Женевьева Навроцкая – Артефакт для наследницы (страница 30)
Сайлас закрыл дверь и повернулся, чтобы снова открыть ее – уже на крыльцо дома, но вдруг она распахнулась сама. Только теперь стало понятно, что света нет и снаружи. Все фонари погасли, вдалеке слышались голоса немногочисленных соседей. На улице располагались в основном магазины, но некоторые их владельцы, так же как и Софи, жили там, где работали. На соседней улице начинались жилые дома, и, судя по тому, каким безжизненным и потускневшим все выглядело, света не было нигде. Дождь перестал лить, но все еще накрапывал, и небо было черным от туч.
Серафина поставила пакет на пол и вытащила из сумки небольшой фонарик, подсветив дверь. На пороге стояла Клэр. Она поморщилась от яркого света, прикрыв лицо перепачканной в крови ладонью, странно дернулась и схватилась за косяк.
Вручив фонарь Сайласу, Серафина поддержала ее под локоть.
– Что случилось?!
Клэр оперлась на ее руку, сделала несколько глубоких вдохов и спокойно проговорила:
– Надо занести в дом тело.
Сайлас пролез в щель между Клэр и дверным косяком. Он еще не понял, что произошло, но внутри словно закопошились черви. Мерзкие, липкие, с комочками грязи, забившейся в горло.
– Чье… тело? – услышал он глухой голос Серафины за спиной.
Не прислушиваясь к обрывкам разговора, Сайлас быстро спустился по лестнице, завернул за угол – и чуть не споткнулся о кота, идущего следом.
– Твою же мать! – Он провел по волосам рукой и стиснул пальцы у затылка.
Свет фонарика сначала выхватил связанного мужчину. Он лежал на траве ничком, не шевелясь. Неподалеку сидел Алистер. В его окровавленных пальцах была зажата сигарета, пепел падал прямо ему на ботинки. Он посмотрел на Сайласа и выпустил в холодный воздух облачко дыма.
– Ну давай, я чувствую, что у тебя на языке вертится очередная мерзкая колкость. Раньше ты на них не скупился.
Сайлас стиснул зубы, едва сдержавшись, чтобы не огрызнуться. Алистер всегда так справлялся с болью, и в этом не было ничего нового. Конечно, он был прав; у Сайласа проскользнула едкая мысль, что у Алистера наблюдается определенный паттерн в отношениях с учениками, но он бы никогда этого не озвучил. Обойдя его по кругу, он увидел накрытое мокрым пиджаком тело.
Ему доводилось видеть мертвецов – это неизбежно, когда живешь в криминальной среде. Сайлас сталкивался со смертью и раньше, но уже давно научился пресекать размышления об этом. Мертвых не вернуть – так зачем переживать из-за чьей-то смерти?
Но впервые за долгое время он ощутил досаду, словно у него забрали что-то очень ценное еще до того, как он успел это рассмотреть.
Он присел на корточки рядом с Алистером и осторожно потянул пиджак на себя.
Бледные щеки покрывала засохшая кровь. Разрез на горле уже не кровоточил, но бурым пятном выделялся на фоне светлой кожи. Волосы слиплись, несколько завитков все еще трепал ветер.
– Как это случилось? – тихо спросил он, накрыв ее пиджаком и усевшись рядом с Алистером. Тот протянул ему пачку сигарет, но Сайлас покачал головой. Наверное, сейчас он бы не отказался от виски.
– Клэр сказала, что этот болтал какую-то религиозную чушь, прежде чем убить ее. – Алистер кивнул на лежащего мужчину. – Он был нотариусом Агаты. Сказал, что кто-то ему угрожает. Остальное я не понял.
– Какого хрена вы тут сидите?! – из-за угла появилась Клэр. – А вдруг кто-то пройдет мимо? Быстро поднимайте задницы!
За ней появилась Серафина, забрала у Сайласа свой фонарик и с причитаниями начала бродить по заднему двору, разглядывая следы крови. Клэр бросила взгляд на тело Софи и, всхлипнув, быстро отвернулась.
– А где Люсьен? – вспомнил Сайлас.
