Жасмин Ка – ООН: Возрождение (страница 3)

Полковник выпрямился и посмотрел на нее с легким прищуром.

- Откуда такие познания в старых часах? Даже я о таких не слышал. Он наклонил голову, будто спрашивал вежливо, но в голосе уже слышалась издёвка: - Неужели отец твоих дочек шатался по гаражам и бухал с местными алкашами? - На его лице застыла улыбка — мерзкая, самодовольная, будто он только что напомнил ей, кто она на самом деле.

- Дедукция — не ваш конёк, товарищ полковник, - усмехнулась Наталья, не дрогнув. - И, похоже, вы совсем не интересуетесь делами своих сотрудников. - Я распоряжусь насчёт тела. - Она обошла его и, не дожидаясь ответа, быстро ушла.

- Очень интересно… - задумчиво произнёс Голубев, провожая её взглядом. - Надо почитать её личное дело. А теперь… - уголки губ тронула довольная улыбка — пора навестить богатую вдовушку.

********************************

Наталья проклинала полковника на чём свет стоит. Работать в отделе, где не осталось ни одной знакомой души, было невыносимо. Но она понимала: доводов перейти в новый отдел — гораздо больше, чем ей хотелось бы признавать. Сделав пару глубоких вдохов, она отошла в тень под дерево, сняла перчатки и достала из кармана телефон. Сейчас ей жизненно необходимо было услышать родной голос. Найдя нужный контакт, нажала вызов. Пару гудков — и вот оно, долгожданное…

- Привет, Натан, - донёсся из трубки знакомый, уже почти родной голос майора Соболевой.

- Катюш, приветик! - радостно воскликнула Наталья. Услышать «Натан» было как бальзам на израненную душу. - Как я соскучилась! Ну как ты там? Скоро выпишут?

- Увы, нет... - ответила Катя с лёгкой хрипотцой усталости в голосе. - Меня всё ещё сильно тошнит. Что-то там с резус-фактором. Придется пока полежать в больнице.

- Если надо, значит надо! Ребенок важнее. Ну вот до сих пор не могу поверить, что ты беременна. Но зато хоть одна позитивная новость была на похоронах. Правда, так тебя и не отругала за молчание! Могла бы нам и раньше признаться.

- Прости, Натанчик, - тихо сказала Катя. - Я так долго мечтала о ребёнке, уже и не верила, что мне суждено стать мамой. А тут вдруг — настоящее чудо. Поэтому и попросила даже Соболева никому не говорить. Хотела дождаться трёх месяцев… Но эта тошнота всё раскрыла, - добавила она с лёгким смешком. - А я ведь думала — пирожком отравилась у дома.

- Да-да, - засмеялась Наталья. - Имя пирожку уже придумали? Вообще удивительно, что ты мужа до сих пор по фамилии зовешь. Хорошо хоть не по званию!

- Если девочка, то хочу Женей назвать, - прошептала Катя. Замолчала. В трубке зашуршала тишина, и вдруг - всхлип. - В честь моей любимой напарницы... которая так и не узнает, что такое материнство. Я даже представить не могу, как там сейчас Никита... Он столько раз ее терял, что давно должен был поседеть. Редко увидишь плачущих мужчин... но слезы Никиты и Марка до сих пор перед глазами. Марк ведь даже не успел как следует насладиться медовым месяцем...

- Этот сам виноват! - недовольно произнесла Наталья. - Если б сидел дома, глядишь, и Аделина жива была бы, и все остальные. Пусть теперь ревёт — только слёзами их не вернёшь…

- Ну хоть чары Акулины спали с Марка после взрыва и осознания потери любимого человека, - тихо сказала Катя. - Саша рассказывала, что бедняга днюет и ночует на кладбище. Всё прощение просит. А вот Никита, на удивление, после похорон заявил, что не верит — мол, Женечка жива. Говорит, снова её потерял, но не навсегда. Похоже, от горя совсем разума лишился... Надеюсь, всё с ним будет хорошо. Радует, что Саша с мужем навещают его и Марка.

- Сашу только жалко. После отпуска до сих пор неизвестно, куда её направят. Начальство ещё не решило, что с ней делать.

- Зато у нее есть мощная поддержка — муж и близнецы. С такими сыновьями точно не соскучишься. Опять что-то учудили в школе — на днях Сашу вызывали к директору. Оказывается, мальчишки выяснили, что в столовой повара воруют продукты… и даже самодельные камеры слежения там поставили!

- Такими темпами их скоро завербует ФБР, - засмеялась Наталья. - Один - слишком умный, второй - слишком ловкий и хитрый. Да ещё оба в секциях единоборств занимаются. Смена растёт — мама не горюй!

Но тут она заметила полковника Голубева.

Быстро попрощалась, спрятала телефон в карман брюк и поспешила скрыться - только бы не попасться ему на глаза.

Лёля. (Глава 3).

Полковник вышел из машины, чтобы насладиться видом этого исторического места. Старинные фонари, чугунные решётки с вензелями, ворота - такие, за которыми можно спрятать не просто дом, а целый тайный мир.

Он захлопнул дверь и вдохнул полной грудью.

