Женева Ли – Предвестник (страница 23)
— Вы же знаете, что это всего лишь суеверия, так? — холодно спрашиваю я.
Уголок ее губ изгибается в ухмылке.
— Суеверия убивают больше людей, чем магия.
— Это угроза? — спрашиваю я.
— Это предупреждение. — Теперь на ее лице нет ни следа веселья, темные глаза сужаются. — Сиди тихо.
— Ну, я как раз собралась устроиться поудобнее. — Я падаю на кровать и хлопаю по подушке Инквизитора. — Думаете, он будет против?
Она фыркает и отворачивается.
— На твоем месте я бы переоделась. Будет лучше, если ты прикроешь эту метку.
Она хватает платье со стола и швыряет его в меня так резко, что оно прилетает мне прямо в лицо. Я слишком ошарашена, чтобы ответить, и она выходит, запирая за собой дверь.
Мне снится жидкое пламя и падающие черные перья. Люди, вопящие под багровым небом. Я чувствую приближение конца, и это жарче, чем огонь всех семи кругов ада. Кожа покрывается волдырями. Дым забивает горло, пока я не начинаю задыхаться. Я просыпаюсь, жадно хватая ртом воздух. Руки комкают чистые белые простыни, крики все еще эхом звенят в ушах.
Всего лишь сон, но клянусь, я чувствую на языке вкус пепла.
Крики становятся громче. Но я больше не сплю. Я вскакиваю с кровати, выглядываю в окно и вижу стражников, орущих друг на друга. Несколько человек срываются с места и исчезают из вида, когда во внутреннем дворе внизу вспыхивают огни.
Приглушенный крик из-за двери заставляет меня резко развернуться к ней.
Что-то происходит
Страх пробирается внутрь и затягивается на шее, как петля. Я снова поворачиваюсь к окну и вижу осцена, устроившегося на ближайшей башенке. Его массивное черное тело почти сливается с ночью. Он вытягивается и взлетает, но только затем, чтобы приземлиться на стену, соединяющую это крыло дворца с той башней.
— За окном сейчас никто не следит, — бормочу я, словно он может меня услышать.
Игнорируя тошноту, я отпираю окно и оцениваю зубчатую стену. Она достаточно широкая, чтобы я могла по ней пройти, — или сорваться и разбиться насмерть. Но если они идут за мной, я лучше сдохну, пытаясь сбежать, чем буду сидеть и ждать, пока они придут и убьют меня.
Я опираюсь руками на подоконник, жалея о том, что Вессика не принесла мне штаны. В них было бы куда проще. Ставлю на подоконник колено, заставляя себя не смотреть вниз, и цепляюсь за раму, чтобы подтянуться. В лицо бьет порыв ветра, хлеща волосами по глазам, но до стены совсем невысоко. Нужно просто отпустить руки и спрыгнуть. Это казалось куда проще до того, как я повисла за окном.
Осцен издает хриплый крик, какой-то слишком нетерпеливый для гребаной птицы.
— У меня нет крыльев, — огрызаюсь я.
Но тут дверь в комнату распахивается, мои пальцы разжимаются, я опасно раскачиваюсь, а моя нога запутывается в подоле платья. Я едва успеваю снова схватиться за раму, как чья-то рука хватает меня за спину, за мою одолженную одежду, и втаскивает меня обратно в комнату, заодно прихватив приличный клок волос.
Инквизитор впечатывает меня в стену. Его щеки теперь покрыты красными пятнами. Я не ожидала, что именно он будет охотиться на меня, но сейчас он выглядит так, будто вполне способен меня убить.
Я целюсь локтем ему в горло. Он этого не ожидает и отшатывается на шаг, давясь воздухом, пока я выкручиваюсь из его хватки.
Но он стоит между мной и дверью. Я бросаюсь к окну.
— Даже, блядь, не думай, — рычит он, двигаясь с неестественной скоростью, чтобы преградить мне путь. — Ты что, ведьма?
— Ты, правда, думаешь, что я
Он сужает глаза, словно не верит мне.
— Зачем ты пыталась вылезти в окно?
— Я лучше встречу смерть с распростертыми объятиями, чем буду сидеть здесь и ждать ее, — говорю я сквозь частое, рваное дыхание, бросаясь то в одну, то в другую сторону, и пытаясь найти способ его обойти.
Но он просто замирает.
— Ты собиралась прыгнуть? — спрашивает он так тихо, что я тоже останавливаюсь.
— Будто тебя это волнует.
Но я качаю головой.
Это отрицание выводит его из секундного оцепенения.
— Сегодня ночью больше никто не умрет. — Он поворачивается и запирает окно. — Только не в мою смену.
Лед струится по моим венам.
— Что ты имеешь в виду? Кто умер?
Я не могу заставить себя спросить его о большем. Мои братья, моя сестра и мой лучший друг — они все тут, в этом дворце. Если кто-то искал меня… если кто-то нашел одного из них…
Но он молчит, и это звучит, как самый исчерпывающий ответ.
ГЛАВА 8
— Кто? — повторяю я дрожащим голосом, пока Инквизитор отпирает сундук.
Он откидывает крышку, а затем бросает мне пару сапог.
— Надевай.
На этот раз я не спрашиваю, куда мы направляемся. Натягиваю сапоги, даже не утруждаясь их застегнуть. Они все равно слишком велики. Я одергиваю высокий воротник платья, которое мне дала Вессика. Вряд ли мы с ней в ближайшее время станем лучшими подругами, но я у нее в долгу за то, что она об этом подумала.
Инквизитор ждет у открытой двери.
— После тебя.
В его голосе звучит такое же раздражение, как у Бродерика в детстве, когда тот оставался со мной в роли няньки.
Я не доставляю Инквизитору удовольствия и не бросаю на него даже мимолетного взгляда, быстро выходя из его комнаты.
Он догоняет меня в коридоре.
— Не собираешься спросить, что произошло?
— Стоит ли мне это знать? — огрызаюсь я, хотя сердце бешено колотится. — Ты бы мне вообще рассказал?
В ответ он лишь фыркает. Как познавательно.
— Кто-то умер? — все же спрашиваю я. — Поэтому люди кричат?
— Да. — он бросает на меня недоверчивый взгляд. — Король убит.
— Кто-то убил короля?
Я отгоняю эту мысль.
— И вырезал ему сердце, — мрачно добавляет он.
Земля уходит из-под ног. Чудом я удерживаюсь на ногах.
—
Персонаж из сказок, которые рассказывала нам мать. Страшилка, придуманная, чтобы мы вели себя хорошо. Или, по крайней мере, я так думала.
— И кто из нас теперь суеверный? — спрашивает он.
В его тоне сквозит что-то пренебрежительное и слегка высокомерное, что разрушает мой шок, и я шагаю дальше.