Фамильяра действительно нигде не было видно. Неужели сбежал, как только хозяйка испустила дух? У нее же не было наследников – значит, после ее смерти он освобождался от службы.
Алистер поднялся с земли и, подойдя к мужчине, пихнул его ногой в плечо, чтобы перевернуть.
Помятое грязное лицо тоже было в крови, но совсем немного. Скорее всего, ударился при падении. Он был невысоким, поэтому Алистер с Серафиной легко подхватили его с двух сторон и поволокли в дом. За ними, обхватив себя руками, побрела Клэр. Сайлас проводил их взглядом и поменял положение, упершись одним коленом в мокрую землю.
Он задумался, убрать ли пиджак или нести ее прямо так. Пока он размышлял, кот подошел к Софи с другой стороны и начал что-то ковырять лапой у нее под боком. Сайлас перегнулся через тело и увидел, что привлекло внимание животного.
Окоченевшие пальцы сжимали темный шнурок, на конце которого был закреплен мешочек с вышитым серебряной нитью полумесяцем, еле мерцающим в темноте. Скорее всего, Софи сама заколдовала нить, поэтому свечение было таким слабым…
Она вышла, чтобы догнать его. Вот же… гадство.
Сайлас осторожно потянул за шнурок, и тот легко выскользнул из мокрых пальцев. Он смотрел на амулет несколько мгновений, после чего быстро убрал его в карман. Сейчас на это нет времени.
Трава сзади зашелестела, но он отмахнулся.
– Не думаю, что мне нужна помощь, – пробормотал он.
В ответ послышалось рычание, и Сайлас замер с рукой в кармане. Он слышал, что в захолустных городках при отключении электричества из лесов может вылезать всякая живность. В северных штатах еще и находилась самая большая коммуна оборотней, а здесь пахло кровью. Но кот не вел себя так, будто перед ним стоял дикий зверь, поэтому Сайлас все же опасливо обернулся. На него смотрели два знакомых черных глаза, только это был не фейри, а огромная гончая с выпирающими ребрами. Из приоткрытой пасти шел пар, с белой шерсти на землю капала вода, и трава тут же чернела, рассыпаясь в труху.
Гончая подошла к Сайласу и ощерилась, показав огромные клыки. Он медленно поднялся на ноги и, пятясь, отошел от Софи. Кот побежал за ним следом и уцепился за штанину, жалобно мяукнув. Сайлас, не думая, подхватил его на руки и почти уткнулся спиной в колючий куст.
Псина стащила зубами пиджак, пихнула носом голову Софи и с тихим скулежом улеглась, положив лапы ей поперек груди. Вода стекала с нее ручьями, но тело Софи не обугливалось, как трава, а, наоборот, наливалось свечением. Когда смотреть стало невозможно, Сайлас зажмурился и отвернулся, прижав к себе кота. Кажется, прошло несколько минут, прежде чем он смог открыть глаза.
Обернувшись, он увидел скорчившегося на траве Люсьена.
Выглядел тот хуже трупа и что-то бормотал, давясь текущей изо рта черной жижей. Сайлас опасливо приблизился к нему и услышал странное бормотание на смеси английского и какой-то тарабарщины:
– Поймал.
Сайлас перевел взгляд на Софи – и уронил кота, за что тот наградил его очередной царапиной. Но боль отошла на задний план, потому что Софи – мертвая Софи! – внезапно открыла глаза, хватая ртом воздух.
От накатившего облегчения у Сайласа с плеч будто упала гора.
Снова присев рядом с ней, он позволил себе на секунду сжать ее руку, и холодные пальцы вдруг слабо шевельнулись, оставив влажный след на его ладони. Сайлас осторожно поднял ее, прижимая к себе.
О том, что это прикосновение было похоже на необдуманный шаг посреди замерзшего озера, после которого остается лишь тонуть, задыхаясь и теряя опору, он решил подумать позже.
Сайлас давно уяснил, что проблемы надо решать по мере поступления. И среди всех проблем, связанных с этой девчонкой, эту едва ли можно назвать первостепенной.