Жасмин Юрьева – Род, что старше короны. Книга первая. (страница 4)
– Она учила и тому, и другому.
Лина некоторое время молчала, разглядывая её профиль.
– Ты не боишься?
– Чего?
– Замка. Людей. Здесь быстро ломают тех, кто слишком… отличается.
Элиса наконец посмотрела ей прямо в глаза.
– Я привыкла, что на меня смотрят.
Ответ прозвучал тихо, но в нём не было ни вызова, ни оправдания – только факт.
Лина хмыкнула.
– Ну что ж… посмотрим, сколько ты продержишься, городская.
Она вышла, но уже без прежней настороженности. А Элиса осталась в комнате, чувствуя, как ещё одна нить судьбы медленно затягивается вокруг неё.
К вечеру работа закончилась. Элисе поручили остаться в крыле и помогать тем, кто прибудет позже. Она стояла у стены, сложив руки, почти растворяясь в камне. Здесь, среди чужих голосов и шагов, она впервые ясно почувствовала: её старая жизнь осталась за стенами. А новая ещё не имела имени. И где-то в глубине замка уже шёл разговор, в котором её имени не звучало – но место для неё было приготовлено.
К вечеру замок изменился. Шаги стали чаще, голоса – тише, но напряженнее. В коридорах зажгли дополнительные светильники, и каменные стены заиграли тёплым отблеском. Золотые львы на гобеленах мягко мерцали в полумраке. Элиса стояла у стены, ожидая распоряжений.
Мимо прошли несколько придворных дам – в сопровождении двух молодых фрейлин. Их платья шелестели густыми тканями, украшения тихо звенели при каждом движении. Разговор их был негромким, но уверенным – так говорят люди, которых привыкли слушать.
Одна из дам чуть замедлила шаг. Она была старше остальных – лет сорока пяти, может, немного больше. Высокая, с прямой осанкой и спокойной, почти сдержанной красотой. В её лице не было мягкости юности, но была та редкая выразительность, что приходит с привычкой наблюдать. Её звали леди Маргарет Эверлей.
Во дворце она занимала положение не самое громкое, но устойчивое: дальняя родственница правящей семьи и вдова бывшего королевского советника. Формально – гостья двора, фактически – женщина, чьё мнение уважали. Она не участвовала в ежедневных интригах, но присутствовала при них, и её молчание иногда значило больше, чем слова. На ней было тёмно-синее платье строгого кроя, без излишней отделки. Единственным украшением служила тонкая золотая цепь с маленьким медальоном в форме льва – герба дворца. Волосы, тронутые серебром, были аккуратно уложены. Лицо – спокойное, с лёгкой тенью усталости в уголках глаз. Она скользнула взглядом по служанкам – привычно, без интереса. И вдруг задержалась. Элиса почувствовала это раньше, чем увидела. Подняла глаза всего на мгновение. Их взгляды встретились.
Леди Маргарет не изменилась в лице. Ни удивления, ни настороженности. Только лёгкая, почти незаметная пауза. В чертах Элисы было что-то знакомое. Не точное сходство – скорее отголосок. Линия скул. Спокойный взгляд серо-стальных глаз. Манера держать голову чуть выше, чем полагалось служанке. На одно короткое мгновение ей показалось, что она уже видела это сочетание черт – не здесь, не при этом дворе. В другом времени. В портретной галерее. В старых гобеленах. В историях о королеве древнего рода, чьё лицо художники всегда писали с той же тихой ясностью во взгляде. Имя не всплыло. Образ – почти. Но память не подала чёткого ответа.
Леди Маргарет не стала задерживаться на этом ощущении. Слишком многое при дворе кажется знакомым, если позволить воображению вести за собой. Она лишь перевела взгляд дальше, словно отметив деталь – и сознательно отпустив её.
– Новая? – спросила она ровно, не обращаясь ни к кому конкретно.
– Да, миледи, – ответила одна из старших служанок.
Леди Маргарет кивнула.
– Пусть работает.
И пошла дальше, продолжая разговор с фрейлинами так, словно ничего не произошло. Она не придала этому значения. В её жизни было достаточно лиц, похожих друг на друга, и призраков прошлого, чтобы не останавливаться на каждом случайном сходстве.
А Элиса осталась стоять у стены, ощущая, как её сердце медленно возвращается к прежнему ритму. Леди Маргарет Эверлей больше не оглянулась. Для неё это была всего лишь новая служанка. Пока что.
