Женева Ли – Непристойно богатый вампир (страница 27)

― Вообще-то я на ней не играла. ― Мне показалось, что я признаюсь в убийстве, но он лишь приподнял одну темную бровь.

― Почему?

― Это слишком, ― выпалила я. Я уже отклонилась от сценария, поэтому решила продолжить хотя бы спокойно и мягко. ― Это выглядит обязывающим. Ты не должен был этого делать.

― Я хотел доставить тебе удовольствие, ― прошептал он.

Его слова прозвучали так, как я представляла себе ощущения от секса. Мне захотелось сыграть для него. Я увидела себя полностью обнаженной, с виолончелью, аккуратно поставленной между ног. У меня пересохло во рту, когда он присоединился к моим фантазиям. Его голые руки касались моих плеч, когда я играла. Палец прошелся по моей шее и распустил волосы. Джулиан обхватил мою шею длинной рукой и стал играть с моими сосками. Я громко вздохнула, и видение испарилось. Рядом со мной Джулиан инстинктивно выпрямился, его защитная манера вернулась после короткого перерыва.

― Ты хорошо себя чувствуешь? ― спросил он.

― Нормально, ― соврала я. Теперь у меня кружилась не только голова. ― Я просто представляла, как играю для тебя.

Он наклонил голову и секунду изучал меня.

― Интересно.

― Что? ― Вот тебе и контроль над ситуацией.

― Ничего. ― Он отмахнулся, но в его глазах отражалась задумчивость. Он определенно что-то обдумывал. ― Я бы хотел этого.

― Чего? ― спросила я, теперь уже совершенно сбитая с толку.

― Чтобы ты сыграла для меня.

Я сглотнула, прежде чем кивнуть.

― Я могу это сделать, Джулиан, но я не могу оставить ее себе.

― Я повредил твою. ― Он сложил руки на коленях, словно ожидая, как я отреагирую на его действия.

― Мне не нужна такая роскошная замена. ― Почему он не мог этого понять? Или, может быть, вампиры просто покупают вещи в антикварных магазинах, потому что предпочитают делать в них покупки? Вряд ли это имело значение. ― Я бы побоялась даже прикоснуться к ней. А вдруг я сломаю ее, как и предыдущую?

― Тогда тебе, скорее всего, придется довольствоваться чем-то другим, нежели Grancino. Их в мире осталось не так много.

Это был очень практичный ответ на мой гипотетический вопрос. Но он наглядно продемонстрировал, что между нами лежит океан.

― Ей место в музее, ― продолжила я. ― Или в частной коллекции. Она не предназначена для игры.

Джулиан наклонился ближе и взял мой подбородок двумя пальцами в перчатках.

― Не будь смешной, котёнок. Она создана не для того, чтобы стоять в витрине. Джованни хотел бы, чтобы она была у тебя, и он хотел бы, чтобы ты на ней играла.

Конечно, он знал его. С кем еще он был знаком за многие свои жизни?

Он принял мое молчание за несогласие и со вздохом отпустил мой подбородок.

― Я, конечно, могу достать тебе другую. Я уверен, что можно подобрать что-то меньше ста.

― Ты имеешь в виду сто долларов, верно? ― тихо спросила я.

Он прищурился.

― Тебя не устраивает инструмент или его стоимость?

― А разве не может быть и то, и другое? ― Сам по себе ценник был достаточно плох, но мысль о том, чтобы играть на такой старой и дорогой вещи, казалась мне неправильной. ― Я не заслуживаю этой виолончели.

― Я слышал, как ты играешь, и я не согласен, ― тихо сказал он. ― Мы можем заключить другое соглашение, если тебя беспокоит ее стоимость.

Боже, я надеялась, что он захочет, чтобы я сыграла для него. Голая.

― Считай это вознаграждением.

― Ты предлагаешь мне работу? ― Я опустила глаза на платье. Мой взгляд зацепился за едва прикрытую грудь. Так вот почему он прислал мне такое сексуальное платье? Потому что он хотел, чтобы я была его эскортом ― в сомнительном смысле этого слова?

― В некотором роде, и поверь мне, после сегодняшней ночи ты точно ее заслужишь.

