Женева Ли – Второй обряд (страница 1)

Женева Ли

Второй обряд

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Тея

― Ты должна выбраться отсюда, ― объявила Оливия, входя в мамину палату. Она еще не переоделась после репетиции, поверх колготок были надеты вязаные гетры. В руках она держала букет свежих цветов.

― Сегодня воскресенье? ― спросила я, пытаясь понять, куда делись пятница и суббота.

― Да! И это доказывает мою точку зрения. ― Оливия заняла руки, заменяя завянувшие цветы свежими. Она поправила несколько цветков, затем повернулась и улыбнулась моей маме. ― Привет, мама Мельбурн.

Мама ничего не ответила. Она не могла. Несмотря на то, что мама была в коме, Оливия все равно всегда здоровалась с ней.

Моя соседка по комнате села на стул рядом со мной, подтянув колени к груди.

― Серьезно, Тея. Она бы не хотела, чтобы ты сидела здесь вот так. Тебе нужно выйти. Увидеть мир.

Я поморщилась. Я как раз этим и занималась, когда мне позвонили и сообщили, что с мамой что-то случилось. За последние четыре недели я не видела ничего, кроме этой комнаты. Прошел месяц с тех пор, как я оставила Джулиана в Париже. Я была в больнице практически постоянно с тех пор, как сошла с самолета в Сан-Франциско. Дни начали сливаться воедино, но я не была готова признать, что моя подруга права.

― Ладно, я выбрала слова неудачно, ― быстро сказала она. ― Но, милая, это не ты лежишь на больничной койке.

― Я знаю это, ― огрызнулась я. Чувство вины мгновенно охватило меня. И Оливия, и Таннер бывали здесь так часто, насколько это было возможно, а я вела себя как стерва. ― Мне жаль. Я просто хочу, чтобы она очнулась.

― Я тоже, милая. ― Она сжала мое плечо, и на мгновение я вспомнила о Жаклин.

― Лучше бы я не уезжала, ― призналась я. ― Не стоило бросать ее и ехать за каким-то придурком, которого я едва знаю, в Париж.

― Ну, ты уехала, ― нетерпеливо сказала она.

Я перевела на нее удивленный взгляд.

― Прости. ― Она вздохнула. ― Просто, даже если ты будешь продолжать корить себя за это, ничего не изменится.

― Знаю. Именно поэтому я сейчас здесь.

― Ты ничего не можешь для нее сделать, Тея. Пока она в таком состоянии. Ты знаешь, что сказали врачи.

Проблема была в том, что врачи мало что сказали. Что бы ни случилось с моей матерью, для них это было такой же загадкой, как и для меня. Не то чтобы мы беспокоились только о коме. Нет, это было бы просто. Никто не мог понять, почему она не приходит в себя, а поскольку никто не знал, почему это произошло и как долго она пробудет в таком состоянии, я была полна решимости быть здесь, когда она очнется.

Не успела я напомнить об этом Оливии, как нас прервал деловитый стук в дверь. Доктор Ривз, врач, который вел маму, вошел с ее картой. Увидев, что я не одна, он ослепительно улыбнулся.

Оливия пересела в своем кресле, опустив ноги и выпрямившись.

― Добрый день, доктор.

― Рад тебя видеть, Оливия. ― Он кивнул на свежие цветы. ― Ты такой хороший друг. Тебе повезло, что она у тебя есть, Тея.

― Знаю, ― проворчала я. Я едва сдержала желание закатить глаза. Оливия запала на доктора Ривза и выучила его расписание. В основном она забегала, когда могла, чтобы принести мне свежую одежду или кофе, но каждое воскресенье она была здесь как часы, чтобы пофлиртовать с лечащим врачом.

― Я пыталась убедить Тею, что ей нужно сделать перерыв, ― сказала Оливия, трепеща ресницами.

― Я делаю перерывы.

― Перерывы на туалет не считаются, ― сообщила она мне, все еще глядя на доктора Ривза. ― Не считаются?

― Боюсь, она права, ― мягко сказал врач. ― Я хочу повторить некоторые снимки, которые мы делали твоей маме на прошлой неделе. Вы можете сходить пообедать.

Мой взгляд метался между ними.

― Вы двое это спланировали?

― Отчаянные времена, ― сказала Оливия. Она поднялась на ноги и бросила мне пальто.

