Женя Дени – S-T-I-K-S. Веда в Улье (страница 1)
Женя Дени
S-T-I-K-S. Веда в Улье
Дисклеймер.
Все действия данной книги происходят в параллельной вселенной.
Глава 1: Неведомая ей земля.
— Да ты в курсе, что ты лентяйка редкостная? — сокрушался Светозар, упаковывая свои скромные пожитки в огромный рюкзак, в который с лёгкостью могла бы поместиться Веда целиком. — Вот же ж, подобрал на свою седую голову…
— Дак продай меня! — огрызнулась она, вскинув брови и параллельно собирая свой рюкзак. — В этом мире всё именно так и работает, разве нет?!
— Ага, разбежалась, — фыркнул дед, закидывая мешок за спину с таким усилием, что у него аж хрустнул один из позвонков, и принялся затягивать грудные стропы. — Продам тебя, конечно, ага, щас… Чтобы мне тебя обратно притащили да ещё по кумполу настучали за такой безобразный товар? У тебя в омуте черти топятся, Веда! Вот насколько ты невыносимая!
— Дед, не свисти!
— Не хами крёстному!
— Не хами крестнице!
— Да как ты разговариваешь?!
— А ты как разговариваешь?!
— Я тебя старше!
— А я тебя младше!
В стабе они проторчали два дня после их «чаепития по душам» и Вединого крещения. Проторчали бы, наверное, и дольше, но старик начал ощущать растущее беспокойство. По его мнению, задерживаться здесь было никак нельзя, потому что уж слишком много лишних глаз принялось посматривать в их сторону, а если уж совсем точно, то на молодую знахарку.
В Улье, конечно, многие уважают правило знахарей не обижать, однако слово «многие» вовсе не означает «все», особенно в таких мелких, сомнительных и перевалочных стабах, где частенько водятся работорговцы, словно крысы в портовых складах. Они похищают или попросту отбирают у хозяина красивый товар, если тот не может дать достойный отпор, а затем продают его по ближнему и дальнему Улью, куда дойдут и где заплатят больше. Одним рабам достаётся участь в шалашовочных, где ценят только одно умение, а других определяют в «галерные», особенно если у человека есть полезный дар, который можно эксплуатировать без остановки. У Веды же дар, к её несчастью, оказался не просто полезным, а редкостно полезным, и это делало её желанной добычей.
Как так вышло, что какие-то крысы смогли выйти на свежачку? Несложно догадаться. Распознавать и определять чужие дары умеют всего несколько каст иммунных: знахари, телепаты или щупы, которых на весь Улей раз-два и нифига, да ментаты, но только если третьи зададут прямой вопрос. В стабе помимо Светозара и Веды нашёлся ещё один знахаришка - да, именно знахаришка, мелкий, завистливый и падкий на подачки. Он прибыл сюда вместе с работорговцами и, почуяв выгоду, шепнул на ушко одному из своих, что в стабе есть «симпотиШная знахОрка, хоть куда её ети!», сопроводив это таким мерзким смешком, от которого у любого порядочного человека свело бы скулы и зачесались кулаки.
Светозар был не последним человеком, его примечали в любом поселении и уважали, поэтому слушок о том, что на его подопечную нацелились, быстро докатился до него по своим каналам, прежде чем работорговцы успели что-либо предпринять. Впрочем, даже если бы не этот тревожный звоночек, дед и без того уже собирался уходить, потому что ему не нравилось, как в воздухе начинала сгущаться некая тяжесть, которая всегда предшествует большим неприятностям, будь то нападение заражённых, разборки между стабами или просто неудачное стечение обстоятельств, из которого редко удаётся выйти невредимым. Веду он, конечно, смог бы отбить от чванных и потерявших все берега ублюдков, силёнок и связей хватало, но зачем ждать, когда эта грязная лужа затянет тебя по самую макушку, если можно просто её обойти?
