Женя Громова – Ляля ищет маму (страница 11)

Я зажала колени. Сердце колотилось.

Вот дура. Я что, возбуждена?

Да. И сильно. Да как же это прекратить?!

Повернулась к окну, но глаза всё равно скользили к нему. К линии челюсти, к пальцам, к этим проклятым костяшкам.

— Борь, тормози, пересядь в сопровождение, сам за руль сяду.

А так вот кто такой “Дядя Боря”, который запрещает есть в машине!

Авто остановилось, Горыныч вышел. Как интересно, его на самом деле зовут?

Он пересел вперёд, а я осталась сзади.

Машина тронулась с места, я схватилась за ручку.

Он вёл, как и жил, — резко, уверенно, без права на сомнение.

Руль держал одной рукой — левой. Другой переключал скорость с такой точностью, будто играл на музыкальном инструменте. Виртуозно играл. Каждое движение — отточенное, сильное, уверенное.

Он почти не моргал. Взгляд — вперёд. Челюсть сжата. Брови сдвинуты. Шрам на одной из них делал его выражение лица ещё опаснее.

Каждые пару минут он поджимал губы — словно сдерживал злость или мысли, которые не хотел озвучивать.

Никакой музыки. Только глухой рокот мотора и гул дороги.

Его правая нога нажимала на педали — будто давила врагов, а не тормоз. Я смотрела, как натягивается ткань брюк на его бёдрах, и… Господи, у него там тоже, видимо, всё под контролем.

Нет, хватит. Прекрати, Саша. Не думай об этом! Ты едешь в логово зверя. А не на кастинг в "50 оттенков". Надо быть собранной и хладнокровной!

Он не смотрел на меня. Ни разу не взглянул. Будто и не существовало меня в этом салоне. Держал ситуацию в руках. Любую и всегда. Почти.

Тогда на столе… он контролировал себя? Не знаю.

Но сейчас он вёл машину так, будто держал под контролем весь мир.

И меня — тоже.

А потом...

Кто-то на повороте подрезал нас.

Он не выругался. Не посигналил.

Просто разогнался, обогнал водителя и резко затормозил перед его капотом.

Я инстинктивно вцепилась в подлокотник. Дыхание оборвалось!

Просто пёс, сорвавшийся с цепи!

Контроль? Какой к чёрту контроль?!

В нас обоих бушевала буря! Просто он умел её прятать, а я — нет.

— Приехали, — бросил он глухо.

Глава. 8 Демьян

Я вел осторожно. Ну, насколько вообще могу вести осторожно, когда рядом она — в своих узких джинсах, со сбившимся дыханием и с глазами, которые смотрят исподтишка, думая, что я не замечаю.

Замечаю.

С самого начала замечаю.

Взять её няней была плохой идеей, и я о ней ещё пожалею. Секс сексом, семья семьёй — я это правило не нарушал и нарушать не собирался.

Она ведь вся — ходячее искушение. Запах свежего шампуня, влажная майка, голос, срывающийся от напряжения… И реакции эти её чистые, незамутнённые — просто отвал башки. Вся дрожит — то ли от страха, то ли от чего-то другого.

Нахер тебе это надо, Демьян?

Сцепление. Газ. Переключаю передачу резко, грубо — как будто, выжимая педали, выжимаю из себя злость и раздражение, которое накапливается внутри. Наэлектризованное желание, возникшее, едва я услышал её голос, едва увидел её сначала в студии, а потом и в квартире в том халате.

Скорость стала термометром моих нервов. Чем больше хочется к ней прикоснуться — тем быстрее едем.

А когда какой-то идиот решил меня подрезать, я чётко и молча сделал то, что должен был — показал кто тут главный.

Она испугалась. Вжалась в сиденье, схватилась за ручку.

А у меня пальцы сжались на руле так, что костяшки побелели. Потому что я опасен не только для идиота на дороге. Я опасен для неё. А не должен быть.

И это только первая поездка один на один. А ведь она будет жить под моей крышей. В моём доме. В моём поле зрения. Двадцать четыре на семь.

Каждый. Проклятый. День.

Я выругался себе под нос, свернул с шоссе в сторону особняка. Осталось десять минут.

Десять минут, чтобы окончательно убедить себя: няня — не игрушка. Даже если у неё такие вкусные эмоции. Даже если ведёт от неё с полоборота.

Въехали во двор.

Дом — как всегда, холоден и строг. Белый фасад, чёрные ставни, ровный газон, идеальный порядок. Я такое люблю. Порядок помогает держать внутренний хаос под контролем.

Вышли из машины, Ляля тут же вылетела на крыльцо, как маленький розовый шарик счастья:

— САША!!!

Визг, вопль, руки в стороны.

А Саша… она улыбнулась. Искренне. Широко. По-настоящему.

И я почувствовал, как что-то внутри меня щёлкнуло.

Она бросилась к Ляле, подхватила, закружила, поставила мелкую обратно на ноги. Обе — визжат, смеются, Сашка целует Лялю в щёку, как будто они не виделись сто лет, а не пару часов.

Сашка. Быстро как-то я её записал в свой внутренний лист доверенных, но чуйка подсказывает, что такая не обманет, не предаст. Что ей можно доверять. Пару часов хватило. Пару часов, за которые, впрочем, много чего изменилось.

Я бросил ключи от машине Боре.

— Чемодан в гостевую на втором этаже.

— Около комнаты Ляли? — спросил он.

Вот зачем спросил, а? Сделал бы, как правильно, и всё.

— Около моей, — коротко бросил я.

Боря усмехнулся, сучёныш. Сразу всё понял.

— Я соскучилась! — воскликнула Ляля.

— Я тоже, малышка, — шепнула Саша.

Вот и всё.

Няня нашлась.

А мои вечерние планы пошли по п…незапланированным маршрутам.