Жанна Пояркова – Отступник (страница 25)

– Что «однако»? Нам отказаться от своей веры в пользу языческих сказок, которые неизвестно кто переводил? Интересно вы поете, лорд-инквизитор, – негодовал Симон. – Если это так, нам пора переписывать священное писание.

– Может быть, – хладнокровно продолжил Силье. – Это не раз делалось прежде и наверняка будет сделано еще. То, что мы сейчас видим, священным писанием не охвачено. Мне неизвестно, как будут развиваться события, но мы не можем рисковать спокойствием страны ради каких-то завоевательных фантазий. Для меня спокойствие Лурда и возможность выживания нашего рода стоят на первом месте.

– Многие наши воины с вами не согласятся.

– Наши воины согласятся с тем, что им скомандуют. Как вы думаете, почему мы потерпели эту неудачу, которую еще придется нужным образом разъяснять в столице? Потому что позволили бездумному фанатизму и юношескому властолюбию победить мудрость и расчет.

– А я думаю, это потому, что в вас слишком много греха, – впервые за вечер подал голос Терновник, и его услышали.

Он поднялся, необычно спокойный и серьезный. Настало время сыграть на чужих чувствах, а не просто их ощущать.

– Грехи – вот причина. Господь нами недоволен. И особенно он недоволен инквизицией. Вы допустили, чтобы на границах разросся город сатаны, поверив безбожным легендам. Разве вы не видите, что это испытание? Правду знает только Бог. Низложенный лорд-инквизитор правды знать не может.

– Ты…

– Нам не нужна инквизиция, чтобы жить праведно. Разве в писании не сказано, что придет блудница и четверка всадников и что ад разверзнется на земле, потому что сатана выйдет оттуда, полный порока? Вот все это, перед вами. – Терновник показал на воображаемый город. – Все, о чем говорил Господь, здесь. Нужно лишь покаяться и поразить зло. Нужно сокрушить врагов Бога-отца.

– Довольно серьезные речи для такого молодого воителя, как вы, мой король, – усмехнулся пастырь Симон, но Терновник не дрогнул. – Вряд ли мы сможем провести реформу государственного управления здесь, в поле, за пару часов.

– Если даже в Высшем Совете знали про языческие сказки и не заставили их распространителей замолчать, неудивительно, что сатана так ярко проявляет себя в миру. Это, – он махнул в сторону Черного города, – плата за сдержанность, о которой говорит Силье.

Король знал, что пастыри в глубине души считают так же. Что они боятся наказания, боятся дьявола.

– Что тебе известно о шуай, мальчик? – разозлился лорд-инквизитор. – Ты видел, как сгорели корабли, как земля поднялась против нас по щелчку какой-то девчонки? Наши святые лишь пытаются научиться таким вещам, а шуай живут так тысячи лет. Мы должны искренне верить в Господа и держаться своих границ. Только так можно сохранить Лурд, наши традиции, наши города.

– Это ересь! Святые владеют силой Бога-отца, а не каким-то кощунственным колдовством!

– Высокого же ты о себе мнения, король! Святые – обычные люди, с которыми что-то делает неведомая земля. Мы лишь направляем их силы в нужное русло, чтобы защищать наших жителей. Иначе все разбегутся кто куда, и церковь исчезнет. Но, как видно, любой дикарь может сделать намного больше нас. – Силье устал изображать уважение. – Все, что принесло из мира наших предков, – там, за рекой, как ты не поймешь? Здесь же ничто нам не принадлежит, здесь только дикость, бездушные просторы. А теперь город мертвецов проснулся – и из-за твоей несдержанности пострадают все вокруг, проклятый глупец! – Силье дал королю пощечину. – Ведь еретикам все, что я говорю, известно! Куда, как ты думаешь, отправятся все, кого мы убиваем здесь?

Терновник остолбенел, ощущая, как жар от позорного удара растекается по лицу. Пастыри роптали – слишком уж смело изъяснялся бывший лорд-инквизитор, его властность отпугивала. Они не верили в выходящих из ада мертвых.

– Что вы себе позволяете, лорд-инквизитор? – пробормотал пастырь Иона.

– Я – святой. – Король поднес руку к щеке, касаясь места оплеухи. – И во мне – сила Бога-отца, он незримо шагает рядом. А ты – презренный еретик, лжец, пособник дьявола. Все, что ты говоришь, – безумие, за которое следует сжигать. Мертвецы не бродят по миру, они разлагаются в могилах.

– А что, если нет, король? – усмехнулся Силье. – Ты накажешь меня?

– Нет. Это сделает Бог-отец.

Эрнан Силье, крепкий и сильный мужчина, только пожал плечами. Он собирался вернуться к делам поважнее, чем препирательства с таким незначительным человеком, как молодой король. Так бы он и поступил, если бы вдруг не схватился за голову и не упал замертво, не успев додумать последнюю мысль. Темная, густая кровь потекла из его ноздрей.

