Женевьева Валентайн – Лучшая фантастика XXI века (страница 55)
Так что действуйте быстро, доктор Бакстер. Кричите как можно громче. Я хочу стать здесь злой королевой. Лучше злая королева, чем высокопоставленное ничтожество.
И с этими словами она ушла, оставив потрясенную Лесли цепляться за сына. Ее контакты с прессой ограничивались специальными экономическими изданиями. Может, лучше позвонить в национальные новостные журналы? В местную газету или в газету соседнего большого города? Раньше она никогда не пыталась распространять информацию. Это никогда не было важно.
– Мама, ты поведешь меня туда снова? – спросил Николас.
Сердце Лесли застряло в горле.
– Папа там тоже был, и ты купила мне горячий шоколад, – с надеждой продолжал Николас.
Лесли расслабилась. Это настоящее воспоминание, они перед Рождеством ходили в студенческий союз.
– Я снова куплю тебе горячий шоколад, – заверила она сына, – а потом мы пойдем в мой кабинет, и ты сможешь рисовать картинки. А сейчас мама должна кое-куда позвонить.
Пол Корнелл
Пол Корнелл родился в Уолтшире. В 90-е годы прошлого века он был преуспевающим популярным сценаристом на телевидении и автором комиксов. Затем написал несколько книг о Докторе Кто. Когда в 2005 году возобновили телевизионный сериал «Доктор Кто», Корнелл написал сценарии трех его лучших серий; все они были финалистами премии «Хьюго». В этом веке, продолжая энергично и с удовольствием работать над комиксами и телевизионными сценариями, Корнелл постепенно стал писать оригинальную фантастику, не связанную ни с какими франшизами.
«Не хватает одного из наших ублюдков» – второй эпизод из не завершенной еще серии приключений майора Джонатана Гамильтона, служащего Британии в альтернативном континууме, где империи XIX века не только выжили, но и процветают в Солнечной системе с загадочной альтернативной физикой. Для многих писателей такой сценарий стал бы поводом для создания образа сорвиголовы, который не слишком думает о людях, а им в таком мире может прийтись несладко. У Корнелла он, конечно, тот еще сорвиголова, но гораздо умнее и проницательнее, чем можно было бы ожидать.[19]
Не хватает одного из наших ублюдков
Чтобы попасть на Землю с края Солнечной системы, в зависимости от времени года и позиции планет вам понадобится пересечь по крайней мере территории Польши, России и Турции; к тому же, вероятно, в вашем паспорте появятся штампы других великих держав. Затем, приблизившись к центру системы, вы попадете на космическую станцию, проносящуюся над разными странами, где приходится отказываться от таких формальностей ввиду невозможности их соблюсти. И тут вы оказываетесь на благословенной нейтральной территории. Здесь особенно ясно, что ни у одной страны нет замкнутых границ. Между частями государств, раскинувшихся в Солнечной системе, имеются зияющие промежутки. Конгруэнтной территории не существует. Государства продолжают сохранять равновесие, подобно частям эксцентрикового механизма, сдерживающего политическую энергию благодаря вечному круговому движению.
Карты, демонстрирующие это, можно вывести на экран, но они гораздо больше подходят для медитаций. Они прекрасны. Они созданы, чтобы быть прекрасными, и вносят свою малую лепту в то, что их красота никогда не иссякает.
Если вы взглянете на этот мир стран, на розовое великолепие старой Великобритании, на сочетание зеленых квадратов, темных лесов и следов карет на дорогах, вы, естественно, не станете прямо смотреть на золотое великолепие Лондона, и ваш взгляд может упасть на долину Темзы. На сельские дома, поместья и охотничьи угодья по берегам реки, носящие имена великих. И особенно на одно поместье – огромный прямоугольный дом с флигелями, с собственными участками для охоты на куропаток, с садовыми лабиринтами и травяными огородами, и все это широко раскинулось по округе.
Сегодня разглядываемое с такой высоты поместье украшено информационными баннерами, которые можно рассмотреть даже с орбиты, а рядом с военными кораблями стоят большие роскошные прогулочные яхты, и можно заметить движущиеся по кольцевым подъездным дорогам и кружащие в небе многочисленные кареты. Можно заметить и эскадрон конных гвардейцев, стоящий вдоль границ.
Сегодня, чтобы проникнуть в это царство информации и престижа, паспорта мало.
Ведь сегодня королевская свадьба!
Эта картина, наблюдаемая сверху, держалась в глубине сознания Гамильтона.
Сейчас он как раз смотрел на принцессу.
