Женева Ли – Предвестник (страница 3)

— Следующий.

Но шаг вперед никто не делает. После поспешного бегства первого парня, несколько человек даже пятятся назад, позабыв о холоде.

Завтра мы все станем свидетелями Инициации друг друга — ритуала-церемонии, когда мы получаем унаследованную от Звезд силу. Однако Инициация не просто вручает тебе магию. Вот почему ночь накануне принято проводить в одиночестве — чтобы выразить должное почтение. Что бы это, блядь, ни значило. Бродерик сказал мне лишь одно: то, что произойдет сегодня ночью, останется между тобой и Звездами. Еще он сказал, что я должна показать, что готова отбросить то, кем я являюсь, и стать тем, кто им нужен.

Раньше меня это не пугало. Теперь я жалею, что не вытрясла из него больше информации.

Потому что Инициация лишь разжигает магический уголек в нашей крови. Он тлеет незаметно и пробуждается по собственному расписанию в течение последующих месяцев. Если вообще пробуждается.

Пока сила не проявится полностью, любые ноктиметрические узоры, которые мы пытаемся создать, в наших руках практически бесполезны. Или, что еще хуже, они оборачиваются против нас. Возможно, именно поэтому мне в голову вбивали понятия долга и ответственности с тех самых пор, как только я начала понимать, как все устроено. Сейчас я не так уж и уверена, что вообще хочу пробуждения своей магии.

Но лучше делать что угодно, чем торчать здесь хоть на минуту дольше. Я почти примерзла к камню, но все же делаю шаг вперед, один, затем другой. Подошвы ног колет тысячами иголок.

Веспер изучает меня, и ее глаза слегка сужаются.

— Орден?

— Икарос. — Я вздергиваю подбородок и сжимаю челюсти, чтобы не стучали зубы.

Ее взгляд останавливается на мне, словно она видит даже грязь, которая обычно забивается мне под ногти.

— Имя?

— Арден Икарос. — Мое дыхание туманом клубится вокруг моего имени.

— Следуйте за мной, леди Икарос. — Веспер делает шаг в сторону, кивком разрешая мне войти.

— Она из линии покровителей, — шепчет кто-то позади меня, в голосе сквозит внезапный интерес. Моя фамилия меняет весь расклад.

Для них.

Я не оборачиваюсь, чтобы посмотреть, кто это сказал. Даже если часть меня хочет увидеть лицо Мисс Троюродной Сестры. Вместо этого я расправляю плечи и чеканным шагом вхожу внутрь, игнорируя протест тела против резких движений.

Возможно, я не так красива или богата, как другие. Но чего мне не занимать, так это здравого смысла, чтобы убраться, блядь, с этого холода.

Меня вознаграждает медленное тепло встроенных в пол нагревательных камней. Оно проникает в онемевшие ступни, растекается по коже и оседает в напряженных мышцах. Веспер закрывает дверь и задвигает засов, запирая остальных снаружи. Или меня внутри. Похоже, Рену не терпелось вырваться отсюда.

Нет. Об этом я думать не буду.

— Сюда. — Она легко скользит через вестибюль к повороту коридора.

Я не оттаяла даже наполовину, поэтому едва поспеваю за ее быстрым шагом. Но все равно стараюсь, ведь остальные застряли на холоде, пока я не закончу. Было бы досадно отправить Блонди домой всего с девятью пальцами на ногах.

Я делаю несколько шагов и замираю как вкопанная. На этот раз, чтобы поглазеть.

Лунный свет льется через стеклянный потолок Астролатории — стекло нужно, чтобы весперы могли наблюдать за Звездами, а Звезды могли в ответ следить за ними. Торшеры, освещающие коридор, мерцают пойманным светом звезд. Их слабое сияние выхватывает золотые осколки, инкрустированные в пол, отчего темный камень напоминает ночное небо.

Наша домашняя астролатория открыта для каждого жителя провинции Дамалис. В отличие от этой, наша деревенская и простая: каменные стены да остекленная крыша из листового стекла. Отец часто говорил нам, что, чем больше золота внутри астролатории, тем меньше в ней души.

В таком случае Королевская Астролатория является самым бездушным местом, в которое я когда-либо ступала.

Стоимость черного мрамора или вкрапленного в него золота, наверное, могла бы полностью покрыть весь долг нашего поместья и обеспечивать мою семью еще на век или два.

Когда мы подходим к ряду неглубоких ниш, вырезанных высоко в правой от нас, каменной стене здания, она замедляет шаг, давая мне время рассмотреть каждую из них.

В углублениях стен вырезаны созвездия, их точки и пересекающиеся линии покрыты сусальным золотом. По одному созвездию для каждого из первоначальных орденов-покровителей Антареса: многоголовая гидра ордена Велезонта, грациозная львица ордена Леонтии, переполненная чаша ордена Каликса, рогатый волк ордена Мариуса и пегас моего собственного ордена Икароса.

Проходя мимо почерневшей шестой ниши, я отвожу взгляд. Веспер тоже.

Коридор заканчивается винтовой лестницей, этаж за этажом, спирально, уходящей ярусами в небеса.

