Женя Гравис – Визионер: Бег за тенью (страница 8)
Положительно, хорошо одетые девушки не носят старинных вещей. Это раз. Это даже Соне с её нелюбовью к модным нарядам очевидно. Кто наденет в 20 лет бабушкино платье? Разве что на костюмированный бал? Хорошо одетые девушки не замерзают в экипажах. Тем более, когда на улице чуть ниже нуля. Это два. А если и замерзают или чувствуют себя неладно, то зовут на помощь или чай пьют в тепле. Это три.
Не заметка, а набор несуразностей какой-то. Жаль, без фото.
С полицейскими разговаривать бесполезно, это Соня уже поняла. А как насчёт журналистов? Они, наверное, любят поболтать. Если всю жизнь расспрашиваешь других людей, может, и самому хочется выговориться? И лучше кому-то… своему. Простому человеку. Журналисты же простые люди?
Горничную Софья нашла за уборкой в малой гостиной. И, решив не вести долгих предисловий, с порога огорошила вопросом, который, судя по деловитому Сониному тону, не предполагал отказа:
– Глаша, ты не одолжишь мне своё пальто? И шляпку?
Редакция газеты «Московский
листок» занимала особнячок с двумя флигелями в Ваганьковском переулке. Трёхэтажное
здание с игривым балкончиком над крыльцом имело слегка потрёпанный вид. Каково
оно внутри – Соне узнать не удалось. Весьма к месту встреченный у входа дворник
разъяснил, что хрониками происшествий в редакции ведает некий Чижов, имеющий
обыкновение в это время суток перекусывать на свежем воздухе на соседнем
бульваре:
Искомый блондин – с записной книжкой и пирожком – впрямь отыскался на лавочке. И, глядя, как он щедро делится крошками со стайкой воробьёв, Соня тут же выработала план знакомства – такой же незатейливый и доступный, как этот пирожок с ливером.
«Девица в беде».
Проходя мимо скамейки, Соня поджала ногу, охнула и покачнулась. Блондин ожидаемо подскочил. Воробьи возликовали – им досталась почти половина репортёрского обеда.
– Что случилось? Вам помочь?
– Кажется, я подвернула ногу, – Соня оперлась о заботливо подставленную руку и, прихрамывая, потянула спасителя в сторону скамейки.
– Вам больно? Вызвать врача?
– Нет-нет, благодарю вас. Ничего страшного. Просто надо посидеть немного. Вот здесь, на лавочке, будет хорошо.
– И всё же, может, стоит позвать лекаря?
– Вы очень любезны, но не стоит волноваться. Я просто неудачно ступила, а вы так вовремя меня спасли. Я Аглая, Глаша, – Соня решила, что вместе с одеждой горничной не зазорно позаимствовать и её имя.
– Чижов. Сергей, – мужчина пожал протянутую руку. Молодой – пожалуй, и тридцати нет. Вид только осунувшийся какой-то. Спит, что ли, мало? Или оттого, что питается всухомятку?
– Как уместно вы здесь оказались. Наверное, работаете неподалёку?
– Да, в редакции «Московского листка». Я журналист.
– О, я обожаю вашу газету! – Сонин восторг в эту секунду был неподдельным. – Надо же, настоящий журналист! У вас такая… героическая профессия, – Соня с восхищением заглянула мужчине в глаза. Глаша уверила, что в её одежде барышня выглядит «вельми миленько», а это как раз то, что было нужно.
Чижов смутился.
– Ну, что вы… По правде говоря, геройства в моей работе немного. Больше беготни и писанины.
– Не говорите так. Ведь нужна смелость и решительность, чтобы везде успевать и всё разузнать первым. А вдруг пожар? Или кража? Это же опасно.
– Здесь вы угадали. Как раз всякие происшествия – это мой, так сказать, конёк.
– Ах, это моя любимая рубрика. Вы так увлекательно пишете, невозможно оторваться.
Проглотит наживку? Люди так любят рассказывать о себе. А уж когда их хвалят…
– Благодарю, – журналист смущался уже меньше и было заметно, что Сонина похвала ему приятна. – Хотя, признаться, места под хроники мало дают, не распишешься.
– О, вам просто нужен большой репортаж о каком-нибудь интересном деле. Наверняка вам попадалось что-то захватывающее?
– Не сказал бы… В нашей провинции нечасто случается интересное. Сегодня вот наблюдал, как студенты подрались в очереди в театральную кассу.
– Нет, не то. Вот если бы, к примеру, случилось загадочное убийство…
– Ну, на днях был достойный внимания случай.
– Расскажите же, не томите.
– Девушку в пролётке кто-то привёз на вокзал. Хватились – а она бездыханная.
– Боже мой! Совсем неживая? Что с ней случилось?
– Полиция сказала – переохлаждение, но по секрету мне в полицейском морге сообщили, что это не так. Опоили её и уже такую привезли. Правда, просили пока не писать об этом – мол, расследование ещё идёт.