Да и самой новоиспечённой знахарке становилось всё не по себе. Она, словно нашкодивший котёнок, пряталась в домике, боялась нос показать наружу, подолгу замирала у окна, вглядываясь в прохожих и каждый раз вздрагивая, когда чей-то силуэт напоминал знакомый. А вдруг она столкнётся со счастливым Димой и его подружкой? Они будут весело и романтично идти за ручку по главной грязной улице стаба, улыбаться друг другу, а тут она, нелепая и жопастая коротышка-колобашка, выкатится им навстречу с глазами, красными от слёз. О да, Веда сильно комплексовала. По сравнению с высокой и стройной Аней она выглядела как картошка на ножках: мягкая, округлая, приземистая, будто природа, создавая её, решила сэкономить материал в длину, зато пустила в ширину, а в ширину-то места ого-го, расти и расти!
И стоило лишь представить эту встречу со счастливой парочкой, как внутри у неё начинали шевелиться жуткие пушистые мотыльки. Они копошились под рёбрами, щекоча мягкими, бархатистыми крыльями её нутро, и их прикосновения зудящими волнами накатывали на мозг, вызывая мурашки, бегущие от позвоночника к кончикам пальцев. Ноги, словно обретя собственную волю и память о том, как они уже однажды уносили её прочь от столовой, сразу же наливались беспокойной тяжестью и жаждали рвануть с места, унести её подальше из этого стаба, туда, где не придётся ни с кем здороваться, объясняться, оправдываться и делать вид, что ничего не случилось.
Но нет, не всё оказалось таким горьким, и подсластить пилюлю тоже нашлось чем. Светозар рассказал ей, что Энни, новое имя Ани, теперь «обслуживает» хозяина общаги и всех, кто платит: рейдеров, трэйсеров и просто мимо проходящих, споранами звенящих. Девочка на побегушках, оказывающая особенные услуги. Он рассказывал это буднично, без намёка на злорадство, просто констатировал факт, как сообщают о погоде на завтра. Но почему-то эта информация помимо сомнительного удовлетворения принесла Веде с собой ещё кое-что, странное и колючее чувство, которое расползалось под рёбрами холодком и было смутно похоже на жалость. Только жалко ей было вовсе не Аню, а Диму. Девушку она не жалела ни капли, и даже наоборот, в её голове звенела сухая и беспощадная мысль: «Так ей и надо!». Мысль эта рождалась от злости, от ревности, от несправедливости, которая не находила выхода и потому сворачивалась в тугой, жёсткий комок в солнечном сплетении. Мда, ревность - тварь беспощадная, она до неузнаваемости уродует людей, превращает добрых в колючих, щедрых в мелочных, а рассудительных в безрассудных. Справедливости в размышлениях Веды не было ни крупицы, но и это уже переставало иметь значение. Глава с Димой была закрыта, захлопнута и заколочена намертво, а ключ от неё она выбросила в ту самую грязную лужу, где недавно сидела сама.
Знахари выдвинулись под ласковые, тёплые лучи солнца, которое к полудню уже припекало по-летнему щедро, заставляя воздух дрожать над крышами. Грязь на улицах подсохла и схватилась трескающейся коркой, идти стало куда легче, ноги больше не вязли в жиже по щиколотку, и каждый шаг не требовал усилий, вырывающих конечности из глиняного плена. Погода так и подталкивала покинуть поселение и отправиться в приключение: небо стояло высокое, голубое, без единого облачка, ветер дул попутный, чуть солоноватый и сухой, обещая хорошую дорогу. В такие дни путь всегда кажется короче и веселее, а тяжёлые мысли улетучиваются сами собой, растворяясь в синеве и свете и оставляя после себя только лёгкую ностальгию по чему-то неведомому.
— И куда мы идём? — спросила она, щурясь от солнца и поправляя лямку большого серо-зелёного рюкзака, которая с каждой минутой впивалась в плечо всё глубже.
— На Кудыкину гору, — буркнул дед, даже не обернувшись на неё.
— До сих пор злишься? Ну ты злопамятный, ужас.
Светозар шёл впереди, мерно переставляя ноги в своих бежевых добротных ботинках, и, не сбавляя шага, бросил через плечо:
— Будешь больше старания проявлять, глядишь, и мякше стану. А то ты из меня все жилы вытянула: я тебе слово, а ты мне десять. Зачем вообще подобрал?..
— Упрёки, упрёки, одни упрёки! — вздохнула молодая знахарка, но уголки её губ поползли вверх. Вот нравилось ей подначивать деда, выводить его из вечно невозмутимого состояния, в котором он пребывал большую часть времени. — Ты точно дедка? Может, ты бабка?