Женя Дени – S-T-I-K-S. Вера в Улье (страница 2)
– О, Верочка, свет дали, что ли?
– Да вроде нет, баб Маш, лампочки вон в коридоре не горят.
– А ты чего лифт тогда ждёшь?
Вера хлопнула себя по лбу.
– Твою ж мать… Ну почему я такая…
Баба Маша засмеялась.
– Ох, детки…
Вера только махнула рукой и рванула к лестнице, матерясь про себя, сколько чёртовых этажей ей сейчас предстоит преодолеть пешком.
Настроение у Веры всегда было капризное. Достаточно малейшей мелочи – и всё, сразу выходит из себя. Иногда она задумывалась: может, стоит сходить к психологу? Ей как любому порядочному айтишнику наверняка бы сразу прописали антидепрессанты, и жила себе спокойно, не зная горя! Но нет, Вера упрямо справлялась сама. Сама.
Хотя, если быть честной, в её жизни был один отличный психолог – лучший друг, он же любимый человек. Вова. Он знал, когда поддержать, когда пошутить, а когда просто оставить её в покое с кружкой сидра. Только вот Вовы сейчас не было: он уехал на корпоратив в Подмосковье на четыре дня. И почему, интересно, у него такие корпоративы с загородными базами, банями и шашлыками, а у неё максимум – пицца в конференц-комнате?
Вера спускалась вниз, перескакивая через ступеньку. Когда добралась до шестого этажа, в нос ударил странный металлический и одновременно с этим сладковатый запах.
Она замедлилась.
За дверью, ведущей с лестницы на этаж, доносились какие-то непонятные и приглушённые звуки: то ли возня, то ли… чавканье?
Вера замерла.
Любопытство зудело в груди, но голос разума орал: «Не твоё дело! Иди дальше!»
Она кивнула сама себе и поспешила вниз, делая вид, что ничего не слышала.
Как только вышла на улицу, её тут же скрутил громкий, сокрушительный чих как из дробовика. Девушки чихают как птички? Не Вера точно. На лестнице было столько пыли, что нос наверняка мог бы произвести несколько кирпичей.
– Будь здорова! – донеслось откуда-то сбоку.
Вера повернула голову и увидела соседку с первого этажа – тётю Лену, выгуливавшую своего пуделя Кешу.
– Спасибо.
– Ты куда так рано?
– На работу, тёть Лен… Света вот нет, из дома работать не могу… Придётся ехать…
– Да уж! И даже объявления никакого не повесили! Совсем уже оборзели, – тётя Лена сердито поправила шапку. – Кстати, ты не слышала? Только что с верхнего этажа в подъезде что-то… как будто кричал кто-то? Чот я не пойму? Щас прислушиваюсь и ничего не слышно.
Вера напряглась.
– Кричали? Кричал кто-то?
– Да я сама не поняла. То ли крик, то ли скрип какой-то. А теперь подозрительно тихо. Хотела подняться посмотреть, но Кеша уже не терпит, у него вон утренняя почта по кустам расписана, – соседка хмыкнула на Кешу, который вовсю тянул её за поводок.
Вера пожала плечами.
– Не знаю, я ничего не слышала.
– Ну ладно… – кивнула тётя Лена и пошла дальше.
Вера сглотнула и ускорила шаг. Надо было срочно зайти в магазин за водой. Какой-то лютый сушняк её одолел, голова нехорошо начала побаливать.
Возле супермаркета она притормозила.
Автоматические двери были распахнуты, и внутри царил хаос. Люди буквально сметали всё с полок: консервы, пятилитровки воды, крупы, макароны. Кто-то нагружал тележку тушёнкой и спичками, кто-то всем понемногу.
Вера уже хотела зайти внутрь, но тут её внимание привлёк громкий голос:
– Оплата картами и СБП не принимается! Только наличка! Чеки не выдаём!
За кассой стоял полноватый, бледный и весь мокрый от пота мужчина в жилетке.
