Женя Дени – Фэнкуан: циклон смерти (страница 29)

Положение, как и в прошлый раз, спас секретарь собрания. Он не просто повысил голос, он сорвался на отчаянный, почти истеричный крик от непрофессионализма собравшихся:

— Господа! — он ударил ладонью по трибуне. — Не заставляйте меня снимать ботинок и лупить им по трибуне, призывая вас к порядку! Слушайте специалиста!

Эффект был мгновенным. Ропот оборвался. В зале воцарилась напряжённая, давящая тишина, в которой было слышно только шипение системы вентиляции. Ева, слегка опешив от такой резкой защиты, кивнула секретарю в знак благодарности и, больше ни на кого не отвлекаясь, продолжила, чётко и размеренно выстраивая свою гипотезу:

— В общем... исходя из представленных данных, это крайне похоже на воздействие нейротропного токсина. Гипотетический механизм таков: микроскопические частицы, выпадающие вместе со снегом или переносимые воздушными потоками циклона ингалируются, проходят через альвеолы лёгких в кровоток и, что является ключевым моментом, преодолевают гематоэнцефалический барьер.

— Интересно, они хоть понимают, что я говорю? Ёптвою мать, я бы и сама себя не поняла, чего от них-то требовать… — Думала она про себя.

— В мозге они вызывают точечные, но массовые повреждения. В первую очередь, конечно же, лобных долей, ответственных за контроль поведения, субординацию инстинктов, волю. И лимбической системы - центр эмоций, страха, агрессии, голода. Такой каскад повреждений даёт всю наблюдаемую симптоматику: потерю высших психических функций, растормаживание примитивных инстинктов, в том числе каннибалистических, обострение обоняния до животного уровня. Из возможных источников... Ам… я бы проверила на споры патогенных грибов. Тот же кордицепс, мутировавший или просто неизвестный вид, в тысячи раз более агрессивный к млекопитающим. Или продукты жизнедеятельности какого-то экстремофильного микроорганизма (прим. автора - это микроорганизм, который нормально живёт и размножается в условиях, смертельных для большинства форм жизни), пробуждённого к активности. Это может быть и древний патоген, законсервированный во льдах, в вечной мерзлоте или высокогорных ледниках, который был механически поднят, активирован и разнесён этим аномальным циклоном.

— Позвольте вопрос? — раздался в наступившей тишине звонкий, поставленный голос. Все обернулись. Это был Тимофей Яковлевич, кризисный управленец, глава штаба ЧС. Его лицо, привыкшее к худшим сценариям, было непроницаемо, но глаза, острые и внимательные, были прикованы к Еве.

— Пожалуйста, — кивнула она, готовясь к уточнению.

— Ева Денисовна, а то, что у них вены тёмные, практически чёрные, и, как я понимаю, воспалённые лимфоузлы - это тоже работа токсина? — его вопрос был конкретным и попадал в самую суть визуальных наблюдений.

— Конечно, — ответила она без малейших колебаний. — Вздутые, почерневшие или покрасневшие вены, шишковатые лимфоузлы - это классические признаки острой системной интоксикации с выраженным поражением сосудистого русла и иммунной системы. Нейротоксин вполне может вызывать резкую вазодилатацию, то есть… эээ… расширение вен, приводя к застою венозной крови и изменению её цвета на тёмный из-за гипоксии и распада клеток. Он же способен повреждать эндотелий, то есть внутреннюю выстилку сосудов, провоцируя микротромбозы и локальные кровоизлияния, что визуально даёт эффект чёрных прожилок. Что касается лимфоузлов: это вообще первичный фильтр организма. При массированной атаке токсином узлы реагируют мгновенным, гипертрофированным воспалением, ам… Ну то есть резко увеличиваются в размерах, уплотняются, становятся болезненными. Вся наблюдаемая клиническая картина - это картина острого токсического поражения. На первом месте - сосудистый компонент и воспалительная реакция лимфатической системы. Нейроповеденческие нарушения, которые привлекли наше внимание в первую очередь, это уже вторичный, страшный симптом.

— Ну ты и чувырла… они ж ничего не поняли… — мысленно сокрушалась Ева, ловя на себе взгляды, в которых читалась полное непонимание медицинских тонкостей.

— Ева Денисовна, благодарю за подробный ответ, — снова взял слово Тимофей Яковлевич. — Но у меня есть ещё один, немаловажный вопрос. Раз это токсин, то его можно вывести из организма? Или он выведется сам?

Ева задумалась. Она же только что сказала, что не токсиколог… Общие знания, конечно, имелись… биохимию, патологию мимо неё же не пронесли. Но экспертизы давать такой ответ у неё не было.

