Женевьева Валентайн – Лучшая фантастика XXI века (страница 133)
– Но ведь ты на территории снайперов, верно? – Мистер Куртц огляделся. – Разве тебе не в другую сторону?
– Ну… понимаете, мистер Куртц, у нас соревнование, – сказал я. – Новичок играет против Лорда… то есть против Пиви Крэнделла.
– Правда? – заулыбался мистер Куртц. – А я-то думал, как долго Чарльз будет терпеть снайперов. Ну-ну.
Его слова казались немного странными, но у меня не было времени на размышления. Я просто извинился и побежал – и с облегчением увидел, что снайперы, похоже, даже не заметили моего отсутствия. Все они сгрудились рядом с консолями, и никто не издавал ни звука; слышалось только непрерывное
Я пролез между Энилом и Майроном и услышал, как Чарльз провозглашает:
– Полагаю, вы просрали, мистер Крэнделл. Желаете на этом закончить?
Я посмотрел на счет и не смог поверить своим глазам: Лорд Детлок безнадежно отстал. Но тот огрыз нулся:
– Не надейся, Бен Довер! Заткнись и играй!
Начался «Метеоритный кошмар»: оба соперника словно оказались снаружи, в поясе ван Оорта, среди камней, а не в безопасности, за консолями или расчетами. Я вздрагивал всякий раз, когда метеориты неслись на игроков, а один из снайперов невольно вскидывал руки, словно желая защититься.
Это была жестокая игра, настоящий кошмар, потому что не было никакой возможности спастись. Они могли только снять как можно больше мишеней перед неминуемой гибелью. Когда в кого-то врезался метеорит, вспышка света ослепляла всех присутствующих. Я понятия не имел, как сидевшим прямо перед экранами Чарльзу и Лорду Детлоку удавалось целиться.
Само собой, в начале второго этапа проявились последствия. Игроки почти ослепли от вспышек. Чарльз по-прежнему попадал в одну из трех мишеней, однако Лорд Детлок полоумно палил по всему подряд, даже не пытаясь прицелиться. Что за отчаяние застыло на его уродливом лице с желтозубым оскалом!
Теперь его могло спасти только чудо. Он настолько отстал от Чарльза, что наверстать уже не удастся. Снайперы тоже это понимали. Я увидел, как Доктор Смэш повернул голову и шепнул что-то дядюшке Ганнибалу. Тот стиснул палицу. Я в панике схватил Энила за руку, пытаясь привлечь его внимание.
И тут сработала сигнализация входящего вызова. Все снайперы вытянулись в струнку. Лорд Детлок огляделся, моргая, но Чарльз действовал как настоящий профессионал: внезапно игра исчезла, и осталось только меню панели управления. Громкоговорители захрипели – потом я узнал, что в тот день их использовали впервые в жизни, – и мы услышали вопли Престона:
– Парни! Приближается нарушитель! Остановитесь! Он в…
– Кью – сорок один! – сказал Дядюшка Ганнибал, наклоняясь вперед, к индикаторной панели. – Слезь с моего места, придурок!
Чарльз не ответил. Он сделал что-то с пультом управления, и перед нами, будто в «Метеоритном кошмаре», возник огромный нарушитель. В его собственном секторе! Как он его пропустил? Чарльз, который всегда обнаруживал их самым первым?
Нарушителя окружила красная рамка, на которой мелькали цифры, так быстро, что я не мог понять, о чем речь, но было очевидно, что каменюка несется к нам на всех парах. Снайперы неистовствовали, требуя, чтобы Чарльз убрал свою задницу из кресла. Прямо у них – и у нас – на глазах он прицелился и выстрелил.
Звуки смолки. Движение замерло. Остановилось само время, и только на экране появились новые цифры, зеленые и желтые. Они крутились, словно фрукты в игровом автомате, прямой отсчет и обратный, все медленнее и медленнее, пока не совпали. Затем, совершенно синхронно, они спокойно начали отсчитывать время.
– Попадание, – сообщил Престон по громкой связи. – Через двенадцать дней тринадцать часов сорок две минуты. Телеметрия подтвердила.
Ответом ему было гробовое молчание. И тут я понял. Чарльз не пропустил нарушителя. Чарльз давным-давно заметил его. Чарльз подстроил все это, назначив нужное время дуэли, зная, что нарушитель прервет ее и потребуется срочный героический поступок. Который он и совершит.
Но суть в том, что внизу, на планете, живут люди, которые могут погибнуть, если метеорит пролетит мимо нас. Именно поэтому мы здесь и оказались, верно?
Наконец Энил сдавленно произнес:
– И… кому достанется премия?
– Он не мог этого сделать, – хрипло прошептал Мефистофель. – Он наводчик!
– Поднимайся, урод, – сказал Дядюшка Ганнибал, хватая Чарльза за плечи.
– Ударьте его, – велел Чарльз.
