Жанузак Турсынбаев – Пески забвения (страница 7)

Каждый, из таких закрытых военных городков, расположенных вокруг города Аральска, жил своей жизнью. Ведомые своими правилами, чуждыми для жителей города, они решали свои задачи и цели. И только в такие состязательные дни они, принимая вызов аральцев, становились напротив них. Показывая своим примером силу и самоотверженность на поле состязаний они, порой и не могли просто так легко совладать с местными спортсменами. И только царившее тогда вокруг уважение друг другу, крепкие рукопожатия визави, объединяло всех их. Радуясь происходящим, позже, каждый из них это пронесет через свою жизнь.

Через некоторое время вышла Шугла и, не обратив своего внимания на него, прошла рядом. Вся заплаканная, в попытке скрыть это, она спешно вытирала платком свои же слезы. Догнав ее, Адиль остановив, начал расспрашивать. Только отойдя от дома тети, она, не выдержав своих вмиг вырвавшихся наружу эмоций, обняв Адиля, зарыдала.

Ей хотелось рассказать многое из того, что увидела, но в желании совладать собой, она не могла успокоиться и все больше и больше плакала. Также обняв, он постарался ее успокоить. Нужные его слова, сумевшие возыметь на нее, остановили ее плач. Он не стал больше задавать ей вопросы. Молча идя, они продолжили свой путь домой к ней.

В глубине души она знала, что происходит и что произойдет в будущем с ее любимой тетей. Запущенный рак ее легких с образовавшими метастазами вершил свой приговор и ни у кого не было шанса ее оттянуть, ее коварный и смертельный замысел.

Позже Адиль, хотел было подытожить для себя все события, что вмиг пронеслись перед его глазами. В его образах мелькали люди с завода и люди в спортивной форме, где в порыве страсти, пересиливая боль, они старались вырвать победу и признание болельщиков, и человек, коим была тетя Шуглы, тихо и молча по-своему, как могла, противилась своей болезни. Где все несли свой Флаг и хотели водрузить ее на самое видное место. Чтобы Жизнь, как бы и кем бы ни застигнутая врасплох, могла бы оставить свой неизгладимый след…

Молча пройдя всю дорогу, только уже было, повернув на свою улицу, Шугла, вдруг, внезапно спросила его:

Адиль, ведь поздно уже. Ты где остановишься? Есть куда пойти?

Не волнуйся за меня. Все в порядке. Остановлюсь у родственников. Наверное, тоже дожидаются и волнуются… Завтра уеду домой. За тебя волнуюсь я. Всю дорогу молчала. Все внутри держишь. Разве это хорошо? Ладно то я, ведь я уеду… Так тебе надо было выговориться, поделиться болью? Разве мы помогли друг другу своим молчанием? Ведь, столько всего, у тебя внутри… Надеюсь, что в следующий раз, мы поговорим о ней. Я хотел бы послушать тебя. Просто молчал бы и слушал бы. Договорились? – в желании насладиться последними секундами ее присутствия возле себя и в желании как можно еще дольше протянуть эту их беседу, он заваливал ее своими вопросами.

Эх, Наполеон ты мой. Ты даже и не представляешь, как ты помог мне своим молчанием. Спасибо тебе за это, что не стал допытывать и расспрашивать меня. Мне так было удобно идти рядом с тобой и погружаться в свои мысли. Чтобы я делала, если бы сегодня тебя не было бы рядом? Позже при спокойной обстановке, я расскажу тебе все. Давай прощаться. На следующей неделе сумеешь приехать в город, Адиль?

Да, конечно постараюсь. Тогда ладно. Все же держи себя и не раскисай так впредь. Ты замечательная девушка, а они, точно, знают же, как надо себя держать ведь… – ответил он ей шутливо.

Спасибо тебе. Непременно так и впредь буду делать медленно, приблизившись и быстро поцеловав его в щеку, она нырнула в открытую дверь ворот дома.

Не веря произошедшему с ним некоему нежданному чуду, озираясь вокруг, не увидел ли этого, случаем, кто-то, довольный он, торопливым шагом, направился к родственникам.

Вспоминая все события, в которые его сегодня окунула судьба, он не мог выделить самое главное из них. Смешанные события, пронесшиеся в его сознании, словно песчаный вихрь, в жаркий и знойный день лета, всецело его опустошили. Лишь сладкий финал дня, оставлял приятные воспоминания. Толкаемый этим поцелуем, он хотел петь и подбирал в уме нужную для этого события песню, но знакомые и столь приятные ему песни упрямо не лезли в голову. Наоборот, услышанные на стадионе торжественные песни не хотели покидать его, а невольно заученные слова уже из текста так и норовили выскочить из его уст.

Как же так?! Надо же так случиться то? Ведь специально и не сумеешь запомнить текст таких сложных песен, а тут они как приклеенные встали?.. Давай Адиль, лучше помолчим, – улыбнувшись, весело оглядываясь по сторонам, он продолжил свой путь.

