Женева Ли – Предвестник (страница 8)

Наконец, все еще подвывая от смеха, Кирен поднимается на ноги. Он отряхивает снег со своего плаща и снежинки, припорошившие его темные волосы. В уголках его карих глаз собираются морщинки.

— Почему ему можно называть тебя…

— Даже не заканчивай этот вопрос! — предупреждаю я.

Он поднимает ладони.

— Сдаюсь. — Его губы дергаются, словно он снова хочет приплести мой будущий титул. — Идем?

Его сдержанность — маленькое чудо.

— По всему городу разбросаны потерны³. — Он указывает на арочный проем, вырезанный в каменной стене у ворот; изнутри исходит водоворот синего света. — Слышал, некоторые из них нуждаются в ремонте, но мы можем воспользоваться одной из рабочих и отправиться, куда захочешь.

Я морщу нос. Разумеется, в городе такого размера орден Велезонта создал множество связанных порталов, но мне никогда не нравилось, что перемещение через потерну ощущается так, как будто тебя окатывают ледяной водой, такой холодной, что она пробирает до самых костей.

— Давай пройдемся пешком.

Кирен не спорит со мной, даже когда одна из стражниц у сторожки умоляет нас передумать. Учитывая, как долго она открывает ворота, и тот факт, что экипажи вышли из моды, если не считать официальных мероприятий, подозреваю, эта женщина просто забыла, как ими управлять.

За воротами замка открывается широкий проспект, застроенный частными поместьями. Все они имеют одинаковый фасад из черного мрамора, с вытравленными в камне золотыми линиями и звездами, тянущимися к куполообразным стеклянным крышам. Особняки с колоннами, заборами и фонтанами надменно взирают на город внизу; каждый из них размером с чье-то раздутое эго. У всех ворот дежурят часовые, на их форме красуется рогатый волк — герб ордена Мариус, словно богатство за коваными решетками заслуживает защиты насмерть.

Пока я разглядываю поместья, ветер пощипывает мои щеки, и я поднимаю повыше воротрик своего плаща с меховой отделкой.

— Они почти такие же огромные, как дворец.

— Дома для младших членов королевской семьи, — шепчет Кирен, чтобы не услышал стоящий неподалеку охранник. — Тех, за кем королю нужно приглядывать.

С которыми он не хочет жить в собственной резиденции. Это не особняки. Это позолоченные клетки для королевских заложников.

— В Уинтуре все такие богатеи?

Я знаю, что пялюсь, но ничего не могу с собой поделать.

— Вряд ли. — Фыркает он. — Но у короля полно любимчиков в других орденах.

— Не представляю, как можно променять Дамалис на это, — признаюсь я.

— Жить здесь по его приглашению считается честью, — хрипло говорит он. Его расчетливый взгляд, словно костяшки домино, падает на раскинувшиеся перед нами поместья.

Получить такой дом — именно та честь, которая могла бы привлечь внимание моей обычно витающей в облаках сестры.

Я хмурюсь.

— На самом деле, ты бы ведь не переехал сюда жить.

Он резко поворачивает ко мне голову.

— Нет.

Но он бы переехал. Мы оба знаем, что моя сестра предпочла бы жить в столице. И почему люди всегда пытаются измениться ради любви?

На некоторых домах красуются символы других орденов. Мы проходим мимо зданий, отмеченных гербами ордена Каликса, Леонтии и даже Мариуса.

— Мы что, единственная линия покровителей, у которой нет поместья достаточно близко, чтобы лизать королю жопу по первому требованию? — спрашиваю я, когда мы подходим к воротам с гидрой ордена Велезонта.

— К сожалению, да, — отвечает он.

Несколькими улицами ниже величественные особняки сменяются рядами элегантных таунхаусов, выстроенных в шеренгу, как трофеи. Их фасады по-прежнему темного цвета, в знак почтения к Звездам, но вместо черного мрамора здесь обычный камень, а вместо настоящего золота просто краска. Вся столица окутана тьмой, которую нарушают лишь позолоченные линии и стеклянные купола. Создается впечатление, что город застрял в бесконечной ночи, даже в полдень. Это совсем не похоже на простые деревянные постройки и светлые усадьбы Дамалиса. Хотя везде мы используем тяжелые портьеры и пологи, чтобы защитить небо от нашего светового загрязнения. Знак уважения к Звездам.

Стражники патрулируют улицы. Здесь охраны меньше, чем возле дворца, но я чувствую, как они нас оценивают.

На ходу Кирен вертит в руках резной кусочек кости, привычно обводя большим пальцем выгравированного на нем пегаса. Он болтает без умолку, пока я впитываю в себя город, и делится всем, что знает о столице. А знает он, судя по всему, дохрена. Он приезжал сюда с Бродериком в прошлом году, когда мой брат присутствовал на своем первом ежегодном заседании совета в качестве покровителя.