– Батюшки-светы, страсти-то какие… А вы её видели? Красивая?
– Видел. Пожалуй, красивая. Брюнетка, молодая. Меня, признаться, её взгляд удивил.
– А что взгляд?
– Надменный очень, высокомерный даже. Нелепо говорить об этом, но она там сидела безжизненная и смотрела на нас так – сверху вниз, презрительно. Ох, я увлёкся… Зачем вам, милой девушке, такие жуткие подробности.
– Что вы, что вы! Я такие тайны люблю. Там наверняка трагическая история несчастной любви, – Соня сложила руки внутри заячьей муфты и сделала драматическое лицо. В кино так делают: глаза вверх и мировая скорбь в глазах. – А, кстати – она слева или справа сидела? Или посередине?
Чижов удивлённо посмотрел на девушку. Ох, Соня, опасно балансируешь.
– Вдруг там мужчина рядом сидел? Бросил бедняжку, отверг её и опоил? – поспешила добавить Софья.
– Справа она была. А мужчин никаких не наблюдалось.
– А может, всё-таки замёрзла, как думаете?
– Сомневаюсь. Одета она тепло была, по погоде, только вот несколько странно.
– В чём же странность?
– Фасон старинный совсем. Я-то, признаться, в этом мало понимаю, но мой источник в полиции всё подробно описал. Слова ещё архаичные такие, в статью не возьмёшь, все их забыли давно. Информатор сказал, что лет сорок назад такое носили. Вот, смотрите.
Чижов развернул блокнот, который всё это время держал в руках:
– Я всё записал, да не пригодилось.
Зрительная память у Сони всегда была отменная. А обстоятельный журналист не упустил ни одной детали: и костюм, и внешность убиенной описал во всех подробностях.
– Занимательно вы рассказываете, но, боюсь, мне уже пора. Я и так вас задержала сверх меры, – Соня покрутила носком ботинка. – И нога совсем не болит. Премного благодарна за помощь и приятно было познакомиться.
– И мне. Жаль, что вы так скоро уходите. Может быть, увидимся ещё? Я тут всякий день бываю. Как вас найти? Где вы живёте?
Ох, Соня, всё-таки немного переиграла. Не надо было так на него глаза таращить. Слишком восторженно.
– Вот что, – Соня нахмурила лоб. – Вы напишите мне свой номер, я вам телефонирую, как только время будет. Ладно? Ну, до свидания!
Листок с номером Софья, подумав, решила всё же не выбрасывать. Вдруг ещё пригодится. Болтливые журналисты на дороге не валяются.
Попугай в голове звонил, не переставая.
Глава 5. В которой постигается искусство общения
– Так и знала, что ЭТА на чём-нибудь попадётся.
Взгляд помещицы Шиповой –
цепкий, настороженный – прошёлся от Митиных штиблет вверх, по слегка измятым
брюкам, по клетчатому пиджаку, задержался на белом воротничке и наконец сердито
остановился в районе левой брови со шрамом. Митя давно привык к тому, что
собеседники бесцеремонно разглядывают его внешность, отмечая (порой вслух)
разноцветие радужки.
Старухины глаза – выцветшие, но бдительные – не обещали ничего хорошего. Вдова поджала губы, отчего на лице её обострились неприятные складки.
Особняку Шиповой на Большой Никитской более всего подходил эпитет «былая роскошь», остатки которой проглядывали тут и там – в облупленных барельефах на фасаде, в траченых молью тяжёлых шторах, в ярких квадратах обоев на фоне их блёклых собратьев.
Посреди ветшающих элементов уходящей эпохи вдова Шипова смотрелась как капитан тонущего корабля, который до последнего, с гордо вздетой головой, будет стоять на мостике, пока волны смывают в небытие его команду и подотчётное имущество.
В самом деле, проглядывало что-то офицерское в прямой осанке старухи и её наглухо застёгнутом под горло чёрном платье с двумя рядами блестящих пуговиц. Кажется, покойный Шипов был генерал-майором. Или полковником?
Покойная же пассажирка номера «432» оказалась девицей Анастасией Лазаренко, которая по сведениям числилась при жизни прислугой в этом тоскливом доме.
«Пальчики» её в полицейской картотеке обнаружил Вишневский. Вот же любопытный поворот – все отпечатки с экипажа оказались «пустышками», а сама убитая в базе данных нашлась. Проходила по делу о мелкой краже в лавке пять лет назад. Ввиду несовершеннолетия и малости ущерба, а также поимки на месте преступления вместе с поличным, юную воришку пожурили, сделали внушение и отпустили. Поскольку обильно рыдала и изображала искреннее раскаяние – хозяйке сообщать не стали. Но отпечатки взять озаботились. Мол, не балуй больше, а то сразу найдём.
Так Дмитрий оказался в особняке Шиповых.