— Эм, вы понимаете… — она непроизвольно почесала бровь, пытаясь собрать мысли в кучу, и облизнула пересохшие от долгого говорения губы. — Без точного знания химической природы и метаболизма агента любые рассуждения о его элиминации… то есть выведении, или самоустранении носят чисто гипотетический характер… Короче.., — продолжила она, стараясь говорить проще, — токсин может быть частично или полностью выведен из организма печенью, почками. Однако… — она сделала паузу, подбирая верные, но жёсткие слова, — однако вызванные им повреждения… изменения в мозге, разрушенные капилляры, воспалённые узлы… носят часто стойкий, а иногда и необратимый характер. Удаление причины не равно устранению последствий. Короче говоря, и понятным языком… — она тяжко выдохнула и взглянула прямо на президента, — сейчас об этом говорить рано. Ответ: и да, и нет. Всё зависит от того, что это за токсин. На этот вопрос вам смогут ответить только токсикологи. Но не я.

— Могу и я спросить? Раз уж пошла такая пляска… — Пузатый мужчина без каких-либо отличительных погон, но в дорогом сером пиджаке под тон к своим седым и лощёным усам откинулся в кресле.

— Эдуард Германович, мы вас слушаем, — произнёс секретарь заседания.

— Благодарю сердечно. Ева Денисна, вы только что выдвинули предположение, что это токсин. И токсин, который воздействует на лобные доли и лимбическую систему… Но ведь это же не такое уж и редкое явление, правда? — Он вальяжно водил в воздухе толстой, как сосиска, сигарой, которую так и не зажёг. — Я имею в виду, что уже были случаи, когда мозг человека поражали и бактерии, и вирусы, и токсины, и вообще что только его не калечило. Но ведь никто и никогда не ел людей по этой причине. Никто. Так почему же вдруг такие вещи происходят сейчас? Или вы опять скажете, что этот вопрос не к вам? — Он замолк, и его взгляд, тяжёлый и полный немого вызова, уставился на неё.

— Ты долбаёб? — подумала она, а вслух её голос прозвучал на удивление ровно и сухо. — В обычных случаях поражение мозга носит либо фрагментарный, либо тотально разрушительный характер. Человек теряет функции, сознание, контроль, иногда личность, но он не становится при этом устойчиво активным хищником. Здесь мы видим иную картину. Лобные доли, отвечающие за социальные тормоза, мораль и отложенное поведение, подавлены, но не выключены полностью. А лимбическая система, наоборот, находится в состоянии хронического, неугасающего перевозбуждения. Проще говоря, у этих людей не исчезло желание есть. У них исчезло понятие, кого именно есть нельзя, а базовая потребность в питании была патологически усилена и сужена до одного вектора. Поражённый организм грубо и примитивно переведён в режим выживания, где еда - это белок, а источник белка определяется исключительно доступностью и биологической совместимостью, а не культурой или привычкой.

— Так ведь вокруг полно еды! — не отставал Эдуард Германович, и его сигара нарисовала в воздухе широкий круг, будто очерчивая мир изобилия. — Зайди в любой магазин: полки ломятся. Ну, хорошо, не хватает им интеллекта открыть дверь и зайти в продуктовый, но ведь тех же голубей, животных в округе сколько угодно! Но нет же… на собаку им плевать, они бросаются именно на человечину. Почему?

— А, то есть вы спрашиваете, почему у них возникает потребность именно в мясе гомологичного вида? — спокойно, уточнила Ева и, не дожидаясь согласия, продолжила. — Предполагаю, что для их искажённого метаболизма это сейчас не еда в бытовом смысле, а конкретный набор строительных молекул, которые их организм способен быстро распознать и усвоить без лишних преобразований. Их обмен веществ катастрофически ускорен. Глюкоза сгорает мгновенно, жиры не покрывают энергетических потребностей, а мозг и мышечная ткань требуют специфических аминокислот здесь и сейчас. Не любых, а тех, которые максимально соответствуют их собственной, человеческой нейрохимии и структуре мышц. Магазинная еда - это обработанный продукт: консерванты, денатурированные белки, сложные добавки. Для их организма это скорее мусор, чем питание. — Она слегка пожала плечами, и этот жест в строгом зале выглядел вызывающе. — А вот живой человеческий белок - эт биологически знакомый, быстрый и достаточный... Его не нужно “переводить”. Он сразу закрывает острый дефицит. Лимбическая система фиксирует этот источник как единственный эффективный, и дальше работает простая, железобетонная связка: увидел цель - получил ресурс - пожил подольше. Простая философия…

Совещание в Кремле завершилось для Евы и Асмодея Феликсовича в 07:17 утра. Их, согласно строгому протоколу, проводили до двух почти одинаковых государственных «Аурус Комендант» с тонированными стеклами и отвезли по домам. Еве достался орехового цвета, а Асмодею - скучный чёрный.