Желько Максимович – Любовь, Синастрия двух карт (страница 3)

Она говорила: Ты не рухнешь. Я это вижу.

Он верил ей. Больше, чем верил в Бога.

В января они должны были расстаться. Его полк получил приказ — переводилась часть в Тифлис. На Кавказ. Туда, где война еще шла, где дикие народы не покорялись империи, где льется кровь постоянно, с завидной регулярностью.

Это была смертельная переводка. Никто не говорил это вслух, но все знали.

Варвара собиралась замуж. Ее отец договорился уже. Человек звался Григорий Петрович, ему было пятьдесят два года, он был уже два раза женат — обе жены умерли, обе от того же, от чего в эту эпоху умирали молодые женщины, от доверчивости и истощения. Но у него было хорошее имение в Калужской области, связи при дворе и отличное здоровье, которое сулило долгую жизнь.

Вариант был логичным, практичным, правильным.

Все, что нужно для семьи девушки.

Все, что нужно, чтобы убить то, что жило между Алексеем и Варварой.

Последняя ночь в Петербурге

Снег падал, и город был почти не видим в белой пелене. Это была последняя ночь. Завтра Алексей уезжал на юг — в Москву, потом на неделю в свою родовую деревню, потом — в Тифлис. Потом неизвестность.

Они стояли в комнате, которую они знали лучше всего на свете. Не их комната — комната другого, но она была их настолько, насколько может быть комната, в которую входят только для того, чтобы быть друг с другом.

— Я найду тебя, — сказал он. — В следующей жизни. Клянусь.

Это было глупо. Романтично и глупо. Клянутся в вещах, которые в их власти. А смерть, воплощение, повторные встречи — это была вещь без гарантий.

Но он сказал это, и когда сказал, он почувствовал это как клятву, которая была записана глубже, чем слова, глубже, чем память, в самой структуре его существа.

Варвара подняла к его лицу руку. Коснулась его щеки, как проверяла материю.

— Я буду ждать, — сказала она.

Это тоже было глупо. Она не могла ждать — у нее была новая жизнь, муж, имение, дети, вероятно. Она не могла буквально ждать, потому что жизнь не позволяет жить в ожидании.

Но она сказала это, и в ее голосе была такая твердость, что он поверил: да, она будет ждать. Не активно. Не по очам. Но в какой-то глубокой части себя она не отпустит его, она оставит мне часть себя, которая не выйдет замуж, не забудет, не закроет дверь.

Они лежали после этого молча. Ее голова на его груди. Ее волосы, которые всегда пахли розовым маслом, которое она покупала у немцев. Его рука, которая держала ее шею, ее плечо, ее талию — ему казалось, что если он будет держать достаточно крепко, он сможет ее задержать, и время не будет течь вперед, и завтра не наступит.

Но время текло всегда. И завтра пришло.

Синастрия: Астрологический язык кармы

Если смотреть на синастрию — взаимное расположение планет двух карт — становится видно, почему встреча в Петербурге была неизбежна и почему она была невозможна одновременно.

Его Солнце на ее Южном Узле — это не просто аспект. Это память. Это голос прошлого, звучащий в настоящем. Его сущность узнает ее память. Он — свет, который падает на дверь, и дверь знает этот свет. Она рождена с записью его в ее карте. В ее наиболее тайной точке — в точке того, откуда она пришла.

Но посмотрим дальше.

Его Сатурн — планета долга, границ, испытаний — стоит в точном квадрате к ее Луне. Квадрат — это самый сложный аспект. Не плохой, нет. Сложный. Это означает: они будут встречаться в момент, когда уже связаны с другими. Ее эмоциональная природа (Луна) будет всегда на разломе между долгом и чувством. Его ответственность (Сатурн) будет кромсать ее потребность в простоте, в том, чтобы любить без условий.

Карма не жестока. Она педагогична. Она спрашивает: способна ли любовь существовать без обладания? Может ли найти тебя означать что-то большее, чем просто быть вместе? Может ли сердце расширяться до границ, которые включают разные жизни, разные времена, разные людей, и при всем при этом остаться верным?

Их Венеры — планеты любви и привлечения — стоят в гармоничном секстиле. Секстиль — это легкий, естественный аспект. Они согласны в принципе любви. Им легко друг другу нравиться. Им легко узнавать красоту друг в друге. Это редкость. Большинство людей не встречают того, чьей Венере они привлекательны на уровне синастрии.

Их Луны — эмоциональные природы — в трине. Еще большая редкость. Это означает, что их чувства могут говорить на одном языке. Они переживают боль похоже. Они понимают друг друга молча. Они совместимы не только в плотской природе, но в самой глубокой части эмоционального мира.

