Женева Ли – Предвестник (страница 20)

Я прокалываю палец кончиком лезвия. Быстро и резко, я едва замечаю укол. От шипов я получала раны и похуже. На кончике пальца выступает идеальная красная жемчужина. Одна капля крови в обмен на пожизненную власть. Звучит не слишком справедливо. Но я заношу руку над колодцем.

Капля падает.

И ничего не происходит.

Сердце отчаянно колотится в груди. Неужели я и правда так жестко проебалась прошлой ночью?

Я поступила так, как должно. Убивать осцена не было никакой необходимости. Веспер сама сказала, что это не проверка. Мои руки дрожат, когда я кладу нож обратно на край колодца.

Почему Звезды не связывают меня? Зрители начинают перешептываться, разрушая некомфортную тишину и заполняя ее чем-то, куда более мерзким. Все остальные прошли Инициацию. Я буду единственной, кто остался ни с чем.

И все они знают почему.

Животный ужас скапливается в животе, мои глаза судорожно мечутся по залу и натыкаются на Инквизитора. Его поза все еще кричит о скуке, но его взгляд пронизывает меня насквозь.

Я расправляю плечи, отказываясь отворачиваться, словно совершила какое-то преступление. Да пошел он нахер. Пошли они все нахер.

Если бессмысленное убийство невинного существа — единственный способ заслужить привилегию магии, то я ее не достойна.

Никто из них не достоин.

Слегка прищурившись, Инквизитор подается вперед. Наверное, прикидывает, не вышвырнуть ли меня из дворца. Если Звезды отвергли меня…

Земля начинает дрожать у меня под ногами, и я ахаю.

Пол подо мной начинает сотрясаться в буквальном смысле слова, как будто глубоко внизу пробудилось нечто древнее, и я хватаюсь за край чаши. Внезапно я улавливаю движение краем глаза. Среди зрителей по залу прокатывается гул — серебряный свет мечется по каждому вырезанному желобу, словно магия не может решить, какой путь ей выбрать.

Мою кожу обжигает болью, такой резко и внезапной, что я едва не теряю сознание. Крик рвется из горла, но я намертво стискиваю зубы. Если это наказание Звезд, я не доставлю им удовольствия услышать, как я сломалась.

Я сильнее вцепляюсь в чашу. Мои глаза лихорадочно мечутся по залу так быстро, что все расплывается, но потом я поднимаю взгляд и смотрю на ночное небо в поисках своего созвездия. В поисках звездочек, венчающих кончики его крыльев, и тех, что очерчивают линию его тела. Но пегас ордена Икароса не вспыхивает в знак признания.

Пожалуйста.

Мерцающий звездный свет тускнеет, и меня охватывает облегчение. Но не успеваю я оторвать пальцы от колодца, как небо чернеет. Словно все звезды отвергают меня одновременно.

Я закрываю глаза, надеясь, что смогу открыть их и обнаружить себя в постели. Что все это просто кошмар, вызванный волнением и лишним бокалом вина.

— Смотрите! — кричит кто-то, и я снова распахиваю глаза, чтобы увидеть единственную звезду, полыхающую над головой… в самом центре Ночного Шрама.

Неправильно. Это все совершенно неправильно. Серебристый свет подо мной отклоняется от обычных путей к невозможному. Затвердевший раствор на полу трескается, и свет пробивает себе дорогу по линиям павшего созвездия. Я отступаю назад. Инстинкт велит мне бежать, но у меня на груди вспыхивает бело-горячая агония. Не на запястье, не на ладони или шее, как у остальных. Мои руки раскидываются в стороны, поднятые какой-то невидимой силой, пока красный свет выжигает кожу над моим сердцем, прокладывая огненные линии. Это невозможно остановить. Я могу только наблюдать, как формируется новый узор.

Тот самый узор, который я видела лишь в той темной нише, теперь пробивается сквозь треснувший раствор у меня под ногами, тот самый, что был на рисунке обложки запрещенной книги в магазинчике. Узор в форме птицы — павшее созвездие, исчезнувшее пятьсот лет назад. То самое, что существует лишь, как предупреждение.

За исключением того, что прямо сейчас оно выжигается на моей коже.

Над залом повисает мертвая тишина, та, которая наступает перед бурей.

А затем воздух разрывает одно-единственное слово:

— Предвестник!

ГЛАВА 7

Боль в груди усиливается, щупальца огня укореняются под кожей — магия подчиняет меня себе. Затем боль отступает, а под ней… ничего. Нет того будоражащего чувства, которое все описывают. Нет даже легкого трепета. В тронном зале воцаряется хаос, а я по-прежнему не могу дышать, не могу думать, не могу делать ничего, кроме как сжимать грудь руками.

Стулья с противным звуком скребут по камню — люди вскакивают на ноги. Одни бросаются вперед, другие пятятся, разрываясь между желанием напасть и инстинктом бежать. Все кричат, и мне хочется закрыть уши руками.

— Невозможно…

— Это пылающий ворон…

— Убейте ее, пока…

— Позовите верховного веспера!