Я поймала его, нахмурившись. Должно быть, я выгляжу очень жалко, если доктор выгоняет меня из больницы.

― Сколько времени займут обследования?

― Пару часов, ― сказал он.

― И если она…

― Мы сразу же позвоним тебе, если что-то изменится, ― прервал он меня.

Да, они все продумали. Я нехотя поднялась на ноги и подошла к маминой кровати. Осторожно обойдя трубки и провода, подсоединенные к дюжине аппаратов, контролирующих пульс, сердцебиение, уровень кислорода, кровяное давление и кто знает, что еще, я поцеловала ее в лоб.

― Я скоро вернусь.

Я повернулась как раз вовремя, чтобы увидеть обеспокоенное выражение лица Оливии. Она быстро натянула улыбку.

― Давай уведем тебя отсюда.

Она взяла меня за руку и вывела из больничной палаты. Оливия направила нас к лифту с четким ощущением цели.

― Мы могли бы перекусить в кафетерии, ― предложила я. Технически это означало, что я выйду из палаты.

Но она простонала.

― Нет. Ты вся моя на ближайшие два часа.

Я открыла рот, чтобы возразить, но она подняла руку.

― Ты слышала, что он сказал. Ее там даже не будет. Кроме того, на углу есть новая забегаловка с буррито. — Она нажала кнопку первого этажа, все еще держа меня за руку. Я подозревала, что она опасалась моего побега.

Было странно выходить через раздвижные стеклянные двери больницы на тротуар. По калифорнийским меркам в Сан-Франциско стояла холодная погода. Я застегнула пальто, едва не столкнувшись с проходящей мимо парой.

― Извините, ― пробормотала я, когда они отпрянули в сторону.

Мужчина выглядел раздраженным, но его девушка улыбнулась.

― Все в порядке. Счастливых праздников.

Я не смогла ничего ответить, поэтому кивнула. Но они уже шли, держа в руках бумажные пакеты с рождественскими покупками. Я наблюдала, как мужчина остановился, чтобы взять пакеты, которые она несла. Он перевесил их на другое предплечье и взял ее за руку. Сердце защемило, и я отвернулась, чтобы понять, что вся улица заполнена парами и семьями, отправившимися за покупками.

― Давай купим буррито, ― пробормотала я.

Оливия сочувственно улыбнулась, потянув меня за собой по улице.

― Пойдем. Давай заедим наши чувства.

С гуакамоле и сметаной мои чувства оказались весьма неплохими на вкус. К тому времени, когда мы доели наши огромные буррито, я почувствовала себя лучше. Но я не собиралась признаваться в этом Оливии. Она захочет это повторить.

― Спасибо, ― сказала я, когда мы вышли из ресторана. ― Думаю, мне лучше…

― У нас еще есть час, ― сообщила она мне. ― Пока даже не думай возвращаться.

― Хорошо. — С каждой минутой становилось все холоднее, и мы прижимались друг к другу, пока шли. На углу через дорогу я заметила мужчину, который наблюдал за нами. Даже отсюда его глаза казались слишком темными. Неужели мы привлекли внимание вампира?

Или мне просто хотелось, чтобы так и было? Часть меня фантазировала, что меня затащат обратно в мир, из которого я сбежала. Как отреагирует Джулиан, если узнает, что на меня напал кто-то его вида? И будет ли ему вообще до этого дело? Если он говорил правду ― что мне лучше держаться подальше от его мира, ― то, возможно, да. По мере того как проходили дни без каких-либо контактов, я начала понимать, что ему все равно. Это была отговорка. Правда заключалась в том, что я никогда не впишусь в его непристойно богатый мир.

На другой стороне улицы незнакомец продолжал смотреть на нас, пока мы шли параллельно ему. Отсюда я могла видеть две черные пустоты на месте его глаз. Меня пронзила тошнотворная дрожь.

Он был вампиром.

― Тея, что ты говоришь? ― Оливия прервала мои мысли, настойчиво потянув меня за руку.

― А? ― Я взглянула на нее. Потом вспомнила о вампире. Обернувшись, я обнаружила, что он исчез.

― Давай зайдем, ― сказала Оливия вместо того, чтобы повторить то, что она сказала, и потянула меня в сторону лавки, мимо которой мы проходили.