Жасмин Майер – Горячее северное лето (страница 8)

Тая сделала шаг вперед.

Коснулась горячего фарфора, но Радов до сих пор не убрал своей руки. И ее пальцы легли сверху.

От прикосновения к шероховатой, огрубевшей на морозе коже, Тае захотелось застонать. Тут же захотелось пробежаться пальцами по всей ладони, изучить мозоли, впадинки и почувствовать вены под его кожей.

Тая приоткрыла рот, чтобы поблагодарить за чай, но поняла, что стоит слишком близко. И голова идет кругом от того, как этот мужчина пахнет морозом, дымом сигарет и терпкой ноткой алкоголя. Слова встали поперек горла.

Так как сейчас она была без каблуков, то ей пришлось запрокинуть голову, чтобы по-прежнему отвечать на его взгляд.

Синева в его глазах полностью исчезла. Радов отдернул руку, словно с запозданием осознав, что Тая касается его, а не чашки. И именно его руку она невесомо гладит подушечками пальцев.

Радов отшатнулся, а чашка с чаем накренилась и полетела на пол. Разбиться не разбилась, но с довольно громким грохотом покатилась по полу, расплескивая янтарную жидкость.

– Что случилось?

– Тая, все в порядке? – послышался голос Джея.

Нет, хотелось сказать ей.

– Все хорошо! – крикнула она. – Я такая неуклюжая. Чашку уронила.

Радову пришлось отлепиться от кухни, и он швырнул на пол полотенце и в два счета вытер разлившийся чай. Потом выжал мокрое полотенце в раковину, но все эти телодвижения выдали его выпирающее из штанов желание.

Не увидь этого, Тая, наверное, бы вернулась сейчас обратно в комнату. Но мягкие штаны Радова не могли скрыть внушительного стояка, а Тая сейчас была просто не в том состоянии, чтобы взять и отвести от него взгляд.

Снова отвернувшись, Радов выжал полотенце над раковиной, хмуро оглядел мокрый пол и дернулся всем телом, когда Тая коснулась его мокрых и липких от чая рук.

– Не надо, – хрипло и тихо сказал он.

– К черту, – только и ответила Тая.

В ту же секунду он развернулся, слишком резко, отчего чашки на столе опять задребезжали.

– У вас точно все хорошо? – снова крикнул Джей.

Тая в этот момент оказалась прижатой к противоположной стене. Тяжело дыша и едва слышно, Радов прошептал, обжигая дыханием ее щеку:

– Скажи ему.

– Да, все в порядке! Пойду… Переоденусь. А то я пролила чай на себя.

В глазах Радова явно мелькнуло восхищение тем, как убедительно она выкрутилась.

Он убрал руки и двинулся на выход из кухни.

– А вы? – в проеме вдруг возник Джей.

– Я? – удивился Радов. – Вас волнует, куда я иду на собственной же станции?

Джей стушевался.

– Простите… Я имел в виду, вам ведь скоро опять возвращаться на метеоплощадку?

– Да, – только и ответил Радов и вышел.

Тая двинулась следом, но услышала тихое:

– Тая?

– Не надо, – только и ответила она.

– Стой, – Джей схватил ее за руку. – Давай я схожу с тобой.

– Зачем? – резко спросила она.

– Чемоданы тяжелые, Тая. Я хочу помочь тебе, мы не распаковали вещи. Это ведь не отель, а мы не в Дубае. Я видел фотки, где медведи разбирали печи по кирпичику, если чувствовали в них съестное. А здесь хватает припасов, а еще медведей…

– Джей, я сама справлюсь.

– Точно?

– Господи, да просто отстань от меня!

Тая выскользнула за дверь, в узкий коридор, заставленный всяким несомненно полезным хламом.

И увидела, что Радов стоит на коленях у входной двери. А на полу перед ним лежит белая лайка вся в крови и тихо скулит.

Резкий выкрик Радова оглушил Таисию, а выбежавший из столовой Паша оттеснил к стене.

Павел бросился к руководителю, но едва не упал, поскользнувшись на грязно-розовой луже, натекшей с шерсти. Взмахнул рукой в гипсе и вовремя схватился второй за стену.

Завизжала Светлана.

– Дусенька! – девушка бухнулась перед собакой. – Что с ней?

Черты лица Радова заострились, пока он ощупывал окровавленный мех белой лайки. По сторонам он не глядел.

– Уже ничего, – ответил он.

До Таисии не сразу дошел смысл его слов. Как и до Светы, которая, стоило ей осознать жестокие слова Радова, тут же отдернула руку.

– Господи! – выдохнул Джей, прижимая к себе Таю.

– Что мы будем делать? – спросил бледный Паша.

Радов рассеяно провел по бурому от крови боку собаки.

– Заряди ружье. Я иду на площадку. Сможешь? – он посмотрел на однорукого Пашу.

Видимо, вспомнил, как он поскользнулся, а такой и себя застрелить может ненароком.

– Могу, – твердо ответил Паша, – но если медведь рядом? Может, попросим отсрочку у Амдермы? Там темень и дождь не дает расслышать звуки. Если он нападет, вы просто ничего не успеете сделать. Особенно если он… уже распробовал кровь.

В коридоре повисла тишина. Только стучал по козырьку над входной дверью дождь, но этот звук больше не успокаивал. Теперь шорох дождя скрывал опасность, которая бродила вокруг станции, прячась во мгле.

– Нельзя не выйти в эфир, – ответил Радов. – Идет лед и быстро, нам нужно отправить данные для судоходства.

– Но…

– Ружье, – напомнил Радов.

Он отпустил собаку и поднялся. На темной одежде не были видны пятна крови, но Тая знала – они там есть.

– Света, мешок.

Девушка подняла заплаканные глаза на Радова, кивнула и убежала.

– Утром я сам похороню, – сказал Радов Паше, хотя тот и не рвался делать это сам.

Когда Паша молча ушел за ружьем, Тая почувствовала, что Джей потянул ее за собой в комнату. Сейчас они здесь лишние.

Но Тая не хотела уходить. Не хотела оставлять этого мужчину там, один на один с горем и опасностью. Не хотела отпускать его за дверь.

Радов не смотрел на нее. Он тихо подозвал к себе пса, и мастиф тут же примчался. Склонил голову, обнюхав тело Дуси.

Радов натянул на себя мокрый дождевик с гвоздя в прихожей, потом взял из рук Светы холщевый мешок. Сам упаковал в него собаку и вынес в сени. Подоспел Паша с ружьем, которое он нес с благоговейным ужасом на лице. Радов больше не появлялся в коридоре, ружье он, видимо, так и принял в сенях, оттуда же кликнул пса и вместе с ним покинул станцию.

– Идем, Тая, – напомнил о себе Джей.