Жанна Рейн – Развод с магом и второй шанс (страница 2)

— В такое время?

— Алина.

Всего одно слово. Моё имя. Но в нём уже было предупреждение.

Я кивнула, будто мне всё понятно. Будто я не почувствовала, как под ногами что-то едва слышно треснуло.

— Я просто спросила, — повторила я почти шёпотом.

— Вот именно. Не надо.

Я опять улыбнулась. Я уже умела это делать, когда хотелось совсем другого. Плакать. Кричать. Спросить хоть раз не вежливо, а честно.

Что ты прячешь от меня?

Почему я чувствую себя лишней в собственном доме?

Когда это началось?

Но вместо этого я поправила край пледа на спинке дивана и сказала:

— Тебе сделать чай?

— Нет.

— Хорошо.

Я развернулась и пошла на кухню, потому что не знала, куда ещё можно уйти в квартире, где всё давно принадлежало ему: кресло, воздух, тишина, настроение вечера и даже моё право задавать вопросы.

Только у двери я остановилась.

Из комнаты снова донёсся короткий звук сообщения.

А потом — его тихий, совсем не усталый голос:

— Да. Она ничего не поняла.

И в этот момент я поняла только одно.

Он убрал телефон не потому, что устал.

А потому, что там было нечто, что рушило меня быстрее, чем любые слова.

Трещина

Утром я проснулась раньше него.

Сначала не поняла почему. Просто открыла глаза — и будто сразу стало тесно внутри. Как будто во сне я уже знала что-то, чего не хотела признавать наяву.

Он спал рядом, отвернувшись к стене. Раньше он тянулся ко мне даже во сне — рукой, плечом, просто касанием. Сейчас между нами лежала пустота. Физически — несколько сантиметров. По ощущениям — как другая жизнь.

Я тихо встала, чтобы не разбудить.

На кухне было холодно. Я включила чайник и вдруг остановилась.

На моей рубашке остался слабый запах вчерашнего ужина. Домашний, привычный. А от его пальто, которое я сняла с вешалки, пахло иначе.

Я поднесла ткань ближе.

Сладкий, лёгкий аромат. Не мой.

Я замерла, будто если не дышать, всё исчезнет.

— Глупости, — тихо сказала я вслух. — Может, в офисе кто-то…

Я повесила пальто обратно чуть резче, чем нужно, и отвернулась.

Не накручивай. Не придумывай. Не делай из мелочей катастрофу.

Я повторяла это себе так часто, что уже почти верила.

Почти.

Он вышел на кухню через несколько минут. Уже собранный, спокойный, как будто вчера ничего не было.

— Ты рано, — сказал он, наливая себе кофе.

— Не спалось.

— Угу.

Я смотрела, как он ставит кружку, как берёт телефон, как машинально листает экран. И вдруг заметила — он держит его так, чтобы мне не было видно.

Раньше он не прятал.

Раньше я могла взять его телефон, чтобы посмотреть рецепт или время, и это было нормально. Сейчас… я даже не подумала бы это сделать.

— У тебя всё в порядке? — спросила я, стараясь говорить спокойно.

Он даже не сразу понял, о чём я.

— В смысле?

— Ну… ты в последнее время… — я замялась. — Как будто напряжённый.

Он усмехнулся. Не зло. Устало.

— Ты опять что-то придумываешь.

Это было сказано легко. Почти лениво. Но я почувствовала, как внутри меня что-то неприятно щёлкнуло.

— Я не придумываю, — тихо сказала я. — Просто спрашиваю.

— Вот именно. Просто спрашиваешь, а потом начинается.

— Ничего не начинается.

— Алина, — он поставил кружку чуть громче, чем нужно. — У меня работа. У меня задачи. Я не обязан отчитываться за каждое своё настроение.

Я сразу отступила.

— Я не прошу отчитываться.

— Тогда не делай из этого проблему.

Пауза повисла между нами, как что-то липкое и неудобное.

Я опустила глаза.

— Прости.

Снова это слово.

Он ничего не ответил, только снова уткнулся в телефон.

Я стояла рядом и вдруг поняла, что даже не знаю, о чём с ним говорить. Раньше мы обсуждали всё: работу, планы, даже ерунду. Сейчас любое слово превращалось в риск.

Я вернулась к плите, хотя ничего готовить не собиралась.