Женева Ли – Навечно (страница 48)

Мы встретились взглядами с Жаклин. На этот раз ни одна из нас не отвела глаз. Мое сердце протестовало, ускоряясь с каждым ударом, но я отказывалась отворачиваться. Я отказывалась сдаваться.

― Не рассчитывайте на пощаду, ― напомнила нам Села. ― Победитель имеет право потребовать голову проигравшего, даже если кто-то из вас сдастся.

Кровь забурлила в моих венах, а рука сжалась вокруг холодной рукояти оружия. Мне нужна была голова моей матери, а не Жаклин. Я бы забрала ее голову ― после того как заставила сказать, где мои дети.

― Последние слова? ― спросила Села.

Я покачала головой, но Жаклин ухмыльнулась.

― Удачи, ― сказала она, и эти слова сочились сладким ядом.

Удачи? Чертовой удачи? В комнате потемнело, и я отреагировала инстинктивно. Мой клинок рассек воздух с металлическим свистом. Жаклин отпрыгнула назад, подняв свое оружие, чтобы отразить мой следующий удар.

Бой начался.

Все причины, побуждавшие меня прекратить это, отпали, когда я осознала правду. Ни одна из нас не выиграет эту битву.

Но кто-то из нас должен был это сделать, и ради моих детей это буду я.

Все это время они находились под присмотром моей матери.

Когда я присоединилась к Мордикуму, я была слаба, но они обучили меня, превратили в нечто острое и смертоносное. Я сосредоточилась на этом, а не на своем противнике. Это был танец. Она нанесла удар. Я парировала. Я сделала выпад вперед, и она с легкостью уклонилась.

Пируэт.

Отступление.

Выпад.

Удар.

Дети ― мои дети ― я боролась за них. Каждым движением я напоминала себе об этом, напоминала о том, что потеряла и что могу обрести, даже если это означало отказаться от женщины, которую я хотела больше всего на свете. И почему-то мне было легче оттого, что это она боролась со мной.

Может быть, потому что это всегда была Жаклин.

Я боролась со своими чувствами к ней годами. Сначала скрывала наши отношения. Потом Уильям запретил мне видеться с ней, и я пыталась перестать любить ее. Я вела эту борьбу так долго, что теперь все отступило на второй план. Была только она. Только я. Только музыка, которую мы создавали ― шепот наших клинков, рассекающих воздух, резкий звон, когда наша сталь встречалась, и этот прекрасный, смертельный танец.

Наши тела закружились, и я повернула голову в ее сторону ровно настолько, чтобы заметить в ее глазах нечто неожиданное.

Ужас.

Не решимость. Не жестокость, с которой она говорила раньше. Моя нога зацепилась за неровный камень, и я споткнулась. Меч выскользнул из моих пальцев. Он отлетел от меня и с оглушительным лязгом упал на пол. Я рванулась за ним и обнаружила, что ее лезвие приставлено к моему горлу.

Острие вонзилось мне в кожу, и я забыла, как дышать.

Я уже умирала однажды, но в этот раз все будет по-другому. На этот раз я умру, глядя в глаза своей лучшей подруге. Я не знала, лучше это или хуже.

Мир снова обрел четкость и замер на острие ее клинка. Ропот вокруг меня становился все громче и переходил в крики.

― Покончи с ней!

― Убей ее!

Жаклин не двигалась. Она не отводила взгляда.

― Сделай это, ― сказала я тихо, чтобы слышала только она.

Я сделала шаг вперед, и лезвие пронзило мою кожу. Жгучая боль прокатилась по мне, но прежде чем я успела сделать еще один шаг, Жаклин развернулась. Она поймала мою руку и завела ее за спину, поднеся острие меча к моему горлу.

Она была так близко, чтобы я чувствовала тепло ее тела, вдыхала ее сладкий аромат. Несмотря на безнадежность моего положения, мое тело откликнулось, прижимаясь к ней в поисках контакта. Возможно, это всегда должно было закончиться именно так. Я никогда раньше не могла перед ней устоять. Как же я смогу устоять в последние мгновения?

― Сделай это, ― повторила я.

