Женя Гравис – Визионер: Бег за тенью (страница 37)

– А что-то кроме этого удалось узнать?

– Его собачку зовут Мими, и этой лапушке три годика, – засюсюкала Полина, подражая, видимо, хозяину пёсика. – Ещё он любит живопись и без ума от Кустодиева.

– Буйство красок и плоти, – вспомнила Соня удачно подвернувшуюся фразу из чьей-то недавней рецензии.

– Не знаю, как насчёт плоти, все модели у него худосочные донельзя. А вот с красками да, явный переизбыток. В общем, было кошмарно, пойду ещё. Надо же с ним подружиться.

– Полина, ты моя спасительница!

– Не благодари, сочтёмся.

Соня так увлеклась беседой, что совсем забыла об осторожности. А когда нечаянно посмотрела в окно, то наткнулась на взгляд месье Франка. Тот стоял возле ателье и почти в упор рассматривал Софью и её собеседницу.

Ой! Соня запоздало отвернулась.

– Там месье Жюль и, кажется, он нас заметил.

Что за невезение!

Полина даже не повернула головы.

– Не паникуй. Выкрутимся.

– Он ещё там?

Подруга незаметно скосила глаза влево.

– Садится в пролётку. Всё, уехал.

Эх, Соня, Соня, никудышный из тебя шпион. Ну, кто же так глупо прячется на самом виду?

– Барышни, шарлот глясс специально для вас, – официант белозубо улыбнулся, наслаждаясь только что придуманной потрясающей рифмой и надеясь на щедрые чаевые.

Аппетит у Софьи опять пропал. Второй раз за месяц, прямо наказание.

* * *

– Нет, Дмитрий, даже не проси, – Ламарк сурово смотрел на Самарина. Митя поднял глаза на стену за спиной шефа. Оттуда с такой же непримиримостью во взгляде взирал московский градоначальник Николай Вадимович Русланов. Выражение лица один в один, только усы у Ламарка всё же пышнее. Сыщик перевёл взгляд в угол, где приткнулся пыльный контрабас. Тот, в отличие от усатых генералов, никаких эмоций не выражал, но всё равно выглядел укоризненно.

– Но как же, Карл Иванович, первое мая ведь!

– Вот именно, что первое мая! Весенние гулянья в Сокольниках и Петровском, а в этом году ещё и шествие рабочих по Тверской и Красной площади. Профсоюзы полгода готовились! Ты представляешь, что будет, если всё отменить? Русланов всех собирает – и нас, и городовых, и уездных, и даже жандармерию с казаками. Так что, Дмитрий, но ни до первого мая, ни на сам праздник никому дела до этого душегуба не будет. И подмоги тоже не жди. Некому. Сотрудников твоих я тоже забираю на этот день, уж не обессудь. Нам все силы нужны.

– Как же я один-то?

– Крутись, Самарин. У тебя же есть подозреваемый?

– Есть, студент.

– А чего не прижмёшь?

– Адвокат там. Левко.

– Да, Левко – не пивко, быстро не выдохнется, – Ламарк хохотнул в ожидании, что и подчинённый оценит шутку. Митя вяло улыбнулся. – Найди подход, присмотри за этим студентом, поймай на месте преступления в конце концов. Что за дурная идея вообще – убивать по первым числам? Нет, это очень некстати, нам порядок держать надо, вся Москва гулять будет.

– Карл Иванович, да ведь он как раз суматохой и воспользуется, чтобы очередное убийство провернуть!

– А ты сделай так, чтобы не воспользовался. Ну что ты, ей-богу, за одним студентом не уследишь? Скажи спасибо, что тебя в дежурство не ставлю. Всё, иди, работай.

Невесёлую новость Самарин озвучил сотрудникам.

– Ты, Митя, не тушуйся, – Горбунов пододвинул к сыщику чашку с чаем. – Мы всех наших предупредим, чтобы были начеку. А ты студентом занимайся. Возьмёшь его с поличным – и дело с концом.

Горячий чай в жару вызвал лишь досаду.

– В пекло всё. Пойду прогуляюсь.

Даже Вишневский удивился. Чтобы начальник посреди дня просто ушёл гулять?