На каждом уровне мы проходим мимо инкрустированных золотом и драгоценными камнями дверей, с узорами на них, сложнее которых я в жизни не видела. Каждая следующая причудливее предыдущей — пока мы не добираемся до самого верха. Последняя дверь — это просто каменная плита, лишенная украшений, если не считать обычной ручки.

Идти больше некуда, но веспер не открывает ее. Вместо этого она лезет в складки своей мантии, и у меня перехватывает дыхание. Первый посвящаемый выглядел раздавленным, когда вернулся. Теперь моя очередь получить психологическую травму.

А ведь я умоляла брата передать, что больна, чтобы мы могли пропустить все это дерьмо.

Но она достает только маленький флакон с густой молочной субстанцией, оставляющей следы на небесно-голубом стекле. Улыбнувшись моему замешательству, она откупоривает крышку.

— Королевская обсерватория священное место, — объясняет она, обмакивая палец в масло. — Поклонись.

Я приседаю в неуклюжем реверансе, слишком нервничая, чтобы сделать это изящно, и опускаю глаза в пол. Она проводит линию на моем лбу, затем еще одну, пересекающую ее, затем еще и еще. Масло согревает кожу, пока она бормочет на странном, мелодичном языке, который я слышала всего пару раз в жизни. На свадьбах и других ритуалах. Когда наши местные весперы благословляли поля перед посевом. На похоронах моего отца.

— Войти в этот зал великая честь, — произносит она, отстраняясь. — Лишь те, кто готов посвятить свою жизнь защите магии, должны сделать это.

Выпрямляясь, я киваю.

Обряды и церемонии никогда не имели для меня особого значения. Работа на земле требует практической магии, а не древних суеверий. Но даже в Дамалисе полно тех, кто верит, будто Звезды ждут нашей преданности и покарают тех, кто пренебрегает ее проявлением. Именно поэтому каждый год перед началом магических работ мы проводим на полях ритуал плодородия. И именно поэтому никто не возмущается, если урожай все равно гибнет.

Однако, раз уж я здесь в качестве гостьи короля, я не могу рисковать и оскорблять кого-либо в королевском городе. Особенно, если Бродерик собирается найти себе богатую жену, а вместе с ней и спасение для нашего семейного поместья.

Веспер прячет флакон обратно в мантию. Но когда ее рука появляется снова, она не пуста.

В животе все обрывается, когда я смотрю на тонкий кинжал. Она протягивает его мне, и я неловко беру оружие. На серебряном лезвии выгравированы звезды и линии. Золотая рукоять усыпана сапфирами и бриллиантами, соединенными другими узорами. Это выглядит совершенно нелепо, но кинжал легкий, почти изящный, и ложится в ладонь так, будто был сделан специально для меня. Я переворачиваю его, словно надеюсь найти на обратной стороне инструкцию по применению.

— И что мне с этим делать? — спрашиваю я, продолжая разглядывать его и пытаясь осознать происходящее.

Я стою в Королевской Астролатории.

Где не слишком разговорчивая полужрица помазала меня маслом.

И только что вручила мне, блядь, нож.

Дыра в моем животе увеличивается.

— Сделай то, что должно, — тихо говорит она.

Я вспоминаю посвящаемого, который вытирал чистые руки. Вспоминаю те крохи информации, что о сегодняшней ночи выдал мне брат. Но именно тоскливая печаль в ее глазах — такой же взгляд был у моего отца во время сезонного забоя скота — точно подсказывает мне, что именно нужно сделать.

Да пошло оно все нахер.

И пошел нахер мой брат за то, что он вел себя так, будто этот обряд Прошения самый обычный ритуал.

Вообще-то девушку стоит предупреждать, если в вечерней программе предусмотрены ножи.

Веспер указывает на дверь перед нами, но не тянется к ручке.

Это проверка.

На этот раз я должна открыть ее сама. Я должна войти внутрь.

Или я могу развернуться и уйти. Она меня не остановит. Только не тогда, когда в моих руках нож.

— Я не… — Я проглатываю слова.

Она ласково кладет руку мне на плечо, подталкивая вперед.

— Помни, кто ты, Арден Икарос. — Она выделяет мою фамилию так же, как сделала это я сама снаружи Астролатории. Как будто мне нужно об этом напоминать. — А затем сделай то, что должно.

Ты — Икарос. Веди себя соответственно.

Я сжимаю кинжал. Слова Бродерика толкают меня к двери.

Неудивительно, что тот парень почти сбежал из Астролатории. Всю жизнь его растили, чтобы исцелять, а потом сунули в дверях нож. Орден Леонтии всегда казался самым близким к нашему.

До сегодняшнего дня.

Сегодня я вижу разницу между нами. Он, вероятно, не понял, зачем она дала ему этот кинжал. А я понимаю. Но в животе скапливается что-то мерзкое и кислое. Оно сжимается и скручивается, когда я касаюсь двери. Тяжелая плита с шипением распахивается и из нее веет потоком холодного воздуха. Я не решаюсь оглянуться, чтобы посмотреть, следует ли за мной веспер и не оборачиваюсь, когда дверь закрывается с тихим, но зловещим стуком.