«Охренеть», – выругалась она про себя. У неё уже лет сто в кошельке не водились наличные. Всё оплачивала биометрией, кроме проезда в транспорте. Почему-то в метро и МЦК она всегда пользовалась "Тройкой", хотя почти все станции уже давно переделали под оплату лицом. Бывают такие завихрения в психике, когда чисто из принципа делаешь что-то по старинке, игнорируя новшества.
От жажды пересохло в горле.
– Ну и что мне теперь делать?
Метро.
Через несколько минут Вера стояла перед входом в подземку, но вместо привычного потока людей и приглушенного гомона её встретили строгие лица сотрудников метро и недовольная толпа.
– Света нет! Метро не работает! Расходитесь! Расходитесь!
– Да вы издеваетесь?! – кто-то из толпы в ярости замахал руками.
Вера почувствовала, как к горлу подкатывает паника.
– Блин… Как добираться? Такси?
Пришлось искать “бомбилу”, через приложение сейчас такси не вызовешь.
Сбоку от входа в метро уже образовался стихийный таксопарк. Мужики в потёртых куртках и спортивках курили и громко переговаривались.
– Куда надо? – один сразу подскочил к ней, едва она приблизилась.
– Центр… – начала Вера, но он перебил:
– Три тысячи.
– Сколько?!
– Три тысячи, детка. Без связи, без метро, без вариантов.
Вера сжала кулаки.
– У меня только карта…
– Ну, тогда пешком, – хмыкнул таксист и повернулся к следующему потенциальному клиенту.
Она развернулась и с недовольной миной пошла прочь.
Домой. Больше вариантов нет. Не пешком же ей топать.
Проходя мимо магазина, Вера внезапно услышала истошный женский крик. Не писк или визг – именно крик: надрывный, пронзительный, от которого по спине пробежала холодная волна. Она резко остановилась, чуть не потеряв равновесие – рюкзак дёрнулся на плече, съехал, готовый соскользнуть.
Следом раздался глухой, тяжёлый удар и затем – нечто совсем невообразимое: утробное, животное урчание, будто кто-то мучительно выворачивался наизнанку. Вера вздрогнула. Звук был низкий, хриплый, вибрирующий, его явно издавал кто-то огромный. Медведь? – мелькнуло в голове. Но откуда здесь медведь? Что это вообще было?
Мысль не успела оформиться до конца, её прервали внезапные, полные ужаса крики. Люди заорали так громко и хором, будто их там убивали.
Из супермаркета высыпала толпа, охваченная настоящим ужасом. Люди толкались, спотыкались, падали, цепляясь за прохожих и сбивая их с ног. Оры срывались с губ – острые, резкие, пронзительные, перемежающиеся с матерной руганью, рвущей горло. Кто-то катил перед собой тележку. Другие бросали пакеты с покупками и рвались прочь, не оглядываясь ни на что. Паника захлёстывала улицу, растекаясь по ней, и буквально за несколько секунд место опустело – словно здесь никого и не было.
И тогда Вера увидела причину массовой истерии.
Тот самый бледно-потный продавец в ярко-красной жилетке навалился на женщину у прилавка… и ел её лицо. Не в порыве безумия, не разрывая и не роняя ни капли – а методично, с каким-то звериным упоением, пожирал плоть. Обыденность. Такое умиротворение и блаженство у него на лице было, что даже не верилось.
Женщина не шевелилась. Может, потеряла сознание от боли и ужаса. Может, и вовсе уже мертва.
Вера впала в ступор. Это что ещё такое? Что она видит? Розыгрыш какой? Может, тут фильм про зомби снимают? А где съёмочная группа и камеры?
Её мозг не мог принять увиденного, потому что увиденное не имело формы, к которой он был хоть сколько-нибудь готов. Тут у психики, у любой, даже самой сильной наступает отказ системы. Потому что мозгу проще принять убийство, чем переварить сцену из Живых Мертвецов наяву.