Коридоры постепенно редели. Шаги придворных затихали, шелест дорогих тканей растворялся в вечернем воздухе, и только слуги всё ещё двигались по замку – тише, быстрее, незаметнее. День тянулся долго. Слишком долго для того, кто всё время чувствовал на себе чужой взгляд. Элиса выполнила последние поручения молча, без ошибок. Она подала воду, убрала столик у окна, передала ключи старшей служанке. Никто больше не произнёс её имени.
Когда её отпустили, небо уже темнело. Во внутреннем дворе ещё держалось мягкое вечернее тепло. Факелы у входа зажгли не из-за холода, а чтобы золотой свет красиво лёг на камень и алые штандарты. Элиса медленно прошла по узкой лестнице к покоям служанок. Каменные стены постепенно отдавали накопленное за день тепло, а воздух становился прозрачнее, свежее, напоённый ароматом нагретой травы и сада.
Она не ускоряла шаг.
Сегодня она впервые почувствовала, что замок – не просто место службы. Он будто проверял её. Примерял. Присматривался.
В тот же вечер Элиса снова встретила Лину – уже в узком коридоре за кухнями, где каменные стены всегда хранили запах дыма и тёплого хлеба.
Лина несла корзину с бельём, но остановилась, когда увидела Элису.
– Ты не похожа на тех, кого сюда обычно присылают, – сказала она без прежней насмешки.
– Я уже это слышала, – спокойно ответила Элиса.
Лина поставила корзину на скамью и вдруг понизила голос:
– Сегодня о тебе говорили внизу, в прачечной. Слишком часто упоминают твоё имя для человека, который только появился.
Элиса почувствовала лёгкий холодок.
– И что говорят?
– Что тебя привезли не просто так. Что за тобой стоят люди. Что леди Изольда сама тебя встретила.
Имя прозвучало негромко, но веско.
Лина шагнула ближе.
– Послушай. Здесь выживают не самые сильные. И не самые красивые. Здесь выживают те, у кого есть кто-то свой.
Элиса посмотрела на неё внимательно.
– И ты предлагаешь стать этим «своим»?
Лина пожала плечами.
– Я предлагаю не оставаться одной.
В её глазах не было расчёта. Только осторожная решимость.
– Почему? – тихо спросила Элиса.
Лина помедлила.
– Потому что я знаю, каково это – когда на тебя смотрят иначе. Мой отец был солдатом, не дворянином, но слишком честным. И это стоило ему жизни.
Она впервые отвела взгляд.
– В замке любят тех, кто удобен. Ты – не удобная.
Между ними повисла пауза. Элиса медленно кивнула.
– Тогда не отходи от меня далеко.
Лина улыбнулась – уже без тени иронии.
– Не отойду.
Она вспоминала разговор с Линой, пока шла к себе. В комнате было тихо. Элиса закрыла дверь и на мгновение прислонилась к ней лбом. Дерево было прохладным.
Она сняла платье, аккуратно сложила его, провела ладонью по ткани, будто разглаживая не складки – мысли. Затем опустилась на кровать. Она лежала, повернувшись к узкому окну. За стеклом темнело небо, редкие звёзды проступали сквозь прозрачную ночь.
В памяти снова возникло лицо леди Маргарет – спокойное, внимательное. Та короткая пауза перед словом. Взгляд, задержавшийся чуть дольше, чем следовало.
Элиса нахмурилась едва заметно. Наверное, ей просто показалось.
В замке каждый день появляются новые лица. Не может же одна служанка вызывать интерес у женщины, привыкшей к придворной жизни.
Она глубоко вдохнула. Нужно просто работать аккуратно. И не думать лишнего. Сердце уже билось ровно. Тело приятно ныло от усталости – честной, понятной, земной. Такой, после которой сон приходит быстро. Мысли постепенно расплывались. Леди Маргарет больше не оглянулась. И, скорее всего, к утру забудет о новой служанке. Элиса позволила глазам закрыться. Завтра будет ещё один день. И ей достаточно того, что он просто будет.
Глава 2.
Случайное столкновение.
Утро в главном крыле начиналось раньше, чем солнце добиралось до окон. Элиса проснулась от звука шагов в коридоре – быстрых, приглушённых. Дворец уже жил. Где-то хлопали двери, звякала посуда, негромко переговаривались служанки. Она оделась быстро и без лишних движений.
Работа в главном крыле отличалась от восточного. Здесь всё было тоньше – меньше видимой роскоши, больше внимания к мелочам. Воду нужно было менять до того, как её попросят. Огонь – поддерживать так, чтобы пламя не трещало слишком громко. Ткани – расправлять без единой складки.
В большом зале уже шли приготовления. Столы расставляли вдоль стен, на возвышении проверяли покрытие трона. Над ним тяжело спадал гобелен с золотым львом на алом поле. В свете утренних ламп нити казались почти живыми.