Желько Максимович – Любовь, Синастрия двух карт (страница 6)

Он узнал позже от администратора: она уехала — внезапно, ранним поездом, по семейным обстоятельствам.

Никакой записки. Никакой прощальной фразы.

Только — снег за окном, который медленно таял на глазах, и день, который становился не то чтобы теплее, но реальнее, суше, чем ночь, когда они сидели на скамье в Патриаршем пруду.

И Дмитрий понял: это и было честностью.

Это и было сюжетом Великого соединения — не встреча на долгие годы, а встреча, которая приходит ровно в тот момент, когда можно ее отпустить. Которая требует не обладания, а благодарности. Которая учит: можно узнать человека и не удержать его. Можно любить и не иметь. Можно быть вместе один вечер, одну ночь, одно соединение — и это будет достаточно.

Больше чем достаточно.

Это будет — все.

Глава 4. Венера наблюдает

Меня называют планетой любви, и это правда, но люди упрощают. Они думают, что я — про розовые закаты и сердца, сердца, сердца. Про страсть, которая разрушает и возрождает. Про пожар, который не оставляет камня на камне.

Это не я. Это — Марс, мой воинственный брат, тот, кто жжет без спросу. Я — другая.

Я — принцип притяжения. Я — то, что делает красоту видимой и видящей одновременно. Я управляю тем, как вы тянетесь к другим и почему именно к этим другим, а не к иным. Я — в малиновом закате, от которого перехватывает дыхание, и в лице человека через стол, при виде которого сердце делает лишний удар, но не от взрыва — от узнавания. Я — в той секунде, когда вы понимаете, что видели это лицо раньше, хотя знаете, что это невозможно.

Я — память воплощений, записанная в плоти.

Я наблюдаю за Дмитрием и Еленой давно. Не двадцать лет — это слишком мало. Не сто лет. Дольше. Столько времени, сколько они проходят через воплощения, через циклы, через те жизни, в которых они ищут друг друга и не находят, находят и не могут быть вместе, вместе и обнаруживают, что неправильно выбрали друг в друге.

Это долгий путь. Я вижу его полностью.

Начну сначала, хотя начало — всегда условно в деле вечности.

Первое воплощение: Алхимик и его ученица

Во Франции, если считать по земному времени, четырехсотый год до того, как Юпитер и Сатурн встретятся в Водолее. Или раньше — даты здесь не важны, важнее — состояние. Город на реке, где стекленные крыши отражают луну так, что нельзя отличить небо от земли.

Он был алхимиком. Не тем, кто ищет золото, — золото найти легко, нужна только жадность. Нет, он искал другое: великое делание, магнум опус, превращение свинца в золото понимал как метафору. Свинец — твердое, тяжелое, безнадежное. Золото — свет, решение, завершение.

Она была его ученицей, хотя официально — его сестрой. Так было безопаснее. Города боялись ведьм и чернокнижников. Девушка, которая занимается вычислениями и работает с растениями, должна была быть родственницей, а не ученицей.

Она приносила ему травы, которые он просил, говорил, что знает их природу инстинктивно. Это была правда. Она касалась корня подорожника и видела его силу, как видят в темной комнате человека по его дыханию. Касалась белены и ощущала ее опасность как собственный страх.

Ее дар был другой, чем его науки. Его науки требовали вычислений, долгих опытов, записей в темных книгах. Ее дар — просто видения. Прямое узнавание природы вещей.

Когда она начала приносить травы, его исследования ускорились. Он заметил это, конечно. Изменения в результатах, в качестве препаратов, в реакциях. Сначала он списал на совпадение. Потом — на ее интуицию. Потом он понял: она знает больше, чем может знать.

Одну ночь, когда луна была полная, он не спросил разрешения, просто вошел в ее комнату. Он хотел видеть.

Она не испугалась. Это его поразило больше всего. Она просто смотрела на него, и ее глаза были светлыми, как если бы она видела его не только телом, но и его истинной природой — тем, что он становился в своем алхимическом деянии, тем, к чему стремился всю жизнь.

Они не легли вместе в ту ночь. Они просто сидели и смотрели друг на друга, и это было большим, чем если бы они разрушили друг друга в страсти.

Потом пришла инквизиция, как всегда приходит, когда люди становятся слишком яркими. Его убили за колдовство. Ее — за ведовство и близость к дьяволу. Но перед тем как привели на площадь, она успела ему передать записи. Все, что он искал, она зарисовала символами, которые только он мог прочитать. Ее дар плюс его наука. Мужское и женское, логика и интуиция, объединенные в пламени, которое не потребляет.

Она умерла, держа в руках траву волшебника, которая растет только в правильную ночь и видима только тем, кто знает ее природу. Ее последние слова, свидетель записал, были просты: Я видела его. Не я люблю его — видела. Прямое узнавание. Я видела того, кто я есть на самом деле.

Это было первое воплощение их встречи. Это был посев.

Второе воплощение: Петербург, начало девятнадцатого века

Я уже рассказала вам про это. Алексей и Варвара, офицер и дочь профессора. Война, обещание, разлука. Но рассказала кратко, как справочник. Позвольте мне углубиться.

Алексей был человеком, который привык делать выбор через долг. Служба, честь, присяга. Его тело было дисциплинировано, вольно или невольно. Но в его Венере было что-то, что искало спасение от этой дисциплины.

Варвара была свободна почти полностью. Ее отец был мудрый человек, позволявший ей читать философов, выступать на музыкальных вечерах, высказывать собственное мнение. Но ее свобода была безответственна — опасна только для нее самой. Она не знала, что означает цена выбора.

Встреча произошла в доме, где обсуждали Кантовскую этику. Она сидела в углу, слушала. Он сидел в противоположном углу, тоже слушал, но видел не дискуссию, а ее — то, как она наклоняет голову, когда сосредоточена, как ее пальцы нервно перебирают бахрому подушки, когда слышит что-то, что трогает ее насквозь.

Они знали друг друга двадцать два месяца перед разлукой. Двадцать два месяца — это мало. Но в них произошло много: разговоры, которые казались преступлением, прогулки, где они виделись в зеркалах витрин, и однажды — только однажды — он коснулся ее руки, и ток прошел между ними так, что оба отдернулись.

Она была обручена. Он уже имел приказ.

Последняя встреча произошла в его комнате, где стены слушают и помнят. Он сказал ей то, что я цитировала: Я найду тебя. В следующей жизни. Она ответила: Я буду ждать.

Но это — то, что они сказали вслух. Что произошло внутри — глубже.

Внутри Варвара чувствовала, что теперь она знает: свобода — это не независимость. Свобода — это способность выбрать долг когда-то, когда-то знать предел собственной воли. Она вышла замуж за правильного человека — они были добры друг к другу. Но они не узнавали друг друга. Это разные вещи.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.