Кирен обращает мое внимание на то, что город выстроен ярусами, подобно возвышающейся на его вершине Астролатории, и спускается вниз соответственно уровням власти. На самом верху находятся весперы, потому что тот, кто первым читает Звезды, имеет все рычаги влияния. За ними следуют сам король и его дворец, чтобы контролировать весперов и их знания. Затем идут покровители, аристократы, богатеи и те, кто их обслуживает, а на самом дне — бедолаги, на которых вся эта система на самом деле держится.

— Разве хотя бы Астролатория не должна быть открытой для всех? — Это кажется несправедливым.

— Это стратегический ход, — говорит он, ведя меня к шумному городскому кварталу. — Плачущие Сестры предотвращают атаки со стороны моря.

Я закатываю глаза. Так вот почему я прошлой ночью чуть не сдохла от холода? Потому что водопады служат дополнительной защитой для и без того самого неприступного места в Антаресе?

— Нас никто не атаковал со времен Последней Войны.

Конечно, обычно так оно и бывает.

По его лицу пробегает тень, но он пожимает плечами, и она исчезает.

За богатым жилым районом города начинается широкая главная улица, по обе стороны которой тянутся магазины, таверны, кофейни и рестораны. Из их дверей вываливаются покупатели с висящими на руках пакетами и нагруженные свертками из крафтовой бумаги.

Утреннее солнце играет на драгоценностях, выставленных в ближайшей витрине. Перстни с ядом, с открытыми изящными застежками, демонстрирующие скрытые отсеки; у них изящный дизайн, они изготовлены для двора, но на званых ужинах смертоносны. Рядом с ними видна трость, инкрустированная драгоценными камнями и скрывающая в себе кинжал.

Может быть, именно поэтому Бродерик не хочет, чтобы кто-то из нас отправлялся исследовать Уинтур в одиночку. Здесь вещи, выглядящие красиво, могут быть смертельным оружием. Даже украшения сделаны для тех, у кого слишком много денег и еще больше врагов.

И хотя я не страдаю ни от одной из этих проблем, мне все равно становится не по себе наблюдать все это. Как и все, я слышала разные истории о загадочных или внезапных смертях, которые, похоже, преследуют определенные родословные. В основном орден Каликса, хотя, судя по всему, от того же страдает и орден Велезонта. Полагаю, когда ты контролируешь всю торговлю и транспорт, ты наживаешь себе массу врагов, даже среди собственных родственников.

Следующий магазин менее опасен, в нем лишь торгуют самой модной одеждой. Бархатный плащ с соответствующими ему вышитыми перчатками, кожаные бриджи, кружевные, далекие от скромности, платья с высокими воротниками.

К тому моменту, когда мне приходится оттаскивать Кирена от витрины с корсетами и кружевным бельем, я немного расслабляюсь, несмотря на покалывание на затылке от ощущения, будто за нами наблюдают часовые, дежурящие в каждом городском квартале.

— Посмотри на это.

Он с тоской разглядывает новую астролябию, с дисковым механизмом, который отправляет и принимает сообщения. Его собственная настолько стара, что может послать только простой сигнал призыва.

Я наклоняюсь ближе, чтобы прочитать ценник, пальцами нащупывая в кармане несколько серебряных крон, но чуть не давлюсь от заоблачной цены.

— За эти деньги можно купить один из домов за пределами дворца!

— Значит, я не найду ее в своем сапоге на Двенадцатидневье⁴? — дразнит он.

— Может быть, лет через двести или триста.

Потому что именно столько времени мне понадобится, чтобы накопить на нее, но он лишь смеется.

— Вон там Икарос. — Кирен тычет пальцем в стекло, указывая на модельку, спрятанную в витрине и широко улыбаясь мне. — Только подумай, завтра к этому времени ты уже будешь носить эту метку.

От этих слов у меня сводит живот. Эти модели — трехмерные версии созвездий, которые я видела вытравленными⁵ в нишах Королевской Астролатории прошлой ночью. Моя метка будет больше похожа на те гравюры. Звезды сами выберут, где выжечь ее на моей плоти. Если только прошлой ночью я не проебала все шансы получить ее. Что, если Звезды откажутся наделить меня силой, так же как я отказалась убить осцена? Я отгоняю эту мысль. Нет смысла зацикливаться на том, что уже произошло.

— Пошли дальше. — Я дергаю его за рукав, желая заполнить дыру, которую прожгли нервы в моем желудке. — Я хочу жрать.

Его глаза расширяются:

— Как ты можешь снова хотеть есть?

— Я гастрономически амбициозна.

А еще я просто заедаю стресс.

Он фыркает, затем окидывает взглядом улицу, хватает меня за руку и тащит к ближайшей кофейне. Мы встаем в небольшую очередь клиентов, ожидающих возможности сделать заказ. Передо мной топчется мужчина, он так заламывает руки, словно у него начинается паника еще до того, как он успеет сделать заказ. Его партнер успокаивающе проводит рукой по его предплечью, а затем переплетает свои пальцы с его. Остальные в очереди кажутся не менее взвинченными.