Женевьева Валентайн – Лучшая фантастика XXI века (страница 48)
– Когда мы объявим о создании «Следа», это изменит мир. Ты ведь это понимаешь?
Он понимает. И это одна из причин, почему он не может спать.
– А что тогда будет с Надей? – спрашивает он.
(Это другая причина его бессонницы.)
– Не знаю, – говорит Пол, качая головой. – Она знает, что она… то есть я хочу сказать, она знает, что она ИР… понимает, что может произойти. Я сказал ей об этом с самого начала. Вначале я думал, что мы сможем использовать ее в качестве опытного образца. Я понятия не имел, насколько я…
Он смолкает, охваченный сильным чувством.
– Не человек, но наиболее близкое к нему? – спрашивает Мейсон, и звучит это зло.
У Пола хватает совести вздрогнуть, но он сразу берет себя в руки.
– Она знает, что я к ней неравнодушен, – продолжает он. – Я хотел как лучше. Надеялся, что мое изделие произведет такое впечатление на «Мори», что мне позволят… что с Надей будет все в порядке.
Он хочет сказать: «Мне позволят сохранить ее».
– А что, если они захотят использовать ее в качестве прототипа?
– Я не лгал ей, – говорит Пол. – Никогда не лгал. Она знает, что ей может понадобиться апгрейд, чтобы сохранить себя, знает, что может принадлежать компании. Она принимает это. Мне казалось, что я тоже это принимаю, но я не думал, что она будет такой… я хочу сказать, я не думал, что приду к этому… в самом начале она действительно была никто и ничто.
Мейсон помнит, как Надя впервые посмотрела на него; он знает, что это неправда.
Они долго сидят молча. Пол выглядит сломленным; он не думал, что влюбится в дело рук своих, не помышлял об истории Галатеи.
Она ждет в библиотеке, и Мейсона это удивляет, прежде чем он соображает, что там и следовало ее искать: ведь у него есть карта.
Она не издает ни звука и не отрывается от консоли, но спустя несколько секунд говорит:
– Некоторые из этих книг никто никогда не открывал.
Выговор.
Он говорит:
– Да это просто справочники.
Он не говорит: мне они не нужны. Ему нужно хоть иногда не выглядеть придурком.
Тут она поднимает голову.
(Он ищет код в ее взгляде и чувствует себя хуже, чем Пол.)
– Я люблю книги, – говорит она. – Сначала не любила, но теперь я лучше их понимаю. Теперь я их люблю.
(Она имеет в виду: «Вы собираетесь меня выдать?») Он думает, только ли это она говорит или его алгоритм работает и пытается пробиться что-то новое.
– У меня дома есть библиотека, – говорит он.
(Он хочет сказать: «Нет».) Она моргает, расслабляется.
– Что вы читаете?
– В основном приключения, развлекательную литературу, не представляющую особой ценности, – говорит он, думая о своем собрании детективных романов; не решит ли она, что у него дурной вкус?
Она говорит:
– Здесь все не представляет особой ценности.
Она шутит (он не думает, что она смеется над ним), и у нее такая улыбка, что он отвлекается, а когда собирается с мыслями, она уже уходит.
– Я провожу вас, – говорит он. – У меня сейчас нет дел с Полом.
Очевидно, Пол велел ей не доверять ему, пока он не посвятит его в происходящее, но через секунду она говорит:
– Расскажите о ваших книгах.
И он идет шаг в шаг с ней.
Он рассказывает ей о своей библиотеке, которая была гостевой комнатой, пока он не сообразил, что у него не бывает гостей и комната для них не нужна. Он объясняет, почему там нет окон, установлено специальное освещение и постоянно устраняется влага из воздуха, чтобы книги не заплесневели.
(Помещение также отделано свинцом, что мешает «Мори» заглядывать в его компьютер. Некоторые вещи должны оставаться только в личном ведении.)
Ее выражение продолжает меняться, причем так тонко, что он поклялся бы, что она человек, если бы не знал точно.
Она рассказывает об Александрийской библиотеке: любопытная смесь машинного программирования, дающего доступ к информации, и такого воображения, словно она на самом деле бывала там.
(Если уж на то пошло, возможно, это и есть бессмертие.)
Она упоминает десятичную классификацию Дьюи, и он говорит:
– Я так и расставляю свои книги.
– Это объясняет ваш код, – говорит она. Когда он поднимает брови, она уточняет: – Это… очень основательно.
(Дипломатия. И не его.)
– Так и должно быть, – говорит он. – Я хочу, чтобы «След» был совершенством.
Он не говорит: вы.
– Знаю, – отвечает она, и ему не нравится, как она это говорит, но к этому времени они уже стоят у двери кабинета Пола, и она закрывает эту дверь.
На этом этаже есть балкон, выходящий на двор.
На обратном пути он все время держится стены.
Вернувшись домой, он стирает ее аватар из своей программы.
(Не в том дело, что его интересует ее мнение: просто бывает полезно прибраться в доме.)
Отдел маркетинга собирает их на совещание по поводу его заявления в прессе.
Они говорят о рекламе, и о рынке предметов роскоши, и об интересах потребителей, и о предполагаемом выпуске акций компании, и о том, что патентный отдел готов в любой момент принять от них код.
– Отдел эстетики провел поистине поразительную работу, – говорят маркетологи, и Мейсон изображает вежливый интерес, стараясь не смотреть на фото.
(На фото не совсем Надя, но некто достаточно похожий, чтобы у него перехватило горло; это более лощеная, более красивая версия: такое тело было бы у гончей, которую вы пожелали обессмертить так, чтобы общество это приняло.)
– Великолепно, – говорит Пол и улыбается. – Она одинока?
И парни из отдела маркетинга смеются.
(Один из них говорит: «Послушай, Пол, мы все еще надеемся, что ты сделаешь подходящую версию для фотостудии; отдел кадров будет доволен»; Пол выглядит вполне сговорчивым для парня, влюбленного в женщину, которую, как он считает, сам создал.)
Конечно, представлять разработку должен только Пол – Мейсон не из тех парней, которых ставят перед камерой, с него достаточно отшлифовать код.
– Конечно, вы должны как можно скорее подготовить годный для презентации экземпляр, – говорит вице-президент по маркетингу. – Нам для рекламы нужно хорошенькое личико, и к этому времени ее личность уже надо установить. Отдел эстетики считает, что все уже готово. В какой форме?
Лицо вице-президента лишено всякого выражения, поэтому непонятно, что он имеет в виду.
Не смей, думает Мейсон,
(Она все равно кукла, беспощадно думает он на более глубинном уровне, и с ней все равно когда-нибудь что-нибудь случится.)
– Боюсь, я ничего конкретного не знаю, – говорит Пол и, открестившись таким образом, косится на Мей-сона.