Женева Ли – Предвестник (страница 25)

Она кажется меньше, чем за ужином, словно на нее уже начала давить тяжесть всего произошедшего. Тусклый свет комнаты играет на глубоком коричневом оттенке ее кожи; тугие кудри гладко зачесаны назад. Несколько прядей выбились, пушась у висков, ее лицо не выражает ничего, кроме мрачной решимости.

У сопровождающего ее мужчины нос почти такой же длинный, как его мертвенно-бледное лицо, а каштановые волосы коротко острижены, словно ему лень с ними возиться. В уголках его глаз залегло несколько морщинок, но в остальном он кажется слишком молодым, чтобы сопровождать королеву. Лента, накинутая на его плечи, расшита звездами. Его мантия выдает в нем веспера. Большинство покровителей ахают, склоняя головы, словно он в каком-то смысле важнее самой королевы. Я бросаю озадаченный взгляд на Бродерика, но он слишком занят тем, что пялится на него.

Покровитель ордена Велезонта вскакивает на ноги и низко кланяется.

— Для нас это большая честь, Верховный Веспер.

Он совсем не такой, как я ожидала. Впрочем, в Уинтуре ничего не оправдывает моих ожиданий.

— Что происходит? — я толкаю Бродерика под столом.

Мой брат наклоняется ближе и шепчет себе под нос:

— Верховный Веспер покидает Королевскую Астролаторию только по требованию Звезд. Должно быть, он увидел знамение.

Полагаю, то, что королю вырезали, блядь, сердце, вполне попадает под эту категорию.

Не может же он быть здесь из-за меня.

Верховный Веспер одаряет нас мягкой улыбкой, а затем кладет руку на плечо королевы.

— Я здесь лишь для того, чтобы в это трудное время поддержать Селестину.

Она сглатывает, но сохраняет самообладание. Верховный Веспер подводит ее к большому креслу на другой стороне стола и остается стоять за ее спиной, когда она садится.

— Благодарю, что пришли. — расправив плечи, она поочередно окидывает взглядом каждого из нас. Задерживается на мне, и я покорно опускаю голову.

Лучше поберечь безрассудство на потом.

— Виновник пойман? — обращаясь словно к ребенку, требовательно спрашивает мужчина с волосами с проседью, но гладкой, светло-коричневой кожей. На тыльной стороне его ладони поблескивает серебряная чаша. Орден Каликса. Естественно. Стоит только начать контролировать достаточно вещей, от которых зависят люди, и ты начинаешь думать, что контролируешь и их тоже.

Королева Селестина качает головой.

— Территорию проверили вдоль и поперек. У каждого входа стоит стража. Неясно, как убийца сбежал и как он вообще проник внутрь.

Прищурившись, покровитель ордена Каликса бросает взгляд в мою сторону.

— Правда неясно?

— Что вы хотите этим сказать? — спрашивает Бродерик, упираясь руками в полированную столешницу.

Тонкие губы покровителя ордена Каликса кривятся в злобной усмешке, обнажая крупные неровные передние зубы.

— Вы собираетесь защищать ведьму?

— Если вы имеете в виду мою сестру… — Бродерик осекается. Он делает глубокий вдох, прежде чем продолжить более размеренным голосом. — Какое отношение к убийству короля имеет моя сестра?

— Он был убит кинжалом с Инициации. — Покровитель ордена Велезонта растягивает каждое слово, сузив глаза и глядя на меня. Ужас тугим узлом сворачивается под моими ребрами. — Последней им пользовалась ваша сестра.

— А еще он пропал, — добавляет покровитель ордена Каликса, словно кража оружия может быть еще более тяжким преступлением.

— Серьезно, блядь? — выпаливаю я, и брат пинает меня под столом.

— Вы обвиняете мою семью в краже церемониального кинжала? Серьезно? — Бродерик усмехается, но бросает на меня косой взгляд.

— Нахрен он нам сдался? Землю им пахать? — спрашиваю я, и Бродерик снова пинает меня. На этот раз сильнее.

Покровитель ордена Каликса подается вперед.

— Он усыпан драгоценными камнями.

— И? — спрашивает Бродерик, не понимающий что они имеют ввиду.

Он еще не понял, но я поняла. Потому что это всегда витает в воздухе, маячит на заднем плане. С таким же успехом мы могли бы повесить себе на шею табличку.

Мы нищие.

— Поговорите со своей семьей, — выплевываю я в лицо покровителю ордена Каликса. — Ваш посвящаемый, Димитрий, пытался им меня убить. — Я в ярости перевожу взгляд на Инквизитора. — Скажи ему.

