Женевьева Навроцкая – Артефакт для наследницы (страница 48)

– Я должен попросить у тебя прощения, – тихо заговорил Сайлас, пока они шли в сторону босса и парней, глядящих на него с гадкими ухмылками – ну, прямо стая гиен. – Мне удалось переубедить босса, но я должен был сделать это сразу, не должен был тебя принуждать и вести к нему. Просто я… – Он слегка задержал ее на месте и перешел на шепот: – Я правда думал, что смогу тобой пожертвовать ради цели. Но я не могу.

Софи взглянула на него своим ясным взором и покачала головой.

– Все в порядке. Ты делал то, что считал нужным. Когда все это кончится…

– Голубки, поворкуете потом, – крикнул Винси. – Тут ни зги не видно и холодает.

Недовольно поджав губы, Сайлас подвел Софи к боссу. Тот еще раз оценивающе прошелся по ней взглядом и кивнул Сайласу с улыбкой, будто давал благословение. Да они с наставником решили его в могилу свести!

Сайлас обязательно сказал бы что-то ехидное, но босс вытащил нож, и Софи сжала руку Сайласа сильнее. Он наклонился к ней.

– Не волнуйся. Видишь этот ящик? – Он указал ей под ноги, и Софи кивнула. – Он защищен кровью твоего рода. Нам нужна пара капель, чтобы можно было вскрыть его. Пара капель, не больше.

Софи покивала и протянула руку боссу, который тут же дернул ее за собой вниз. Они втроем присели над ящиком, и босс резко провел по ладони Софи ножом. Она вздрогнула. Руны, парящие над ящиком, засветились красным, стоило им соприкоснуться с кровью, и купол, зашипев, осыпался на землю искрами. Глаза босса засияли, и когда в воздухе появились новые символы, он установил прямо на них свой артефакт, тут же вспыхнувший ослепляющим светом.

Сайлас услышал возню рядом и обернулся. Алистер подошел чуть ближе и пытался разглядеть что-то за их спинами, но Винси его остановил.

– Сработало, – улыбнулся босс. Сайлас давно не видел, чтобы тот улыбался не саркастично и не злобно, а так искренне. Когда крышка ящика наконец открылась, все склонились над ним, увидев среди сетки постепенно распадающегося мерцающего заклинания ворох листов, исписанных кривым почерком, с рисунками и примечаниями. Сайлас и сам почувствовал восторг: наконец-то они добрались до них! Там ведь может быть та самая печать, с помощью которой можно открыть Хранилище.

Пока босс настолько увлечен расшифровками и не успел передумать, Сайлас поднял Софи и повел ее к Алистеру и Серафине, которых так и дежали позади. Он насторожился, не увидев кота, но темнота была почти непроглядной. Может, крутится где-то неподалеку и опять начнет ему докучать.

– Я хотела сказать, Сайлас. – Софи повернулась к нему, взяв за руку. – Когда все закончится, если захочешь… ты можешь прийти.

– Хорошо. – Он поддался порыву и наклонился, быстро чмокнув ее в губы. – Я приду. А теперь возвращайся домой.

Дни тянулись один за другим, как лоскутное одеяло, состоящее из одинаковых одноцветных квадратиков. Софи готовила завтраки, улыбалась клиентам, здоровалась и прощалась с Серафиной, которая без конца пыталась напоить ее зельями, хотя проблему они не решали.

Иногда по вечерам заходила Челси, дожидалась Серафину, и они уходили, болтая и смеясь, а Софи оставалась в лавке одна.

В свободное время она могла часами сидеть на своей любимой скамейке, с которой открывался вид на реку и лес, смотреть, как загораются огни в городе и как крутится невысокое колесо обозрения в парке – его, со слов Челси, запускали до самых холодов.

Жизнь продолжалась, а время текло слишком медленно.

Ей казалось, что с приезда в Сент-Ивори прошел целый год. На деле же сентябрь едва подходил к концу. Клэр собирала вещи, и со дня на день они с Алистером должны были уехать в Нью-Йорк. Софи была уверена, что вмешательство Клэр пойдет на пользу магическому миру. И все же оставаться одной было страшно. Люсьен часто пропадал, и пустота дома давила, усугубляясь кошмарами и мигренями.

Софи боялась оставаться одна, но требовать чьего-то присутствия было эгоистично. У каждого из ее близких была своя жизнь, и не их вина, что Софи чувствует себя оторванной от мира живых. Застрявшей где-то посередине, как бесплотный дух без дома и якоря, удерживающего в реальности. Она наконец сходила на кладбище, чтобы положить цветы на могилу бабушки – обычный холмик без креста, что было понятно. Отца хоронили по католическому обряду, мать настояла на этом. На могиле бабушки было пусто, и Софи быстро ушла оттуда, чувствуя липкий страх. Она ведь тоже могла вот так лежать в сырой земле, если бы не Люсьен.