Глава 3

АК СУЙЕК

Грустная ирония заключается в том, что мы часто вглядываемся в космос, гадая, есть ли там еще разумные существа, в то время как мы окружены тысячами видов разумных существ, чьи способности мы даже пока еще не научились открывать, ценить и уважать…

Доктор Уилл Таттл

Адиль проснулся рано. Солнце чуть вставало. Он вышел во двор и, оглянувшись вокруг, подошел к кошарам и загонам. Увидев его, животные засуетились. Небо было чистым, легкий мороз щипал лицо. Шугла уже возилась возле самовара, который, как размеренная и важная персона, не хотел реагировать на нее. Он, завидев это, помог ей разжечь самовар и быстро зашел домой. Выйдя через некоторое время, уже оттуда одетым, он вынес на руках седло и стал его устанавливать на коня. Конь его не противился и только, наверное, может быть, в ожидании предстоящего выхода в степь, фыркал и махал головой. Пару хлопков по его бедру, хозяином, его быстро успокоили.

Самовар вскипал. Адиль, встряхнув остатки золы с самовара, занес его в дом. Дастархан уже был накрыт и Шугла, любившая всегда удивлять своего мужа, поставила на стол, меж тем, что-то вкусное. Приготовленные самой печенья и горсть карамельных конфет, разукрасили стол. Попивая чай и прикусывая вкусными печеньями, Адиль произнес:

– Шугла, по приезду вечером, напомни, надо подправить ограду кошар и загонов. В некоторых местах они покосились. И еще, на днях я встретил в степи старшего сына Сабыра, из соседнего жайляу. Он передавал от своего отца нам привет. И, кстати, он просил меня забрать обещанного мне, когда-то щенка, пока не разобрали их всех. Сегодня я чуть позднее приду домой. Еще они хотели навестить нас.

Да, конечно. Двери наши всегда открыты для хороших людей. Пусть они непременно детей привезут. Они такие хорошенькие… Щенок? А что за щенок то? – поинтересовалась она.

То не просто щенок. То щенок тобета25. Эх, жаль, моего отца нет, пусть земля ему будет пухом. Он всегда хвалил этих собак. Вот скоро и узнаем, что это такое – с пафосом ответил Адиль.

Посмотреть бы на него, небось, красивый, наверное … А как ты его и, главное, в чем привезешь то? По дороге не закармливай его, иначе из-за встряски ему плохо станет – поинтересовавшись, недоуменным взглядом, она посмотрела на него.

Ничего, что-то придумаю на месте, – сказав и нахмурившись, он продолжил потягивать приятный и густой чай.

Вскоре, попив чай и позавтракав, он начал собираться на работу. Уложенные старательно Шугла, свертки еды и бутылка с айраном26 стояли в стороне. Их, она быстро вынесла и разложила по коржын27. Отдельно, аккуратно сложенный тряпичный сверток, где лежали там курт и иримшик из верблюжего молока, она протянула его в руки Адилю. Быстро закинув их за пазуху куртеше, освободив коня, не отпуская поводка, он, подойдя к загонам и кошарам, выпустил животных. Те, толкаясь и горланя, поднимая пыль, двинулись вперед.

Подготовь место и миску для щенка, – выкрикнул он и, вскочивши на своего коня, уже догонял свое стадо.

Уже который день он держал у себя эту новость касательно щенка и не говорил о ней своей жене. В эти дни он старался переосмыслить то, что скоро, получив щенка тобет, он получит не только, в будущем, охранника своих стад животных, от их природных врагов, но и одновременно помощника в своей работе. Главное, все же, что он станет обладателем, пусть правда еще и щенка, но собаки тобет. Он это знал не понаслышке, насколько они были хороши и, главное, необходимы тут.

Погнав свое стадо в направлении дома Сабыра, уже после полудня, вдалеке он увидел его дом. Большой их дом был каркасно-щитовым. Аккуратно заштукатуренные и побеленные известкой стены неожиданно напомнили ему родительский дом на Ак Жайлау. Только при приближении, он заметил, что всю картину портила лишь дымоходная труба. Из покосившейся и еле державшейся на крыше было трубы, весело извиваясь, тянулся дым. Вокруг дома бегали дети. Они-то и напомнили ему, что также, тогда, позабыв все на свете, в безудержном азарте, он мог отдаваться играм с соседскими ребятами. И одним из них тогда был и сам Сабыр. Тогда же, дети, так хотевшие стать быстрее взрослыми, не могли догадываться, что самое лучшее время для них, было в их настоящем! Детство, не обремененное заботами и переживаниями, полными радостными впечатлениями и любимыми, главное, рядом людьми, не могло быть непритягательным для любого.

В тот момент, его воспоминания «оживили» Прошлое, происходящее Настоящее, для себя и играющих неподалеку детей, радовало его, и лишь подкравшееся Будущее, тихо и молча, не напоминало о себе…