Сильные руки опускаются на мои предплечья, я поднимаю голову и встречаюсь взглядом с Инквизитором, смотрящим на меня сверху вниз. Как, ради всех семи кругов ада, он может прямо сейчас выглядеть таким, блядь, спокойным? Группа рыцарей берет меня в кольцо, и паника сжимает меня еще крепче, чем мужчина, который меня держит. Я пытаюсь освободиться — из его хватки, и от этого страха — но меня не отпускает ни то, ни другое.

— Я ничего не сделала. — Я дергаюсь сильнее. — Отпусти меня.

Он игнорирует меня, рявкая приказы своим людям и одновременно таща меня к выходу.

— Охранять королевскую семью. Проследите, чтобы никто не покинул зал без моего приказа.

Я не могу позволить ему увести меня. Сопротивляясь его хватке, я отчаянно ищу взглядом Бродерика в этой суматохе. Он не допустит этого. Но моего старшего брата нигде нет. Я замечаю Андри, который проталкивается ко мне. Прямо за ним следует Исидора с расширенными от ужаса глазами и залитыми слезами щеками. Я кричу их имена, протягивая к ним руки.

Инквизитор удерживает меня, перехватывая мои запястья и заламывая руки мне за спину. Он наклоняется, его горячее дыхание обжигает мне ухо.

— Если хочешь выйти из этого зала живой, то дай мне увести тебя отсюда.

У меня нет никаких причин ему доверять. Фактически, у меня есть масса причин не доверять ему. Но я замечаю группу мужчин, которые быстро переговариваются, склонив головы друг к другу и сжав кулаки. Один из них поднимает глаза и встречается со мной взглядом. Его губы кривятся в презрительной ухмылке, рука ложится на эфес меча в ножнах на боку.

Я прижимаюсь к Инквизитору, позволяя его мощному телу стать щитом между мной и тем насилием, что я увидела в глазах того человека.

— Умница, — бормочет Инквизитор, и я тут же жалею о своем решении.

Но у меня нет выбора, особенно когда все больше аристократов начинают собираться в группы, некоторые из них уже подбираются ближе, словно готовы рискнуть и броситься на Инквизитора и его рыцарей. Мы уже почти у дверей, когда нам преграждает дорогу молодой человек в тонкой рубашке. Его круглое лицо кажется мне знакомым, и тут до меня доходит. Он не из зрителей-аристократов. Он посвящаемый из ордена Каликса. Кажется, его зовут Димитрий. В его левой руке что-то блестит. Меня окатывает ледяным ужасом, когда я понимаю, что он держит церемониальный кинжал.

Инквизитор заслоняет меня, выставляя свою руку передо мной.

— Попробуй!

В этом единственном слове кроется такая угроза, что Димитрий колеблется. Костяшки его пальцев белеют от того, как сильно он сжимает нож. Секунду спустя оружие со звоном падает на пол. Димитрий пятится от двери.

— Ты и ночи не продержишься, ведьма! — кричит он, когда мы добираемся до выхода.

Палец Инквизитора замирает на ручке двери. Вспышка движения, блеск стали — и секунду спустя рубашка Димитрия распахивается: ткань разрезана надвое.

— Если с ней хоть что-нибудь случится, — произносит Инквизитор низким, размеренным голосом, — Я точно так же вспорю и тебя и посмотрю, сколько продержишься ты.

Он толкает дверь и проталкивает меня в коридор. Двое рыцарей, те самые, что были с ним на моей церемонии Прошения, следуют за нами.

— Оставайтесь здесь, — приказывает он им. — Когда она будет в безопасности, я дам вам знать.

В безопасности. Красивое слово, скорее всего, означающее тюремную камеру.

Но Инквизитор больше не удерживает меня. Вместо этого он кивает вглубь коридора.

— Я пойду прямо за тобой.

Я успеваю сделать несколько шагов, прежде чем меня накрывают слезы. Бороться с ними бессмысленно. Я просто позволяю им горячим потоком катиться по щекам. Делаю еще несколько шагов и замираю как вкопанная.

— Нет времени, — рычит Инквизитор, когда я наклоняюсь. — Что ты делаешь?

— Ускоряюсь, — цежу я сквозь зубы.

Я срываю с ног туфли. На секунду задерживаю взгляд на красивых каблуках, пока мои пальцы утопают в мягком ковре, устилающем коридор. Их выбирала Исидора. Мне было плевать. Неудивительно, что они мне малы. Это ее размер. Не задумываясь, я просто поворачиваюсь и швыряю их так далеко, как только могу. Они приземляются к ногам рыцаря со шрамом. Он опускает на них взгляд, затем моргает и смотрит на меня.

— Передай их моей сестре.

Голос срывается. Сердце уже знает, что я больше ее не увижу. Я больше не увижу никого из них.

А затем я срываюсь на бег.

Подошвы ног протестуют против такого изменения высоты и обстоятельств, но я игнорирую их, подгоняя себя все быстрее и быстрее, пока мышцы не начинают гореть, пока я не начинаю задыхаться, жадно глотая воздух. Я не останавливаюсь, пока коридор не разветвляется.