Это — настоящее. Это — редкое соединение.

Но.

Его Уран — планета революции, трансформации, всего неожиданного и небывалого — в оппозиции к ее Венере. Оппозиция — это наиболее напряженный аспект. Это означает: привычные формы не удержат это. Что-то должно трансформироваться. Форма любви — или сама любовь. Один из них — или оба — будут разорваны между старым миром, в котором они живут, и новым миром, который требует их встречи.

История покажет, что это означает.

Возвращение на Кавказ

Алексей вернулся в 1826 году. Редко кто возвращался с Кавказа живым, но он был среди немногих. Ему было отпущено. Может быть, потому, что Варвара сдержала свое невысказанное обещание и несла его в сердце, как талисман, и это спасло его от пули, от болезни, от безумия, которое забирало многих.

Он приехал в Петербург в конце марта, когда снег уже таял, и город был весь в луже и в глине, и в этом промежутке между зимой и летом, когда есть только неопределенность.

Она была замужем. Он это знал. Варвара Сергеевна, хозяйка имения Успенского под Москвой, мать двух детей — дочери Александры и сына Ивана. Хорошо известная в обществе дама, с репутацией немного странной — она все еще рисовала, и ее мужу, кажется, это казалось забавным, хотя слегка неприличным.

Алексей не встречался с ней. Это было невозможно. Встреча была бы актом предательства.

Но он слышал о ней. От друзей, которые были в Москве. О том, что она старела быстро — в тридцать лет она выглядела на сорок. О том, что ее муж был хорошо, но скучно с ней обращается. О том, что ее дети любили ее сильно, и она отвечала им рисунками, которые она создавала для них, загадочными образами, которые содержали весь мир.

Когда он услышал, что ее муж тяжело болел, а потом умер в 1834 году, он почувствовал укол чего-то — не радости, нет, но некоторую боль, которая была неясна, как боль в заживающей ране, когда вспоминаешь ее.

Но встреча уже была невозможна. Варвара к тому времени, хотя и была вдовой, была занята хозяйством, детьми, той жизнью, которая сформировалась без него. И он тоже был занят. Он женился в 1830 году на девушке из хорошей семьи, и это был хороший брак, практичный, уважительный, без страстей, но с основательностью.

Они так и не встретились больше.

В их кругу это называли хорошей вещью. Отсутствие встреч означало, что прошлое было в прошлом, что люди выросли и вписались в свои места, что социальный порядок, в котором живут люди высокого происхождения, был соблюден.

Но что происходило в их сердцах, это никто не знал.

Проверка синастрии на истории

Астрологи, которые изучают синастрию, говорят о странной вещи: две карты, наложенные одна на другую, образуют новую, третью карту. Третий организм. Живую реальность, которая существует между двумя людьми, как если бы это была сущность, требующая жизни, требующая воплощения.

В истории Алексея и Варвары эта третья реальность никогда не воплощалась в физическом мире. Они не были никогда вместе в обычном смысле — не прожили жизнь, не построили дом, не вырастили детей вместе. Их связь была совершенно невидима для общества, которое видело их как двух людей из одного социального слоя, которые знали друг друга издалека и вели свои отдельные жизни.

И все же третья реальность существовала.

Она существовала в том, как Варвара рисовала своих детей с деревом позади них — деревом, которое выглядело как офицер в форме, каким-то странным образом. Она существовала в том, как Алексей в свои сорок пять лет внезапно стал писать стихи, плохие стихи, но содержащие в себе образ женщины у окна, смотрящей на реку.

Она существовала в рассказе о встречах, которые Татьяна Краснова видела в своей регрессии. Встречи две молодых людей, которые были совершенно счастливы вместе, потому что они встретились без обязательств, без прошлого.

Северный Узел: Задача следующей жизни

Но синастрия говорит и о другом.

Ее Северный Узел — точка развития, задача, которую нужно решить в этой жизни — в Водолее. Водолей — это знак истины, независимости, трансформации обществ, революционных идей. Ее задача в этой и в следующей жизни — научиться видеть истину, которая выходит за границы личного счастья. Научиться жить как часть большего целого, а не как отдельная, требующая единственной любви, единственного счастья.

Его Северный Узел — в Тельце. Телец — это земля, реальность, то, что можно потрогать, построить, привести в порядок. Его задача — научиться ценить реальное, то, что рядом, то, что здесь и сейчас. Отцепиться от идеалов, от мечтаний, от образа идеальной женщины, которая спасет его, и вместо этого увидеть реального человека, с которым он рядом.

В жизни Петербурга 1820-х они не решили эти задачи. Они остались с Южными Узлами друг друга — в том старом, знакомом, которое не требовало трансформации. Они выбрали повторение, а не развитие.