Женя Каптур – На ступнях и копытах (страница 14)

– Доктор Блесс, в соответствии с предоставленным планом для экспертизы нам потребуется: триста грамм говяжьего фарша, один килограмм куриной голени, пятьсот грамм говяжьей печени, пятьсот грамм филе баранины…

– Ассистент? – остановила Имир вошедшего во вкус кентавра.

– Да?

– Думаю, достаточно. Нам пробы и в других точках собрать необходимо.

На обращенном к Джасту лице врача отчетливо читалось «хватит наглеть». Парень неохотно оторвался от планшета.

– Вы правы, доктор. Тогда добавьте двести грамм свиной вырезки и хватит! – мстительно закончил кентавр. Гулять за чужой счёт, так гулять!

Аспирантка едва заметно покачала головой. Люди, кентавры – стоит им вкусить халявы и их не остановить.

– Будет исполнено!

Лезвие ножа замелькало с молниеносной скоростью.

– И, будьте добры, завернуть, каждую пробу отдельно. И подписать не забудьте, – напоследок попросила ветеринар и, обернувшись к Джасту, негромко произнесла: – Учись, студент!

Парень беззлобно ухмыльнулся, спустив девушке столь снисходительный тон. Они набрали продуктов на большую сумму, чем та, которую он посеял. А правду говорят, никогда не знаешь, где найдёшь, где потеряешь.

– Вроде держится, – Имир отошла на пару шагов и внимательно изучила Джаста, – м-да, теперь ты молоковоз.

– Знаешь, я как-то не рассчитывал, что нам всучат целый бидон молока, – поправляя закрепленный на проходящих через подгрудок ремнях напоясной (напоясной относительно человеческой части туловища и плечевой относительно лошадиной) сумки бидон, сконфуженно признался Джаст, – мне и пары бутылок хватило бы с лихвой.

– Говорила тебе не жадничать. Теперь будешь пить молоко на завтрак, обед и ужин. Прокипятить не забудь.

Девушка закончила укладывать халаты в сумку. Самый большой кошмар парня закончился, и он снова стал выглядеть приличным кентавром. На Имир из рабочей одежды тоже остались одни резиновые сапоги и очки.

– Я тут не при чём! Виной всему ты!

– Я?! – неподдельно изумилась аспирантка.

– Ты! – убежденно повторил Джаст. – Пакля, ты просто себя со стороны не видишь. С твоей миной милое дело заниматься рэкетом на большой дороге! Кентавры сразу думают, что им кранты, а когда узнают, что ты жаждешь их товар, а не крови, готовы сплавить тебе последний гвоздь, лишь бы убралась! Слушай, а ты не задумывалась о работе санитарным инспектором? Туда берут бездушных и непрошибаемых. Уверен, ты станешь работником года!

– Считаешь? – Имир задумчиво почесала переломанный нос. – А я и не отдавала себе отчёта. И не думала никого стращать. Оно само выходит. Неосознанно.

Джаст внимательно посмотрел на врача.

– Скажи, у тебя в роду есть северяне?

Кентавру хотелось подтвердить или опровергнуть давно мучавшее его предположение.

– Есть. Отец с Севера, – настороженно прищурилась девушка. – Но с чего вдруг такие догадки? В том, что во мне пробегала северная кровь, можно заподозрить разве по голубому цвету глаз. Маловато для вынесения вердикта на счёт моей родословной.

– О нет, в самый раз, поверь! – заверил Имир кентавр. – Однажды к нам в Шайко занесло группу северян. Целое событие для города было! Где Север, а где – мы. Тут с роду никто северных людей не видел. Они были беженцами и держали путь на Юг. Ты-то по своему отцу знаешь, что северян невозможно спутать с иной национальностью. Белоснежные во всем. Волосы, брови, ресницы, кожа – будто их в молоке выкупали. Но меня жестоко поразило другое – непримиримый лёд в глазах. На Западе ведь тоже полно голубоглазых, но не таких. У них глаза цвета неба, цвета моря, но не цвета холода. Стоит северянину на тебя посмотреть, и ты чувствуешь, как мёрзнут кости, а в венах стынет кровь. Словно через твоё тело проносится нордовый ветер, унося за собой тепло тела. И ты цепенеешь, застываешь на месте, во времени, в мире. Север – жестокий край. Наши прожаренные солнцем пустыни не сравнятся с вечной мерзлотой тех земель. Там выживают самые сильные. Мне кажется, сила духа и пережитые невзгоды передаются у северян с кровью. Старый, молодой или ребёнок – у них одинаково читается во взгляде закаленная жёсткость. И у тебя такие же глаза. Для твоих лет они не в меру взрослые. Словно пережить тебе пришлось побольше многих. Это неосознанно пугает и отталкивает других существ.

– Понятно, – глухо проронила ветеринар.

– Проще надо быть. И хмуриться перестать, глядишь, и народ подтянется! – утешил Джаст, похлопав аспирантку по плечу. Девушка недовольно увернулась.

– А сам? Лошадиные уши, у тебя на лбу прямо и написано: «Не подходи, а то лягну». Я не вполне уверена, в твоей компетенции раздавать советы на данную тему.

– Да ты хоть раз можешь меня серьёзно воспринять?! – вспылил парень. – Я к тебе по-хорошему пытаюсь отнестись! И бес толку!

