирург – человек немного вредный, но, тем не менее, добрый, справедливый, относящийся ко всему с чувством юмора. На своих парах он играючи умудрялся заставлять учиться самых безнадежных дубов. Хирург любил приводить нам примеры из собственной практики. Я не помню точных подробностей, хирургия для меня осталось далёкой, но однажды он со своим преподавателем отрабатывали новый метод операции на кроликах. Они делали всё правильно, шаг за шагом, но каждый раз по необъяснимой причине на каком-то моменте кролики неизбежно «вылетали в трубу». Кролик за кроликом. Исход один. Причина не ясна. Знаешь, мы люди с чёрным чувством юмора, но по-другому мы не можем. Иначе рехнёмся. Хирург смеялся, что души почивших от его рук кроликов тогда чуть ли не являлись ему по ночам. Потом спустя кроличью шубу они смогли установить причину. Тому были доселе неизвестные особенности анатомии и физиологии этих зверей. Исход перестал быть летальным. Кролики быстро шли на поправку. А метод операции смогли перенести и на других животных со схожей проблемой.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.