* * *

«Как же всё-таки похорошела Москва весной, а я даже не замечал, – удивлялся Дмитрий, идя по улице и разглядывая прохожих и цветущие деревья. – Весь день в бумагах и разговорах проходит, а вокруг так красиво, оказывается».

Неожиданный прогул оказался приятным приключением. Сыщик даже купил у мороженщика шарик лимонного в вафельном рожке и, сидя на скамейке, расстегнув пиджак и ослабив галстук, наслаждался почти забытым ощущением. Когда он последний раз вот так, никуда не торопясь, просто отдыхал и ел мороженое? Пожалуй, в семь лет. Отец тогда первый раз привёз Митю в Москву, показал белокаменный Кремль и Царь-пушку, а потом угостил настоящим мороженым. В деревне-то такого не было – на Рождество лишь сладкую воду с ягодами замораживали, совсем не тот вкус.

Дмитрий вспомнил, как он жадно тогда ел лакомство, размазывая и капая на штаны, а отец смеялся и вытирал Митины щёки и одежду платком. Папино лицо почему-то трудно воскресить в памяти, черты расплываются, осталось только ощущение радости и покоя от того момента. Вот как сейчас.

Мысли о работе, конечно, пытались просочиться в голову. Митя отгонял их так же упорно, как назойливую осу, которая тоже нацелилась на лимонный шарик. Нет уж.

Рядом прогуливались нарядные дамы с кавалерами, степенно катили коляски дородные няньки в сарафанах. Пробежали мимо девушки – гимназистки или студентки – стрельнули глазами в Митину сторону и захихикали. Проехал почтальон на велосипеде. Тоже, что ли, такой купить? На работу можно ездить, на свежем воздухе. Сослуживцы засмеют, наверное. А не всё ли равно?

Митя встал, отряхнул крошки и решил спуститься к набережной. Возле воды ощущалась приятная прохлада, а ещё тут обнаружился второй «прогульщик» – светловолосый мальчуган лет пяти, в отглаженном синем матросском костюмчике. Ребёнок из богатой семьи – и без присмотра? Пацан исподлобья взглянул на сыщика, поднял камень и сообщил с вызовом: «Смотри, как я умею». После чего бросил окатыш в воду. Бульк!

– Впечатляет, – оценил Митя. – А я тоже умею камни кидать, но по-другому.

– Покажи, – требовательно попросил малец.

Митя присел, выискивая среди гальки подходящий экземпляр. Вот этот плоский подойдёт.

– Смотри, – сыщик размахнулся и пустил по реке «блинчик». Раз, два, три, четыре – камушек «пропрыгал» по воде и исчез.

Мальчуган разинул рот и распахнул глаза.

– Ух ты! Я тоже так хочу! Научишь?

– Легко, – рассмеялся Митя. – Но нужен подходящий камень, очень плоский.

– Такой подойдёт?

– Вполне. А теперь отведи руку и бросай не сверху вниз, а вбок.

– Не выходит!

– Попробуй ещё раз, не торопись.

Пацан закусил губу, примерился и кинул очередной окатыш, который один раз отскочил от поверхности.

– Получилось!

– Молодец. Тренируйся ещё, и он будет прыгать дальше и дальше. А где, позволь узнать, твои родители?

– Арсений! – раздался крик сзади, и к ним подбежала запыхавшаяся девушка. – Боже мой, нельзя так убегать! А если бы ты совсем потерялся?

Митя отметил румяные щёчки, растрепавшиеся русые с рыжиной волосы и простое белое платье, облегающее ладную фигурку барышни. Ей лет двадцать – для мамы нового приятеля, пожалуй, слишком молода. Скорее, нянька или гувернантка. А, может, сестра?

– Ты меня так напугал, – девушка присела перед мальчиком, достала салфетку и вытерла испачканные землёй маленькие ладошки. – Не сбегай больше. С кем же я буду играть? Он вам не досаждал? – спросила, повернув голову к Мите.

Серые глаза, пушистые ресницы. Симпатичная. Барышня дунула на локон, который выбился из причёски и загораживал обзор. Её пухлые губы и этот безыскусный жест вдруг показались сыщику очень милыми.

– Нет, всё в порядке, мы пускали «блинчики» по воде, – улыбнулся Дмитрий.

– Я теперь тоже умею! – вмешался Арсений.

– Ух ты, настоящие «блинчики»! Покажешь?