У каждого из ее друзей был кто-то близкий, с кем они могли поговорить и поделиться переживаниями. Когда Софи погружалась в свои мысли – она оставалась там наедине с кошмарами и растущей тревогой. И рядом не было совсем никого, с кем она могла бы это разделить.

Поднимаясь наверх из лавки, она часто ложилась на кровать не раздеваясь. Порой она слышала шелест страниц на чердаке, но не находила там ничего, кроме пустоты.

В щели задувал ветер, становилось холодно, и ей приходилось одеваться теплее и накрываться двумя одеялами. Чердачную дверь она тоже запирала на ночь, чтобы не видеть темного провала, безжизненно глядящего сверху, и не допускать сквозняка.

Серафина каждый день напоминала, что надо заказать новое окно, потому что пленка почти стерлась и в нее задувал ветер, но Софи откладывала это, по-прежнему сохраняя надежду на то, что Люсьен вернется и все станет как раньше, хотя с каждым днем надежда эта истончалась. Сайлас тоже не приходил, и Софи старалась переключиться на работу, чтобы тоска не накидывалась на нее слишком яростно.

Приближался октябрь, и в преддверии Самайна покупателей стало больше. В последний день сентября Софи прибиралась на полках, расставляя по цветам ведьмины бутылочки с солью. Их они заготавливали прошлым вечером с Челси. Иногда она присоединялась к Софи и Серафине, и в последние дни они стали проводить больше времени втроем. Софи радовало, что присутствие других ведьм отвлекает ее от мрачных размышлений, но пустота внутри никуда не девалась.

С другой стороны, она и не становилась больше, поэтому Софи полагала, что жить с пустотой внутри не так уж страшно. Она думала о бабушке, которая, должно быть, точно так же просыпалась и засыпала наедине со своими мыслями. Ее все чаще интересовало, о чем она думала, как себя чувствовала – совсем одна в этом огромном доме.

Когда звякнул колокольчик, погруженная в размышления Софи даже не обернулась, но знакомый голос заставил ее встрепенуться.

– Хочешь, наложу на дом согревающие чары?

Обернувшись, Софи едва не выронила одну бутылочку, но быстро подхватила ее в воздухе и отодвинула подальше от края полки.

Сайлас, такой же болезненно бледный, весь в черном, с зачесанными назад волосами, которые словно успели немного отрасти за те несколько дней, что они не виделись, остановился в дверях и разглядывал ее с тем же выражением лица, какое было у него в их последнюю встречу. Софи растерялась, мгновенно забыв про заданный вопрос.

– Привет.

Уголки его губ дрогнули:

– Привет. У тебя очень холодно. Почему Люсьен не заколдовал дом? Он ведь должен такое уметь.

– Он ушел, – тихо ответила Софи, опустив взгляд.

– То есть как ушел? Он же твой фамильяр.

Софи поджала губы и, повернувшись обратно к полке, продолжила расставлять бутылочки.

– И он им остается. Но не думаю, что он будет появляться здесь так часто, как раньше. Осенью – это было… временно. Он объяснял мне, как все работает, и теперь его присутствие не требуется.

– Понятно. – В его голосе послышались незнакомые нотки, и это заставило ее снова обернуться, чтобы посмотреть на выражение его лица.

Сайлас подошел чуть ближе, но не пересекал какую-то негласную черту, словно ждал разрешения. Выглядел он обычно, но игривый прищур выдавал хорошее настроение.

– Я уже думала, что ты не придешь, – Софи решила хоть как-то разрядить обстановку, потому что Сайлас молча смотрел на нее. – Все в порядке?

– Да, теперь у нас много работы. Но я не мог не прийти. Я понимаю, что наши взаимоотношения… сложно назвать здоровыми. Но то, как я себя вел, никак не было связано с планом. Я мог выбрать другую стратегию, а этого… – Он шагнул к ней еще ближе и положил ладонь на щеку, улыбнувшись. – Этого мне просто захотелось. И я подумал… раз ты меня позвала, сможешь дать мне еще один шанс?

Софи помолчала, обдумывая услышанное. На самом деле она возвращалась к этим мыслям несколько раз за последнее время. К тому, что произошло и как Сайлас себя повел. Она не злилась на него ни секунды. Особенно после того, как увидела их с Томасом. Сайлас потерял все, когда был совсем ребенком, винил себя за случившееся с Алистером столько лет… разумеется, он пытался выслужиться перед человеком, который заменил ему семью. И он искренне верил, что поступает правильно, предавал самого себя, чтобы выполнить задание Томаса. Софи видела в нем что-то очень похожее на нее. Сайласу хотелось иметь рядом людей, ради которых он будет совершать подвиги и бороться. Разве можно винить его за это? В нем было столько света, которого он не видел, и не его вина, что этот свет оказался искажен кривым зеркалом.

– Я рада, что ты пришел, – ответила Софи, улыбнувшись.

На большее она пока что была не способна, но Сайлас ей нравился, и она была готова попробовать.

– Тогда… – Он прищурился. – Могу я рассчитывать на еще одно свидание? На этот раз настоящее. Я могу отвести тебя в любое место.