– Что происходит? – Пастырь Морган пугливо прижал руки к груди.

Терновник наблюдал, как пастыри и инквизиторы пытаются оживить лорда-инквизитора, еще пару секунд назад являвшегося самоуверенным, непобедимым врагом короля. Пастыря Бэкера он убивать не хотел, но Силье, несомненно, заслужил такую участь. Голову прострелила адская боль.

– Мне как-то нехорошо… – Пастырь Иона, пошатываясь, пошел к выходу из каюты. – Нужно глотнуть свежего воздуха…

– Что с Силье? – растерялся пастырь Симон.

– Как я и предупреждал, его наказал Бог-отец, – поморщившись, развел руками Терновник. – Совершенно очевидно, что Силье был гордецом, забывшим свое место, считающим, что ему все позволено. Бог-отец карает таких людей.

Акира отошел к стене, стараясь не привлекать внимания и наблюдая за развитием событий. Король слишком щедро пользовался силой шуай.

– Это… Бог-отец? – благоговейно произнес пастырь Симон.

– Все мы должны сплотиться, – продолжил говорить король, – и ударить по башням сатаны, взорвать их, лишить Годар ее поддержки.

– Это не Бог-отец. Рядом с вами слишком часто стали умирать люди, мой король. – Один из подручных Силье потянулся к мечу.

– Это война, – усмехнулся Терновник, встретив его взгляд. – Здесь умирают.

Инквизиторы – элита церкви. Допрашивая человека, они знают, правду он отвечает или ложь, поэтому главное – правильно спрашивать, а этому дознавателей учили блестяще. Но невозможно допросить короля, не имея на руках соответствующего приказа, а знания инквизиторов, не подкрепленные протоколами допроса, не принимались во внимание ни судьями, ни пастырями. Конечно, любое их объявление было весомо, но сейчас король должен был выиграть время.

– Мы обязаны всех допросить, мой король… – Неизвестный Терновнику инквизитор оказался быстрее, чем можно было предположить. – Существует риск одержимости…

– Неужели? – Король не узнал своего собственного голоса, ставшего властным и холодным.

Все сомнения, страхи, грехи обвиняющего его человека лежали перед ним. Терновник смело встретил взгляд дознавателя.

– Раз так, вам обязательно следует подать официальное обвинение. – Он старался игнорировать боль, сверлившую где-то в виске. – Так как я король, процедура не будет обыкновенной, и вам придется дождаться вступления нового лорда-инквизитора на его пост. А это, в свою очередь, возможно только после одобрения новой кандидатуры Советом. Не так ли, пастырь Симон?

Плохо скрытая издевка в голосе Терновника ошеломила толстяка, но, в отличие от инквизиторов, тот не знал правды и не слишком верил в возможность убивать людей без оружия. Акира усмехнулся.

– Да, такие процессы требуют пристального внимания. – Симон покосился на труп Силье.

– Позволю себе напомнить, что Совет находится в столице, а мы – здесь, на острие битвы, – скрестил руки на груди Терновник. – И я не думаю, что боевой дух нашей армии повысится, если вы станете обвинять меня в одержимости демонами. Все и без того изрядно осложнилось.

– Вы опасны. – Инквизитор понизил голос. – Вы циничный убийца, прикрывающийся словом Господа.

– Мне нравится ваша озабоченность…

– Вы лжете!

Только присутствие пастырей останавливало бойца от желания изрубить короля на куски.

– Это называется вежливость, – светски улыбнулся Терновник. – Вы слышали, что говорил низложенный лорд-инквизитор. Это была неприкрытая, наглая ересь и хула на Бога-отца. Я не удивлен, что она закончилась для него смертью.

– Но…

– Силье и впрямь хватил через край, – собрался с мыслями пастырь Симон. – К тому же он проиграл божий суд, так что как бы мы его ни уважали, но Господь от него отвернулся.

– У нас нет времени на суеверия и разговоры об одержимостях, – повысил голос король. – Главный грех инквизиции – гордость, уверенность в собственном совершенстве. Но непогрешим лишь Бог, и он напомнил нам об этом, послав испытания. Все мои или чужие силы, будь они от Бога или от этой странной земли, – лишь обманка, соблазн. Важна лишь вера. Я сокрушу ересь! Мой меч – ваше орудие в этом городе грешников!

Терновник опустился на колено. Светлые волосы рассыпались по плечам, чуть впавшие от усталости глаза взывали к Симону. Король выглядел искренним – потому что больше всего на свете хотел отправиться в бой. Где-то в глубине души толстого старика еще сохранились кусочки мечты, и Терновнику оказалось нетрудно сыграть на разбитых витражах старых идеалов.

– После возвращения в столицу мы обязательно рассмотрим все ваши подозрения, друзья. – Пастырь Симон махнул рукой, приказывая инквизиторам удалиться.

Акира тоже воспользовался моментом, чтобы выскользнуть наружу и не видеть слишком многого. Излишнее любопытство сокращает жизнь.