«Хвоя… - с наслаждением подумал он. - И что-то ещё… Ах да - деньги. Здесь даже воздух пахнет богатством».

Голубев надеялся, что в ближайшем времени ему удастся купить на Каменном острове хотя бы небольшой особняк. Элитный исторический район давно привлекал его - не скромной аристократией, а настоящей, блестящей роскошью. Он всегда мечтал о богатстве: стоять на балконе старинного дома с чашкой кофе за тысячу рублей, вдыхать аромат собственных сосен и пихт - и упиваться тем, что весь мир видит: он - наверху.

«Здесь даже птиц не слышно», - размышлял полковник, оглядывая вековые липы и вязы. «Не поют - боятся. Не смеют тревожить покой этих богачей». Он усмехнулся. «Ну ничего… Ещё немного - и я куплю себе тут особняк».

Пока Голубев искал дом банкира, его взгляд скользил по особнякам, которые были спрятаны в глубине участков, за вековыми елями и высокими оградами с видеокамерами, вделанными в камень. Ни одной открытой двери. Ни одного прохожего.

Через некоторое время полковник остановился у чугунных ворот с бронзовой совой - символом мудрости… или, скорее, бдительности. За ними сквозь листву мелькал фасад особняка: колонны, эркер, балкон с коваными перилами.

«Красиво жить не запретишь! - подумал он, прикидывая в голове стоимость всего этого великолепия. - Вдовушка становится лакомым кусочком. Даже если там крокодил страшный, - и он засмеялся».

Голубев подошёл к воротам, нажал на латунную кнопку вызова. В ответ - тишина. Но тут послышался громкий лай собак, и уже через пару минут ворота бесшумно приоткрылись, и перед ним появилась стройная светловолосая женщина лет пятидесяти - в строгом чёрном платье ниже колена, с идеально ровной спиной и взглядом, устремлённым сверху вниз, сквозь тонкие стёкла очков.

- Добрый день, - произнесла она холодно, без тени эмоций на лице.

- Не уверен, - ответил Голубев и уже потянулся за удостоверением.

- Вы из следственного комитета, - перебили его, не дав достать документ. - Мы уже в курсе. Проходите.

Полковник молча прошел мимо, размышляя, кем она приходится банкиру. По ее строгости и отсутствующему слезам взгляду он понял, что это, скорее всего, его теща.

Как только Голубев поднялся по ступеням и переступил порог, оказался в огромном холле. В глаза сразу бросились две изящные лестницы по бокам, ведущие на второй этаж. Пол из полированного мрамора отражал свет, создавая ощущение роскоши и величия. На стенах висели старинные картины с изображениями каменных замков, а массивная мебель в бежевых тонах дополняла интерьер. В углах стояли белые орхидеи. Воздух был наполнен свежим ароматом лаванды.

В этот момент за спиной полковника раздался женский голос:

- Можете не разуваться. У нас хозяйка предпочитает европейский стандарт. Да и чтобы горничные не скучали без дела.

- Горничные? - хмыкнул Голубев, медленно обернулся и посмотрел на свою провожатую. - Простите, а вы кем приходитесь господину Рамзаю, Семёну Аркадьевичу?

- Я управляющая этим домом, - чопорно ответила женщина. - Мария Петровна Волгина. Госпожа Рамзай ожидает вас в гостиной. Только… Александра Олеговна очень плохо себя чувствует. Будьте с ней поласковее. Она беременна.

«О как!» - мелькнуло у Голубева в голове. - «Неожиданно… Очень даже неожиданно».

- Само собой, - произнёс он вслух. - На каком месяце госпожа Рамзай?

- Этого я не знаю. Только сегодня утром узнала об этом - как и Семён Аркадьевич. - На её строгом, безупречно спокойном лице на мгновение дрогнули веки. - Скажите, вы уверены, что в машине был Семён Аркадьевич?.. Я всё ещё надеюсь, что он жив и здоров.

- Пока неизвестно, - ответил Голубев. - Возможно, жена Семёна Аркадьевича прольёт свет на это.

- Тогда я вас провожу, - сказала она и, не дожидаясь ответа, направилась вглубь холла.

Голубев шёл за управляющей, как по музею, окидывая взглядом каждый угол: старинные канделябры, картины в позолоченных рамах…

«Дорого-богато!» - мелькало в голове при каждом взгляде.

И вот управляющая домом открыла массивные двери.

Перед полковником предстала картина, достойная полотна известного художника. Девушка лет тридцати лежала на диване, утонув в шелках: длинное чёрное платье, босоножки на высоком каблуке - будто сошла с подиума и прилегла отдохнуть. Её темно-каштановые волосы живописно рассыпались по подушке. Однако взгляд девушки был отрешенным, пустым - она смотрела в потолок, не реагируя на появление посторонних.

Чем ближе полковник подходил, тем жарче разгорались его глаза.

«Какие ножки… - пронеслось у него в голове. - Да это же топ-модель, а не вдова. А вырез… Чёрт, банкир не зря платил за это тело».

- Александра Олеговна, - произнесла управляющая ледяным тоном, - к вам из Следственного комитета. Я принесу чай.