Женя Ео – Судьбой начертанные нити (страница 24)

Айси невесело усмехнулась собственным мыслям: угнать чужой корабль – самый что ни на есть пиратский поступок. Другое дело, что положено угонять у законопослушных граждан, а не у сообщников. Или хуже того – у главаря.

Как оказалось, шлюп находился в собственности Ротта, и его плачевное после вояжа на Нгура состояние вызвало бурные прения в тесном разбойничьем кругу: Ильвек немного ожил и, пока шел с Айси по коридору, хмурил брови, слушая различные версии наказаний, выдвигаемые товарищами. Им было весело, а вот Айси опять проклинала пиратов и все, что с ними связано, пропуская мимо ушей сальные комплименты в свой адрес – зря думала, что, если ее будут воспринимать как человека, а не как товар, станет лучше. Назойливый флирт больше напоминал то, что творилось первое время на «Альфе», – и грозный взгляд Ильвека остановить стихийное бедствие не мог.

– Как тебя зовут, красотка? – Из пятой по счету гермодвери выглянул рыжий бородач и озарил коридор улыбкой.

– Близко не подходи, эта стервь дерется, – с мрачным видом предупредил Фимм. – На Рона с четырех метров приземлилась.

– Ого, а как? – Сначала рыжий завис, а потом последовал за ними, но выбрал сторону Айси, не Ильвека.

– Просто. – Фимм отвечал сухо, полученный удар существенно снизил его благожелательность.

– Гром, ну хоть ты не молчи, а? – не унимался пират.

– Он всегда молчит, – подключился к беседе кто-то сзади.

– Отвали, – не выдержала Айси, и, видимо, в ее тоне слышалась угроза: веселость пирата улетучилась.

– Какие мы суровые… – с пренебрежением бросил он и остановился.

– Пусть радуется, что у Ротта Кэсси есть, а то вон какая цаца… – Дискуссия за спиной продолжалась.

– Да какая разница, мне вот все равно бы было, если кто еще глянется, почему бы и нет…

– Так тебе никто, кроме шлюх, и не дает…

– Тебе тоже!

– А Грому вот – дают!

– Ему Ротт сейчас таких пенделей даст, мало не покажется…

Ильвек уже к концу коридора смог расправить плечи и идти самостоятельно, но руку с плеча не убрал, словно не хотел отпускать от себя Айси ни на сантиметр. Им обоим было боязно, но по разным причинам: Айси боялась за двоих, Ильвек – исключительно за нее. К вполне обоснованному страху примешивалось и чувство вины – Айси ни в чем Ильвека не винила и винить не собиралась, но пока сказать ему об этом не могла. Не то место. Не то время.

В целом на пиратском судне оказалось не так уж плохо – их даже покормили, усадив в кают-компании, напоминавшей столовую на «Альфе» в миниатюре. Не надели наручники, не взяли на мушку. И не припоминали Айси стычку, которая для троих из них закончилась ушибами. Наплевательство в принципе казалось характерной чертой пиратов – прежде всего их волновала собственная судьба. И то, от чего она зависит. Ильвек с Айси к факторам риска, очевидно, не относились.

В ближайшие часы им вынесут вердикт: Ротт как главарь банды обитал на другом корабле, до которого нужно было еще добраться. Соответственно, возмездие откладывалось. Но то, что оно грядет, было неоспоримо.

Ильвеку бы повезло и его выходка осталась бы безнаказанной, если б Фимму и Мэнни не приспичило зарулить именно на эту перевалку: летели за выпивкой и к шлюхам, а засекли шлюп Ротта – о посадке начальственного транспорта им по секрету сообщили диспетчеры, чтобы предупредить. Не знали, что он был позаимствован механиком.

Айси отнеслась к этому несчастливому стечению обстоятельств философски: в последние дни ей отчаянно везло, да и Ильвеку тоже, фортуне однообразие когда-нибудь должно было наскучить. Может быть, так Айси лишь успокаивала себя, стараясь компенсировать бушующие эмоции Ильвека: лицо ничего не выражало, внутри – кипел огонь. И Айси не знала, чем это закончится – понимание, что Ильвек готов абсолютно на все, чтобы защитить ее, почему-то не радовало, а наоборот, тревожило. Вероятно, потому, что Ильвек был менее опытным и более отчаянным – видел мир совсем не так, как Айси. Хотя и тот и другой отказывались мерить реальность полутонами.

Айси в силу старшинства была готова взять ответственность за дальнейшие решения. Ильвек точно так же являлся ее парой: что с того, что Айси – дарующая? Кого волнует расстановка в реонских семьях, если они живут среди людей? А значит, Айси с Ильвеком как минимум на равных.

Пиратов Ильвек практически не интересовал – обсуждение факта поимки беглеца отняло немного времени. Айси казалась им куда занятнее – наверняка из-за миловидной внешности. Но вызывать гостью на откровения им быстро наскучило: пираты принялись болтать о своих делах, предоставив Айси и Ильвека самим себе.

– Ротт этого просто так не оставит, – негромко сказал Ильвек, очевидно решив, что Айси немного расслабилась.

