Желько Максимович – Интервью, Никола Тесла (страница 2)

Я: Никола… можно я назову вас Никола?

Он вздрагивает от имени, словно забыл, что у него есть имя, кроме Тесла.

ТЕСЛA: …Мать называла меня так. И Дэян, когда был жив. Больше никто. [Смотрит прямо] Я не похожи на мать. И точно не на брата. Но… [Неопределённый жест] …называйте, как хотите. Имена – это просто ярлыки для удобства классификации.

Я: Никола, я хочу задать вопрос, который может причинить боль. Но он важен.

Он напрягается. Руки снова сжимаются в кулаки под столом.

ТЕСЛА: Боль? [Смеётся пусто] Я умер в одиночестве в гостиничном номере, задолжав за аренду. Нашли меня через 20 часов. Что может быть больнее, чем знать: мир не заметил твою смерть целый день? [Пауза] Спрашивайте.

Я: Вы чувствовали, что ваша жизнь была счастливой?

Тишина. Абсолютная. Даже катушка Теслы замолкает на мгновение.

ТЕСЛА (очень тихо): …Нет.

Одно слово. Но в нём – вес 86 лет.

ТЕСЛА: Я чувствовал… полноту. Когда решение приходило – когда схема складывалась в голове, идеальная, как кристалл, – я испытывал экстаз, который ваши мистики называют единением с Богом. [Смотрит на руки] Но между этими моментами… пустота. Холодная, как смерть. [Поднимает глаза, они влажные] Счастье требует других людей, да? Разделённой радости. Я не умел делить. Только отдавать. А отдавать в пустоту… [Не заканчивает]

VII. ЭСКАЛАЦИЯ БЛИЗИТСЯ

Я чувствую – разговор балансирует на грани. Он может закрыться, уйти обратно в тень, из которой пришёл. Или… раскрыться. Я делаю выбор.

Я: Тогда расскажите мне. Не о триумфах, которые знает история. О другом. О белой голубке. О последней ночи. О том, что вы думали, закрывая глаза в последний раз.

Тесла застывает. Лицо становится маской – но маска трескается. По щеке течёт одна слеза, потом вторая. Он не вытирает их.

ТЕСЛА (хриплым шёпотом): …Вы хотите правду? Настоящую? Не героическую легенду, а… [Голос ломается] …признание неудачника?

Я: Я хочу человека. Не святого. Не гения. Человека.

Он смотрит на меня долго. Потом кивает – медленно, как будто соглашаясь на казнь.

ТЕСЛА: Хорошо. [Вдох, дрожащий] Хорошо. Я расскажу. Всё. Предательства. Безумие. Любовь, которая осталась невысказанной. Оружие, которое я прятал, чтобы мир не уничтожил себя. [Усмехается горько] И, может быть, к концу вы поймёте, почему я рад, что умер. Почему смерть была не концом, а… облегчением.

Он откидывается на спинку кресла – впервые за весь разговор полностью, не на край. Закрывает глаза. Когда открывает, там – решимость.

ТЕСЛА: Но я предупреждаю: если я начну – я не остановлюсь, пока не расскажу всё. Каждую рану. Каждый грех. Каждую тайну, которую я унёс в могилу. [Смотрит прямо в глаза] Вы готовы слушать? По настоящему готовы? Потому что после этого… вы больше не сможете видеть моё электричество, не думая о крови, которую оно стоило.

Я киваю. Комната затихает. Где то далеко слышен раскат грома – или это катушка Теслы активировалась снова, предвкушая исповедь.

Я: Я готов, Никола. Расскажите мне вашу настоящую историю.

Он улыбается – впервые за весь разговор. Но улыбка не доходит до глаз.

ТЕСЛА: Тогда слушайте. Потому что я расскажу только раз. Мёртвые не любят повторяться.

Свет мигает – три раза, конечно же три – и в воздухе повисает запах грозы и старой бумаги, пропитанной чернилами и слезами.

ГЛАВА 2: ПРИЗРАКИ СМИЛЯНА – ДЕТСТВО КАК ПЕРВОРОДНЫЙ ГРЕХ

Тесла откидывается глубже в кресло, но его тело остаётся напряжённым, как натянутая струна. Пальцы сплетены на коленях – три раза переплетает, три раза распускает, снова переплетает. Ритуал, якорящий его в настоящем, пока разум уплывает в прошлое.

Свет в студии меняется – становится мягче, теплее, с янтарным оттенком керосиновых ламп. В воздухе возникает запах: сено, дождь на горячей земле, ладан из сельской церкви. Комната больше не существует в 2025 году. Она скользит назад, в 1860е, в деревню на границе Австрийской империи и Османского мира, где мальчик по имени Никола учился видеть то, что невидимо.

I. ДВА БРАТА, ОДНА ТЕНЬ

ТЕСЛА (голос становится мягче, акцент сильнее – словно сам язык возвращается к истокам): Дэян. [Пауза] Вы хотите знать, откуда всё началось? Начните с Дэяна. Мой старший брат. Красивый, одарённый, любимый. Всё, чем я не был.

Он закрывает глаза, и в тишине я слышу далёкий звук – детский смех, эхом отдающийся через полтора века.

