Женя Громова – Мой бешеный профессор (страница 11)
Я замерла.
Севостьянов ответил тихо и твёрдо:
— Я контролирую ситуацию.
Судья фыркнул:
— Ничего ты не контролируешь, не обманывай старика. Она на неё похожа…
Звучный стук стакана о стол, и я вздрогнула.
Надо бежать отсюда, пока я не услышала ещё что-то, что слышать мне не стоит…
Глава 9. Ветчина и сыр
У меня было ещё немного времени перед началом пары, так что я добежала до буфета. Встала перед прилавком размышляя, сколько денег готова потратить на завтрак.
Хотелось купить аппетитный салат с курочкой и пряным соусом, но три сотни за листья… С моим бюджетом это звучало как преступление против экономики семьи Лебедевых. Я вздохнула и купила бутерброд за сто пятьдесят, состоящий из двух толстых кусков хлеба и… ну на ценнике было сказано “ветчина и сыр”. Самый недорогой.
Вдруг мне на талию легла чья-то ладонь.
— Лебедь, ты удивляешь меня всё больше, — протянул знакомый голос у самого уха.
Снова Матвей! И чего этому мажору-баскетболисту неймётся со мной общаться!?
Я убрала его руку и села за свободный столик со своим бутербродом и бутылкой воды. План у меня был простой: быстро поесть, делая вид, что никого вокруг не существует.
— За фигурой значит не следишь? — Матвей устроился напротив и смотрел не на меня, а на то, как я откусываю. Внимательно смотрел.
Я покачала головой и легко улыбнулась, мол я в себе уверена и принимаю своё тело таким, какое оно есть.
Нет. На самом деле не принимала. Грудь великовата, бёдра широковаты, да и животик не сказать чтобы плоский… В общем, стандартный набор претензий к себе.
Постаралась скрыть смущение за бравадой.
— Мне некогда за ней следить, на пары опаздываю.
— Твой парень должен лучше за тобой следить.
И тут Матвей перегнулся через стол и ловко вгрызся в мой бутерброд зубами, захватывая огромный кусок хлеба и выскользнувшую начинку в виде целого ломтика ветчины.
Что ж. Она там по крайней мере была.
— Это ж не еда! — сказал он, активно пережёвывая мою “нееду”.
Я ничего не сказала. Только уныло вздохнула и положила оставшийся сендвич перед мажором.
Конечно, он не подумал, что для меня это полноценный завтрак и сидеть мне теперь голодной, пока макароны в общежитии не сварю после пар.
— Приятного аппетита.
Я встала, забрала сумку и отправилась на пару.
Действительно.
Была бы посмелей — потребовала бы новый бутерброд.
Но меня хватило только на то, чтобы сбежать.
Как-то всё на меня резко навалилось.
И отъезд папы, и коллекторы, и мамино сердце, и ужасный вечер в ресторане, и громила с его похотливым взглядом, и… Севостьянов, несущий меня на руках, и Севостьянов без футболки, и Севостьянов, открывающий мне термос… Всё накладывалось друг на друга слоями, а сверху вишенкой на этот плохой торт улёгся дурацкий бутерброд.
— Ку-у-уда пошла? — сказал Матвей, оставляя многострадальные “ветчину и сыр” на столике и увязываясь за мной.
— На пару, сказала же. Матвей, тебе что заняться больше нечем?
Единственное, чего мне хотелось, это плакать в одиночестве. А лучше в компании вкусной еды…
— Я занят, — серьёзным тоном ответил он и легко догнал меня, беря за руку.
— Чем же, это ты занят? — спросила я, отдёргивая ладонь.
— Аналитикой, — сказал он, разворачивая меня за плечи уже у самых дверей в аудиторию.
Я хмуро на него посмотрела.
—Ну давай, рассказывай, что показывает твоя аналитика, и уже оставь меня в покое.
Матвей пожал плечами:
— Моя аналитика показывает, что нет у тебя парня.
Я закатила глаза.
Он широко улыбнулся.
— Целочка ты.
— Какой же ты идиот.
— Я прав?
— Ты никогда не узнаешь!
Я попыталась пройти мимо него на пару, но этот баскетболист не дал мне прохода.
— Почему тогда в мужских трениках и на шпильках вчера в общагу приехала?
— У подруги ночевала, Матвей, а кроссовки забыла, мне пора идти, пара начинается.
Я пыталась выбраться из его вроде бы шутливой хватки, но у меня никак не выходило.
— А мне кажется, я узнаю, — сказал он довольно.
Вдруг дверь в аудиторию открылась и на пороге появилась Ольга Сергеевна.
Ольга Сергеевна вела английский и очень мне нравилась. Мне вообще все преподаватели в “Вереске” нравились за редким исключением. Но Ольга Сергеевна особенно крутая.
Стройная, элегантная, волосы собраны в гладкий пучок, очки с тонкой оправой на переносице, и этот её мягкий британский акцент, от эманаций которого хотелось писать идеальные эссе.
— Долго будете дискутировать на интимные темы? — спросила она резко, и я потеряла дар речи от стыда.
Матвей вдруг обнял меня за талию.
— Долго и со вкусом, Ольга Сергеевна, — ответил он.
— Вы с вашей девушкой сейчас долго и со вкусом будете дополнительные пятьдесят листов перевода писать, — вспыхнула она. — И никакой переводчик вам не поможет. Сядете передо мной без телефонов и встанете, только когда…
Я воспользовалась заминкой Матвея и выбралась из объятий.
— Извините, — кивнула Ольге Сергеевне и влетела в аудиторию.
Места были только посередине, так что я не задумываясь заняла третий от преподавательницы стол.
Дверь с грохотом закрылась.
— Лебедева, личную жизнь оставляйте за пределами этого класса. А лучше за пределами университетских стен!