– Твое предложение? – спросила Айси, опустив глаза, чтобы не выглядеть подозрительно и не привлекать внимания.

– Надо уходить на следующей стыковке. – Ильвек тоже соблюдал правила конспирации. А может, ему нравилось шептать слова Айси прямо в ухо, щекоча мочку бородой.

– Тогда узнавай, когда она будет. – Айси невольно поежилась и закусила губу.

– Милуетесь? – Их шушуканье не осталось незамеченным. – Ну, милуйтесь…

Айси выстрелила в пирата самым убийственным взглядом, на который была способна, но удержала язык за зубами. Возможно, даже лучше, если все будут считать ее безобидным приложением к неразговорчивому механику.

То, что пираты не знали о расовой принадлежности Ильвека, было им на руку – Айси не могла навскидку назвать ни одного варианта выгодной эксплуатации реонцев, кроме продажи: на Нгура их боялись, а где-то они могут оказаться нужны в качестве физической силы. Или как ценные экземпляры для околонаучных экспериментов.

Что еще таили глубины нелегальной жизни, Айси фантазировать не спешила – если повезет, они все же сумеют сбежать от пиратов. Но она не чувствовала в Ильвеке ни оптимизма, ни уверенности, хотя он находился в своей привычной среде. Неужели настолько сильно боится наказания? Или за эти несколько дней изменилась не только Айси…

– Ну что, голубки, на выход. – К Фимму вернулась его насмешливость, однако дистанция, которую он соблюдал с Айси, говорила, что пират ничего не забыл.

Банда Ротта передвигалась на небольшом корабле в сравнении с тем, на котором Айси транспортировали до Нгура, так что звездолет Фимма и Мэнни не заходил в док, а стыковался к нему через шлюз стандартной конструкции.

По коридору и в шлюзовой камере условных пленников вели двое: Ильвек шел так, чтобы закрыть Айси от любой атаки, но никто и не собирался нападать, пусть Айси и мучилась от тревожных предчувствий. Правда заключалась в том, что в присутствии Ильвека она не имела возможности разделить, где влияние пары, а где – знаки, которые дает интуиция.

Перед гермоворотами пираты неожиданно ускорились, резко развернулись, направив активированные бластеры, лучше всяких слов намекая: Ильвеку и Айси пути из камеры нет. Диафрагма дверей сошлась в единое полотно, оставив их в шлюзе вдвоем. Ильвек зарядил кулаком по серому матовому композиту, а Айси перевела взгляд на бронированный стеклопласт внутреннего окна: за ним, уже за пределами камеры и в абсолютной безопасности, стояли трое пиратов.

Корпус корабля на несколько секунд завибрировал: скорее всего, транспорт Фимма и Мэнни отстыковался от шлюза.

– Ты меня очень расстроил, Гром, – заговорил один из пиратов за окном: невысокий, щуплый, с тонкими губами, волевым подбородком и сизо-седыми короткими волосами. Динамик под потолком камеры практически не искажал голос.

– Я исправлю. – На лице Ильвека никаких эмоций не отражалось, но сжатые кулаки говорили о многом.

– Поздно, Гром, – ухмыльнулся пират. – Другой головой надо было думать.

Глубинное жужжание приводов гермоворот звучало зловеще, и Айси легко определила их дальнейшую участь: сотню, если не тысячу раз слышала истории о выкинутых в шлюз несчастных, но никогда не могла даже предположить, что это когда-нибудь коснется и ее. Ильвек тоже понимал смысл происходящего – в какой-то миг Айси опалило глухой яростью, но она удержалась на грани рационального спокойствия. Да и Ильвек умел скрывать истинные чувства за флегматичной маской – потому пираты не получили пищи для подкормки нездорового эго.

– Страшно, да? – Из камеры со свистом сбрасывалось давление, гулко ухали многоступенчатые затворные механизмы. – А мой шлюп брать было не страшно?

– Он мне понадобился, Ротт, – ответил Ильвек.

– Ты такой простой, Гром… – скривился главарь. – Что даже не жалко…

– Мне тоже. – Поза Ильвека выглядела скорее угрожающей – никакой паники перед лицом надвигающейся смерти.

И только Айси знала, что творится у него внутри. От нехватки воздуха зашумело в ушах; Ильвек оглянулся, оставляя Айси один на один с Роттом, который наблюдал за ними как за лабораторными насекомыми в банке – с цинично-ироничной любознательностью. Айси ничего не могла предпринять, но и доставлять пиратам удовольствие не хотела, потому стояла и улыбалась в ответ, несмотря на головокружение, а под конец – до отправки в открытый космос без скафандров остались считаные секунды – неспешно подняла руку и показала средний палец.

Неприличный жест вызвал хохот Ротта, остальные ему вторили, а вот ворота загремели с удвоенной силой – стихли, когда оказались полностью задраенными. Концентрация кислорода постепенно повышалась. Ильвек в недоумении вздернул брови и посмотрел сначала на Айси, потом на Ротта, взглядом спросив: чего ждать дальше?