Женева Ли – Второй обряд (страница 4)

― О, вы, милые, обычные мальчики, вам со мной не справиться. — Она устремила на них свой взгляд. ― Идите домой, проспитесь, а завтра помогите своим матерям.

Они растерянно моргнули, но медленно повернулись и направились обратно на улицы Парижа. Выйдя из клуба, мы смотрели, как они расходятся, каждый рассказывая о своих уважаемых матерях.

― У них не было ни единого шанса, ― сухо сказал я.

Жаклин налетела на меня так быстро, что я не успел среагировать, пока ее ладонь не столкнулась с моей щекой. Я упал на спину, испытывая жгучую боль от ее пощечины.

― И у тебя тоже, ― обвинила она. ― О чем ты думал? Если бы Себастьян не позвонил…

― Когда вы двое стали лучшими друзьями? ― Я продолжал массировать щеку. Несмотря на ее недавнюю демонстрацию, я забыл, насколько она чертовски сильна.

― У нас общая цель: сохранить жизнь твоей упрямой заднице. ― Она схватила меня за пиджак и подняла. ― Я отвезу тебя домой.

Спорить с ней было бессмысленно, хотя дом был последним местом, где я хотел оказаться. Какой смысл говорить ей то, что она и так знала?

Что куда бы я ни посмотрел, я видел Тею.

Клянусь, я до сих пор чувствовал ее запах.

Я едва не разнес это место на части, пытаясь стереть ее из памяти.

Жаклин не была слепой, но это не означало, что в последний месяц она была очень понимающей. Она высказала свое мнение о моем решении, когда забирала Тею и помогала ей собраться. С тех пор ее позицию ничто не изменило.

Мы шли в молчании, когда солнце начало подниматься. Теперь, когда я выпил немного крови, я чувствовал себя лучше физически ― за исключением зияющей дыры на месте сердца. Что бы я ни делал, ничто не могло ее заполнить. Это была гноящаяся рана, которую никто не видел. Каждый вздох, каждый шаг, каждый момент я чувствовал это.

Ее отсутствие.

Хьюз встретил нас у дверей дома, уже одетый. Его губы сжались, когда он оценил мой внешний вид, но он ничего не сказал.

― Доброе утро, ― чопорно поприветствовал я его. Я стянул с себя шерстяное пальто, порванное в нескольких местах, и передал ему.

― Должен ли я… ― Он осмотрел пальто и, похоже, решил, что оно не подлежит ремонту. ― Я распоряжусь, чтобы доставили новое.

Я направился к лестнице, но он окликнул меня.

― Ваша комната в том виде, в каком вы ее оставили, согласно вашей просьбе.

К черту. Я не собирался дожидаться, что скажет Жаклин по этому поводу. Я снял с себя рубашку, поднимаясь дальше по лестнице. Она следовала за мной по пятам.

Она ничего не сказала, когда мы вошли в спальню ― или то, что от нее осталось. Стулья были разломаны, картины валялись на полу, кровать уничтожена. В порыве отчаяния я попытался стереть воспоминания о Тее, но дело было не в предметах. Она пропитала стены, пол, сам воздух. Я не мог убежать от нее. Куда бы я ни пошел. Я понял это, впустую потратив время в Пигаль.

Но здесь я не только не мог от нее убежать. Я не мог ее игнорировать.

Я опустился на остатки стула и подобрал шарф, который все еще хранил ее запах. Сжав его в кулак, я ждал, когда моя лучшая подруга нарушит молчание.

Она открыла рот, сделала один успокаивающий вдох и бросила на меня яростный взгляд.

― Я вложила много усилий в этот дом.

Об этом я не подумал.

― Прости.

― Что ты делаешь? ― спросила она, пытаясь присесть рядом со мной. Потом сдалась и нависла надо мной. ― Ты порвал с ней отношения.

― Я знаю, ― с горечью сказал я.

― Если у тебя остались чувства…

― Она моя пара! ― прорычал я.

― Полагаю, это подтверждение. — Ее ноздри затрепетали, и она скрестила руки. ― Так в чем проблема? В твоей семье? В девственности?

― Для начала.

― Иногда мне хочется, чтобы у тебя было воображение. ― Она покачала головой. ― Есть способы обойти это. Нужно просто раскинуть мозгами.

― Я не могу, ― сказал я сквозь стиснутые зубы.

Она прищелкнула языком.

― Ты имеешь в виду, что не хочешь.

― Я имею в виду, что не могу, ― громко сказал я. ― Каждая клетка моего тела хочет броситься к ней. Я не уверен, как долго еще смогу сопротивляться.

― И каков твой план? Убить себя, чтобы не поддаваться искушению? ― потребовала она.

Я поднял к ней лицо, на котором был написан мой ответ.

Жаклин замерла, ее гнев сменился опустошением.

― Как? Почему? ― Она тряхнула головой, чтобы прогнать мысли. ― Как ты мог просто сдаться? Что почувствует Тея, если узнает, что ты скорее умрешь, чем будешь с ней?

― Ты думаешь, у меня есть выбор? ― прошептал я. По какой-то причине эта мысль показалась мне еще хуже.

― Что случилось?

― Совет навестил меня. Они дали мне один шанс спасти ее жизнь. Ценой было расставание.

Жаклин покачала головой.

― Ты действительно веришь, что они ее убьют?

― В разговоре прозвучало слово казнь.

― И ты убил ее сам вместо этого?

― Я спас ее, ― прорычал я.

― И какой ценой? Какой смысл жить, если внутри тебя пусто?

Я повесил голову.

― У меня не было выбора.

― У тебя был. И до сих пор есть.

― О чем ты говоришь? ― пробормотал я.

― Джулиан! ― Она выкрикнула мое имя. ― Тащи свою задницу в Калифорнию.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Камилла

В понедельник раздался звонок, который я ждала с вечера в опере. Прошел месяц с момента нашего нападения на привилегированную вампирскую элиту, и за этот месяц Джулиан не сделал… ничего.

Это было жалко.

Но теперь, если верить моему информатору, мой дорогой близнец наконец-то отправился за своей смертной. На частном самолете нашей семьи выполнялся рейс из Парижа в Сан-Франциско.

Он продержался дольше, чем я ожидала, учитывая слухи, которые до меня доходили. Казалось, он был практически привязан к этому жалкому созданию. Я была шокирована, когда он влюбился в нее, вместо того чтобы взять то, чего он так явно хотел. Она была человеком. Она принадлежала ему, а он просто отпустил ее. Может, он стал мягче? Похоже, вся моя семья стала такой ― в этом и была проблема.

Пришло время проснуться.

Я припарковалась напротив его парижского дома и подождала, пока приедет машина, чтобы отвезти его в аэропорт. Доверьтесь Жаклин, если вам надо убедить его действовать. Уговаривать брата ― вот все, на что она была способна.

Джулиан уехал, взяв с собой лишь небольшую дорожную сумку. Он выглядел хуже, чем в ту кровавую ночь в Парижской опере. Тогда он был смертельно опасен и убил нескольких моих товарищей. Но он также был беспощадным, движимым жаждой крови ― ошибка, которая едва не стоила ему жизни и заставила меня вмешаться.