– Я к тебе тоже по-хорошему отношусь. Помогаю не от нечего делать. С другой стороны, погоди, мне стало скучно и копаться в лаборатории надоело, – размышляла Имир, – Лошадиные уши, выходит ты прав – все бес толку.

Джаст скривил губы и махнул хвостом.

– Пакля, я сейчас тебе бидон на голову одену! Будет тебе, в самый раз, молоко за вредность!

Молочный душ не состоялся. Как ни крути, а жалко переводить честно экспроприированное. Кентавр обошёлся лихим поглаживанием по голове. Девушка аж зашипела.

– Эй, Пакля, да ты горишь! – удивлённо одернув от головы Имир руки, воскликнул парень.

– Будь добр, определись, наконец, – проворчала аспирантка, пытаясь распутать закрутившиеся дреды, – минуту назад по твоим же словам от меня веяло холодом.

– Тыква у тебя сейчас вскипит! С ума сошла по самому солнцепёку без головного убора ходить! – точно нервная мамаша запричитал Джаст.

– Я обычно в доме сижу. Из дома выхожу, когда перестаёт печь. Не учла.

– Замечательно! Для полного счастья не хватало мне тебя на спине тащить, когда ты грохнешься в обморок от солнечного удара. – Кентавр снял широкополую ковбойскую шляпу с прорезями для второй пары ушей и небрежно нахлобучил на Имир. – Держи, напрокат.

– А ты?

– Переживу, – отмахнулся парень, – для меня не столь критично. Я привык.

– Понятно. – Девушка задумалась. – Где ты живёшь?

– Пакля, ты невыносима! – закатил глаза Джаст. – Ты можешь перескакивать от темы к теме как-нибудь помедленней? И пологичней. Я за тобой не поспеваю.

– Не моя вина, раз ты тормоз. А я сама логика, – скрестив руки, самодовольно заявила ветеринар.

– Да ну? И в каком месте?

– В шляпе. – Имир щелкнула пальцем по кончику широкого поля обсуждаемого головного убора. – Начну с того, что чужое мне не нужно. В клептомании я замечена тоже не была. Шляпа напрокат, правильно? Следовательно, тебе её необходимо вернуть. А верну я ее, когда провожу тебя до дома. Ну, – аспирантка покрутила головой, – в какой конюшне ты живёшь?

– Знаешь, – с непроницаемым лицом подал голос кентавр, – я сэкономлю твоё бесценное время и мои слабые нервы. Гони шляпу назад!

– Без проблем. Гони продукты назад, – в ответ протянула руку паразитолог.

– С фига ли?! – впившись покрепче в сумку возопил парень. – Они мои!

– О, несомненно! И куплены, разумеется, на твои кровные? – с гадкой ухмылкой уточнила девушка.

– Хей, я не просил мне помогать!

– Неужели? – вставила Имир. – Но и от помощи ты не отказывался. Ну-ну.

Аспирантка достала записную книжку, отделанную потрёпанной от времени и частого использования кожей и карандаш. Пролистав несколько страниц, она кропотливо начала что-то записывать.

– Ты чего делаешь? – удивился Джаст.

– Да ты знаешь, – отозвалась девушка, – с памятью у меня не очень. Многое забываю. Обиды там всякие. Теперь записываю, чтобы точно знать, кому потом мстить. А ветеринары, они, как и врачи – обижать себе дороже. Такое могут устроить, страх берёт! Ты, кстати, давно болел? – оторвавшись от записи, как бы, между прочим, поинтересовалась аспирантка.

– Ты – гадина, – убито заключил парень. – Давай, вычеркивай меня из своего чёрного списка и пошли скорее, мстительница хренова! На нас косо смотреть начинают.

– На нас давно косо смотрят, – равнодушно отозвалась Имир, захлопывая записную книжку. – А вон те двое даже начали перешептываться.

– Блин, шевели своими ущербными двумя! – толкая ветеринара в спину, прошипел Джаст. – Не хватало знакомых встретить.

– Неужели ты стыдишься знакомства с людьми? Лошадиные уши, да ты расист! – «поражённо» протянула девушка. – Нехорошо.

– Я не стыжусь знакомства с людьми! – огрызнулся кентавр. – Я стыжусь знакомства с тобой!

– О! Поздно.

– Ты о чём?

– Тебя опознали.

– Джаст!

К колоритной парочке радостно махая рукой устремился незнакомый Имир кентавр одного с Джастом возраста и, судя по виднеющимся из-под попоны белым с мелкими чёрно-серыми пятнами ногам, забавной чубарой масти. Аспирантка никогда не отличалась особым умением определять масти лошадей. Имир часто ошибалась и путалась. Но с установлением масти у кентавров садилась в лужу не она одна. Причину поголовных провалов несложно объяснить. На божий свет из лошадиной части тела открыты всего четыре ноги, да один хвост. Гадать на кофейной гуще и строить предположения можно, но для точного заключения придётся прокрадываться в общественные бани. На данный подвиг во имя науки и точащего любопытства девушка пока не созрела.

– Етить колотить! – выругнулся Джаст, пытаясь заслонить собой Имир. Аспирантка из чистой вредности уперлась ногами, наотрез отказываясь двинуться с места, не облегчая кентавру задачи. Парень на полном серьёзе подумывал схватить её за шкирку и закинуть в ближайший переулок, но времени не осталось.