Ее каштановые волосы высоко подобраны, обнажая шею, – эта мода нравилась Гамильтону, потому что бросала вызов французской и вдобавок выполняла официальную функцию: ее замысел принадлежал не одной Лиз, а был многократно обдуман в коридорах Уайтхолла. Ее белое платье заставило Гамильтона улыбнуться, когда он сегодня утром впервые увидел его в соборе. В огромном казенном помещении с высокими сводчатыми потолками, где от столика к столику переходили многочисленные вельможи, послы и военные в мундирах, она была солнцем, вокруг которого все вращались. Даже король, который сидел за столом на возвышении в конце зала с пожилыми гостями из Европы, не мог сегодня соперничать со своей дочерью.
На этом приеме Елизавета в сопровождении корпуса глашатаев будет небрежно и очень точно и выверенно переходить от группы к группе, даря строго отмеренную толику очарования представителям каждой из великих держав; ее специально инструктировали, как поддерживать равновесие, что ежедневно делают все, в том числе они с Гамильтоном.
Ее взгляд остановился на столике Гамильтона всего раз. Она едва заметно улыбнулась и тут же отвела глаза. Не одобрен Уайтхоллом. После этого он старался не смотреть на нее. С особой тщательностью случайно выбранный столик с дипломатами справа и слева встретил его неприветливо. Гамильтон устал разыгрывать приветливость.
– Это брак по расчету, – произнес голос рядом с ним.
Лорд Карни. Манжеты выглядывают из-под шелковых рукавов, высокий воротничок, никакого галстука. Длинные волосы не собраны. Он не снял кольца.
Гамильтон какое-то время обдумывал ответ, потом решил промолчать. И ответил взглядом, которым предлагал его светлости посидеть за другим столиком, например за таким, где у его светлости есть друзья.
– А вы как считаете?
Гамильтон встал с намерением уйти. Но Карни тоже встал и остановил его, как только они удалились от столика настолько, что их не могли услышать. Улыбка у него была сладкая, как рахат-лукум. И обыкновение высказываться в манере, не соответствующей его высокому положению.
– Вот что я делаю. Зондирую. Провоцирую. Пихаю. И потом, нельзя не заметить, что когда я в комнате, кое-кто смотрит на кое-кого.
Он по-прежнему широко улыбался.
Гамильтон нашел пустой столик и сел, сердясь на себя.
Карни уселся рядом с ним и показал в сторону от принцессы Елизаветы, на ее новоиспеченного мужа, с аккуратной бородкой и медалями на груди мундира шведского адельсфана. Он разговаривал с послом папы, несомненно, договариваясь о том, чтобы как можно быстрее вместе с Лиз посетить Рим, подчеркивая союз протестантов с папистами. Если принц Бертиль тоже старался быть любезным и очаровательным, Гамильтону пришлось согласиться, что у него это получается лучше.
– Да, липкий прохвост, тут я уверен. Но я все же пообещал кое-что кое-кому из его свиты, так что остаются сплошь окольные пути и лавирование. – Карни цокнул языком и поманил пальцем шведскую девушку-служанку; та присела и быстро ему улыбнулась. – Я вас понимаю. Все наши отношения строятся на равновесии, и мы приходим в ужас от того, что можем создать мир, в котором такого равновесия не будет.
Гамильтон поджал губы и ответил, тщательно подбирая слова:
– Поэтому вы такой, какой есть, ваша светлость?
– Конечно. Горничные, компаньонки дам, ваши гостящие сестры – перечень неполон. Мне позволяют любить только так, чтобы не нарушить равновесие. Для того чтобы я связал себя обещанием или, упаси господь, женился, требуются такие размышления на высшем уровне, что к тому времени, как появятся герольды, дама мне уже наскучит. Я устану от нее. Наша общая история, верно? Негде разрядить напряжение. Если бы только я видел иной выход…
Показав уголок своих карт, он постарался снова уйти от грани измены. Это была часть его роли агента-провокатора. Но это не значило, что у него нет других целей.
– У вас есть какие-то дальнейшие планы, ваша светлость?
– Нет, я только собираюсь… Все в комнате ахнули.
Гамильтон вскочил и сделал шаг к Елизавете, его правая рука устремилась к уголку пространства, в котором скрывался 66-миллиметровый «Уэбли Корсар». Он готов был выстрелить…
В пустоту.
Вот стоит принцесса, удивленно оглядываясь. Вокруг нее парадные мундиры, бородатые мужчины.
Налево, направо, вверх, вниз.
Гамильтон не видел ничего, что могло бы вызвать ее удивление.
И ничего рядом с ней, ничего вокруг.
Она уже сделала шаг назад, протягивая к чему-то руку…
Что там? Все смотрели в ту сторону.
Гамильтон посмотрел на других таких же, как он. Все стояли в такой же позе, пытаясь определить цель.
Папский посол выступил вперед и воскликнул:
– Здесь стоял человек! И он исчез!
Паника. Все кричали.