Но лицо Инквизитора остается каменной маской, пока покровитель ордена Каликса рычит:

— Никто из моей семьи не стал бы…

— Да как вы смеете, — обрывает его мой брат, ударяя кулаком по столу, словно до него наконец дошло оскорбление. Мило с его стороны, что в кои-то веки он вовремя подсуетился. — Вы обвиняете мою семью в убийстве нашего короля из-за каких-то сраных побрякушек, вы… вы…

— Джентльмены, — вмешивается королева Селестина. — Сегодня уже случилось достаточно мерзости. Мы здесь равны. Давайте вести себя соответственно.

Рядом с ней покровители орденов Леонтии и Велезонта обмениваются многозначительными взглядами, но молчат.

— Я лишь констатирую очевидное. — Покровитель ордена Каликса переключает свое внимание на королеву. — Звезды пытались предупредить нас. — Он тычет костлявым пальцем в мою сторону. — Мы наблюдаем рост числа набегов на нашу южную границу. Вы видели отчеты. Звезды отметили ее, как Предвестника, чтобы предупредить нас о грядущей войне.

— Они отметили ее как Равенелл, — поправляет Инквизитор.

На мгновение покровитель ордена Каликса замолкает, словно не уверен, стоит ли рисковать и возражать ему, несмотря на то, что Инквизитор вдвое моложе его.

— Да, ну независимо от того, из ордена Равенелл она, или нет, — произносит королева, — Инквизитор прав. Орден Икарос не стал бы красть кинжал.

Я прикусываю губу. Не воры. Про убийц она ничего не сказала.

— Но они прокляли ее, моя королева. Никто не получал метку ордена Равенелла уже больше пятисот лет. — Он качает головой, поглядывая на остальных в поисках поддержки. — Мы все знаем историю. А теперь король мертв?

Остальные начинают перешептываться, и Бродерик нервно ерзает на стуле.

Но королева Селестина поднимает руку, призывая зал к тишине.

— Не нам подвергать сомнению волю Звезд.

— Разумеется, вы правы, Ваше Величество. — Покровитель ордена Велезонта склоняет седую голову, пытаясь скользкой змеей втереться к ней в доверие. Догадываюсь, что такие, как он, доживают до преклонных лет только точно зная, чью задницу нужно вылизать.

— Почему именно сейчас? — спрашивает покровительница ордена Леонтии. Ее каштановые волосы все еще заплетены в длинную шелковистую косу, словно она только что встала с постели. Она бросает на меня сочувственный взгляд — целительница до мозга костей. — Поймите меня правильно, я не отрицаю, что это странно. Но то, что все это произошло за одну ночь, кажется слишком уж… удобным.

Честно говоря, я с ней согласна.

Но, конечно, вслух я этого не скажу.

— Единственное объяснение — это знак возвращения… — Начинает покровитель ордена Велезонта.

— Это вряд ли единственное объяснение. — Инквизитор обрывает его. — И я напомню вам, не все из нас здесь покровители.

Он имеет в виду меня. Я не покровитель. Я выпрямляюсь, гадая, о чем таком чуть не проболтался покровитель ордена Велезонта.

— Это мог быть кто-то с Затерянного Континента, — предполагает Бродерик. — Может, до них дошли слухи, что Антарес планирует строить там поселения.

— Если это так, — говорит покровитель ордена Каликса с презрительной усмешкой, — То это акт войны. И это все еще делает ее Предвестником. — Он снова тычет в меня пальцем, и мой самоконтроль дает трещину.

— Показывать пальцем невежливо, — чеканю я сквозь стиснутые зубы, чем привлекаю к себе всеобщее внимание. Бродерик откашливается, но я игнорирую его предупреждение. — С чего вы так распереживались из-за какого-то знамения? Люди часто воображают, что видят их.

Но покровитель ордена Каликса остается невозмутимым; его глазки-бусинки прищуриваются, разглядывая меня.

— Видимо, в Дамалисе не преподают историю.

— Видимо, я прогуляла тот день, когда мы изучали древние суеверия. — Может мне и суждено быть осужденной, но я точно не стану такой сукой, как он.

Инквизитор медлит, затем произносит:

— Предвестник предрек начало Последней Войны.

— И их не было уже пятьсот лет, — спокойно замечает покровительница ордена Леонтии. Она тянется и похлопывает королеву по руке. — Слухи можно пресечь в зародыше, пока дело не дошло до крайности. То, что произошло сегодня ночью — трагедия, но мы не должны допускать нового насилия.