― Заткнись, ― тихо прорычала она мне на ухо. ― Ты сделала этот выбор. Ты жалеешь об этом?

Я начала было качать головой, но, учитывая приставленный к моему горлу меч, решила не делать этого.

― Нет, ― пробормотала я.

― Значит, ты убила бы меня?

― Ради моих детей? ― спросила я. ― Да.

Мое сердце раскололось еще больше, когда я признала это. Но я была им обязана.

― Почему? ― прошептала она.

― Потому что я их подвела. ― Мой голос надломился от боли. ― И я не подведу их снова.

― И ты готова умереть за них?

― Да, ― ответила я без колебаний. ― Я не хочу больше жить без них ни дня. ― Потянувшись вверх, я схватила лезвие, едва ощутив, как оно режет мою плоть. Я вонзила его в горло и почувствовала, как хлынула теплая кровь. Хватка Жаклин ослабла.

― Камилла. ― Мое имя слетело с ее губ, как молитва. ― Не надо.

Я открыла рот, чтобы заговорить, но раздался лишь булькающий, отвратительный звук мокрого насилия.

Рука, сжимавшая мою руку за спиной, сдвинулась, ее пальцы сжали мои, и я, наконец, поняла, что именно так я и хотела встретить свой конец — в ее объятиях. Это не было больно. Только не рядом с ней. Я задалась вопросом, что может принести мне смерть.

Я надеялась, что это будет покой.

― Никакой пощады, ― крикнула Села.

― Доверься мне, ― прошептала Жаклин, ее губы коснулись моего уха, когда она вдавила лезвие глубже.

Я верю, хотела я сказать. Всегда верила. И всегда буду. И если она была моей смертью, я принимала ее с распростертыми объятиями. Я закрыла глаза.

― Остановись! ― Крик Сабины разрушил мой покой. ― Стой! Я сдаюсь.

ГЛАВА 28

Джулиан

Мы были живы, несмотря на то, что нашли Мордикум. Но надолго ли? День сменился ночью. Звезды мерцали в глубоком, полуночно-синем небе над головой. В тускнеющем свете розовые лозы превратились в темные щупальца, которые тянулись к нам, словно предостерегая.

― Что теперь? ― спросил Лисандр, пока мы брели через двор. Несколько вампиров обернулись, чтобы посмотреть на нас, и я бросил на них свирепый взгляд. Я не был уверен, что это говорит об этих конкретных придворных, если они были шокированы, увидев вампира после драки.

Возможно, Берит была права, когда говорила, что мой род ничего не делает. Было время, когда каждый чистокровный вампир видел дюжину полей сражений. Теперь они случаются нечасто, и многие, похоже, вообще забыли об этом.

Молодой вампир в хорошо сидящем костюме, с гладкой, как алебастр, кожей, смотрел на нас, пока мы шли к нашим личным покоям. Его руки в перчатках нервно сжимались и разжимались. Я не знал, из-за чего ― из-за моей окровавленной одежды или из-за дурной славы. Но мне было все равно. Я обнажил клыки, и он отпрянул, отступая к ближайшей группе вампиров.

― Нам нужно уехать из Венеции, ― пробормотал я.

― И как, черт возьми, мы собираемся это сделать? ― Лисандр рассмеялся над этой идеей. ― Скоро Третий обряд, и, ну…

Долг моей пары был связан с этим городом. Больше всего на свете я жалел, что не могу вернуться в прошлое и помешать ей приехать сюда.

Он ничего не ответил, и мы оба оставались в плену своих мыслей, пока шли.

― Нам нужно разобраться с этим дерьмовым монстром, ― сказал я, нарушив молчание, когда мы вошли в частную резиденцию королев. Этот дворец никогда не станет для меня домом, но, по крайней мере, здесь не было никого, кто мог пялиться на нас.

Лисандр кивнул.

― Да, нужно.

― Но что это за монстр и почему он нападает на вампиров? ― Я никогда раньше не слышал о таких. Обычно мы находились на вершине пищевой цепочки.

― Что бы это ни было, если оно нацелилось на вампиров, нам конец, ― сказал он, и его слова повторили мои мысли.