Я еще не пришел в себя, однако Энил ждал этого момента весь день. Он подскочил и врезал Дядюшке Ганнибалу электрошокером. Дядюшка Ганнибал рухнул, сипло вереща, и остальные снайперы попятились. Энил уставился на Дядюшку Ганнибала со злобным изумлением и зарождающейся жестокой радостью в глазах. Внезапно пространство перед панелями управления очистилось, и мы увидели Лорда Детлока, который сидел, глядя на счетчик, и по его лицу струились слезы.
Чарльз поднялся.
– Ты проиграл, – сообщил он Лорду Детлоку.
– Власть террора закончилась! – завопил Энил, потрясая тазером перед снайперами. Один или двое отпрянули, но остальные застыли от изумления. Чарльз повернулся ко мне.
– Ты покинул пост, – сказал он. – Бесполезный идиот. Майрон, забери у него тазер.
– Сэр! Есть, сэр! – воскликнул Майрон, вцепился мне в руку и закатал рукав. Он возился с застежками, и тут от двери донесся смешок. Все головы повернулись на звук. Там стоял мистер Куртц, скрестив руки на груди. Должно быть, он последовал за мной и стал свидетелем драмы. Энил испуганно спрятал руку с тазером за спину, но мистер Куртц только улыбнулся.
– Вольно, – сказал он. Выпрямился и ушел. Мы слышали, как он насвистывает в коридоре.
Лишь позже мы узнали историю целиком, точнее, то, что нам соизволили рассказать: Чарльза завербовали не в родительском гараже или подвале, а в Госпитале, и мистер Куртц с самого начала был в курсе, точнее, сам все это организовал.
Мы думали, что для наводчиков наступит блистательная новая эра, теперь, когда Чарльз доказал бесполезность снайперов. Мы думали, «Ареко» расторгнет контракты с ними. Но вышло немного иначе.
Вышло так, что Доктор Смэш и Дядюшка Ганнибал пришли к Чарльзу и пообщались с ним наедине (не считая Майрона и Энила). Они вели себя очень вежливо. Поскольку Повелитель Боли не собирался возвращаться на Орудийную платформу, а разорвал контракт и отправился домой на Землю, они предложили Чарльзу стать снайпером. Более того, они предложили ему пост Высокого Темного Лорда.
Он согласился. Мы были потрясены. Это казалось подлейшим из возможных предательств.
Однако нас ждал новый сюрприз.
Чарльз Тид не взял себе глупое снайперское имя вроде Полководца, или Железного Кулака, или Высшего Судии. Он велел всем отныне звать его Стидом. Он заказал не биопреновый наряд с шипами, заклепками и бахромой, а… а… костюм-тройку и галстук. И шляпу-котелок. Он забрал тазеры у безутешных Энила и Майрона и стал носить их сам, под безупречно отутюженными манжетами.
Потом он заказал новую одежду всем снайперам. Должно быть, они были потрясены, увидев бирюзовые рубашки и желто-коричневые комбинезоны, но протестовать не стали; к тому времени они выяснили, за что он попал в Госпиталь: за тройное убийство. Поэтому они не ругались даже за его спиной, даже когда он велел снять все голопостеры и сдать на переплавку, а Орудийный зал перекрасить в голубовато-серый цвет.
Теперь снайперов не узнать. Он заставил их мыться, заставил подстричь волосы, заставил отдавать гребаную честь, когда они получают от него приказ. Они боятся пернуть, особенно после того как он развесил над панелями управления освежители воздуха. Орудийный зал стал чистой, светлой комнатой, тихой, если не считать гула консолей и негромких приказов Чарльза. Ему редко приходится повышать голос.
Мистер Куртц по-прежнему целыми днями сидит в своем кабинете и читает, но теперь на его лице играет улыбка. И никто больше не зовет его Деканом Куртцем.
Все это ужасно, в некотором смысле, но когда Платформой начал управлять Чарльз – то есть Стид, – дела пошли в гору. Теперь мы чаще получаем премиальные, поскольку работаем усердней. И со временем снайперы стали боготворить Чарльза.
Нас он не тронул. Спасибо ему за это.
Питер Уоттс
Питер Уоттс, специалист по морским млекопитающим и писатель – научный фантаст, родился в Калгари, провинция Альберта, Канада. Его работы отличаются научным реализмом и суровым пессимизмом по поводу перспектив человечества.
После нескольких рассказов, опубликованных в 1990-х, в 1999 г. вышел первый роман Уоттса, «Морские звезды», который был отмечен «Нью-Йорк таймс» как «выдающаяся книга». За ним последовало три полусиквела. Однако только опубликованная в 2006 г. «Ложная слепота», которую автор называет «литературным романом о первом контакте, затрагивающим природу и эволюционную значимость сознания, с участием космических вампиров», создала Уоттсу репутацию одного из самых бесстрашных современных научных фантастов.
Повесть «Остров», получившая премию «Хьюго» 2010 г., является одной из наиболее основательных – и тяжелых – работ Уоттса. Остается надеяться, что последует продолжение.[64]