ТЕСЛА: Ему было двенадцать, мне – семь. Он умел всё: рисовал, сочинял стихи, приручил дикого ястреба, которого назвал Георгий. Отец – священник, суровый человек – улыбался только Дэяну. Мать… [Голос даёт трещину] …мать смотрела на него, как на святого.

Открывает глаза, в них – старая рана, никогда не зараставшая.

ТЕСЛА: А на меня она смотрела… как на напоминание. О чём? Я понял только позже. Но даже в семь лет ребёнок чувствует: его терпят, не любят. Его кормят из долга, не из радости.

Я: Но вы же были одарённым ребёнком. Разве она не видела?

ТЕСLA (горько смеётся): Одарённым? Я был странным. В пять лет я разобрал дедушкин механический будильник и собрал обратно – правильно, все детали на месте – но часы пошли в обратную сторону. Я не понимал, что сделал не так. Дедушка назвал меня порождением дьявола.

[Наклоняется вперёд, голос становится исповедальным]

В шесть я пытался летать. Понимаете? Видел птиц, изучал их крылья, вычислял соотношение размаха к весу. Построил крылья из деревянных реек и материнского зонта. Забрался на крышу сарая. Прыгнул.

[Пауза. Его рука инстинктивно касается ребёр]

Сломал три ребра и ключицу. Очнулся через два дня. Первое, что сказала мать: Почему не Дэян полетел? Он бы сумел. [Смотрит в пустоту] Ей было сорок два года. Она родила пятерых детей. Она была уставшей. Но ребёнок не понимает усталости. Он понимает только: Меня не любят, как брата.

II. НОЧЬ ЛОШАДЕЙ

Тесла встаёт резко, начинает ходить – но не хаотично. Точные три шага влево, поворот, три вправо. Ритуал, который он исполняет, даже не замечая.

ТЕСЛА: Дэян умер в ночь на 20 сентября 1861 года. Официальная версия: упал с лошади отца. Лошадь испугалась, встала на дыбы, он ударился головой о камень. [Останавливается] Это ложь.

Я замираю. Он никогда не говорил этого публично.

ТЕСЛА: Я знаю, потому что был там. [Голос падает до шёпота] Мы с Дэяном пошли ночью в конюшню. Отец запрещал трогать своего жеребца – чёрного, нервного, по кличке Громовержец. Но Дэян сказал: Я покажу тебе, как летать по настоящему. На спине коня – это почти полёт.

[Он садится на край стола, свесив ноги, – впервые его поза неформальна, почти детская]

Мы вывели лошадь. Дэян вскочил легко, протянул мне руку: Давай, Никола. Садись сзади. Я схватился… и в этот момент что то случилось.

[Долгая пауза. Его руки дрожат]

Я увидел. Не глазами – знанием. Картинка вспыхнула в голове, яркая, как молния: лошадь встаёт на дыбы, Дэян падает, череп раскалывается о камень у колодца. Я видел его смерть до того, как она случилась.

И я… [Голос ломается] …я испугался. Дёрнул руку. Громовержец почувствовал страх, взвился, понёсся. Дэян не удержался. Упал. Именно как я видел. Камень. Кровь. Тишина.

Слёзы текут по его лицу, он не вытирает их.

ТЕСЛА: Я убил брата. Не ударил, не толкнул – но убил страхом. Если бы я промолчал, не дёрнулся, лошадь не испугалась бы. Он был бы жив.

Я (осторожно): Вам было семь лет. Это был несчастный случай…

ТЕСLA (взрывается): СЛУЧАЙ?! Я видел! До того, как случилось! Это было предупреждение, и я не смог… я не предотвратил… [Прячет лицо в ладонях] Мать прибежала на крики. Увидела Дэяна, мёртвого. Потом посмотрела на меня – живого, невредимого, стоящего рядом. И знаете, что она сказала?

[Поднимает голову, глаза красные]

Почему не ты?

Комната наполняется тишиной, такой плотной, что кажется, воздух затвердел.

ТЕСЛА: Три слова. Она не сказала их вслух. Но я прочитал в её глазах. Почему не ты? И с того дня… [Голос становится механическим] …я посвятил жизнь попытке ответить на этот вопрос. Почему я выжил вместо него? Что я должен сделать, чтобы оправдать эту подмену?

III. ВИДЕНИЯ И НАКАЗАНИЕ

Он встаёт, подходит к окну – реальному или воображаемому, я не уверен. Смотрит в темноту за стеклом.

ТЕСЛА: После смерти Дэяна видения стали постоянными. Не просто картинки – галлюцинации. Я сидел за обеденным столом, и вдруг комната наполнялась светом, невыносимым, белым. Я видел механизмы, которые не существовали. Колёса, вращающиеся в четырёх измерениях. Формулы, написанные огнём в воздухе.

[Поворачивается]

Мать решила: я одержим. Она водила меня к священнику – три разных священника, включая отца. Они читали молитвы, брызгали святой водой, заставляли поститься. [Усмехается] Я постился три дня, три ночи – видения только усилились. На третью ночь я видел Дэяна.

Я: Галлюцинация от голода?