Он бросил это заявление с непринужденностью, которая не соответствовала взрыву, последовавшему за его словами.

― Почему это?

― Потому что моя мать будет на этой вечеринке, ― просто ответил он.

Я рухнула на сидение и застонала. За окном город сменился рядами домов, каждый из которых был аккуратно заключен в свою коробку, окруженную тщательно подстриженными кустами. Но по мере движения лимузина дома становились все больше, занимая участки размером с два-три маленьких аккуратных домика. Затем они увеличились до особняков, выглядывающих из-за ворот, отделяющих мир внутри них от остального.

Я не могла представить, где окажусь этим вечером. Будет ли это один из этих особняков? Если его мать будет там, то скорее всего именно так. Это свидание, как он его называл, было не таким, как я ожидала. Его мать была не очень дружелюбна, и я сомневалась, что она будет рада видеть меня снова. По сравнению с этим предложение стать девушкой по вызову звучало вполне приемлемо.

― Почему?

― Потому что сегодня вечером вечеринка у нее дома, ― объяснил он.

Может ли сегодняшний вечер стать еще хуже?

― Это хорошая идея? ― Я заставила себя спросить. ― Похоже, я не слишком понравилась твоей матери. Сомневаюсь, что она захочет видеть меня на своей вечеринке.

― Ее предупредили, чтобы она вела себя прилично. — Судя по тому, как он скривился, это вряд ли будет иметь значение. ― И она ждет тебя.

― Почему это?

Он сделал паузу, тщательно подбирая слова.

― Потому что я сказал ей, что ты моя девушка.

У меня отвисла челюсть, и я уставилась на него, ожидая, что он улыбнется и скажет, что пошутил. Джулиан не двигался. Он только изучал меня, словно пытаясь определить, как я отношусь к этому откровению.

― Извини, ― сказал он наконец, ― я не хотел тебя расстраивать.

Его извинения вывели меня из оцепенения.

― Расстраивать? Мне кажется, что это недостаточно подходящее слово. Зачем ты это сделал?

― Потому что мне нужна официальная девушка, чтобы избавиться от преследования других и не участвовать в этих чертовых вечеринках, ― начал он.

― Как романтично, ― проворчала я. ― Теперь я тебя полностью понимаю.

На мгновение он, казалось, погрузился в раздумья.

― В мои намерения не входило причинить тебе боль. Я надеялся, что виолончель откроет тебе глаза на то, что я могу предложить.

― И что же это? ― Я направила весь гнев, бурлящий во мне, во взгляд на него. Если бы я этого не сделала, то скорее всего расплакалась бы. Неужели я действительно думала, что это настоящее свидание? Вчера вечером он ясно дал понять, что ему это неинтересно. Сегодня, когда принесли виолончель и платье, я подумала, что он передумал. Но это не имело ничего общего с романтикой. Я была ему неинтересна. Он рассматривал свой подарок как компенсацию за то, что я буду его эскортом на вечеринках.

Но его ответ был не таким, как я ожидала.

― Мир, ― тихо сказал он. ― Я могу предложить тебе весь мир.

― В подарочной упаковке? ― спросила я ровным голосом. Я понятия не имела, что он имеет в виду и почему он выбрал меня ― женщину, с которой он даже не хотел спать, ― чтобы быть рядом с ним.

― Если хочешь. ― Его губы искривились в ухмылке.

Мое сердце дрогнуло при виде этого, но я отказалась поддаться безрассудным мыслям о Джулиане или его губах.

― Ты не можешь просто купить себе девушку! ― Когда он успел вздремнуть? В восьмидесятых годах восемнадцатого века?

― В моем мире это возможно, ― сказал он. Он взглянул на мое лицо и быстро добавил: ― Но дело не в этом.

Прежде чем он успел просветить меня, в чем именно дело, лимузин остановился перед коваными воротами. Джулиан застонал, глядя в окно.

― Я объясню тебе это позже, ― пообещал он. ― Но мы уже приехали. Я хотел бы, чтобы ты сопровождала меня, но если ты предпочитаешь, чтобы тебя отвезли домой, это можно устроить.