Жанна Никольская – Это рай, Дэнни (страница 3)

…Счастливым свое детство Анечка Волкова могла считать лишь до тех пор, пока не погибла в автокатастрофе ее мама. Мамы не стало спустя месяц после того, как маленькой Ане исполнилось десять лет. Отец вдовцом оставался недолго. Через год после гибели жены он решил связать свою жизнь с ведьмой, превратившей в ад не только существование его дочери, но и его, Волкова, существование.

Бесконечные придирки, в основном по мелочам, неоправданные оскорбления, периодически вспышки ярости… Может, эту, уже немолодую, женщину уязвляло то, что собственных детей она иметь не могла?

Через пару лет после опрометчивой женитьбы на женщине с душой ведьмы отец Ани начал серьезно попивать. Утешение малолетняя Аня находила лишь в доме бабушки. Умной, доброй, все понимающей… но, к сожалению, не способной изменить того кошмара, в который оказались вовлечены ее сын и внучка.

В пятнадцать лет Анна познакомилась с Алексом. Вторым человеком, которого ей сейчас хотелось убить. Причем, убить медленно и с особой жестокостью. Так же, как он в свое время убивал ее душу…

Алекс был на восемь лет старше нее. Алекс был неглуп и хорошо образован. Алекс был мил и обаятелен.

Алекс стал ее первым мужчиной. Алекс стал ее отдушиной. В объятиях Алекса она забывала и о злобной мачехе, и о безвольном пьянице-отце, и о том, что здоровье бабушки стремительно ухудшалось…

Рядом с Алексом она забывала обо всем.

Алекс о ней заботился. Точнее, ей, малолетней дурочке, так казалось. Алекс ее подкармливал (для мужчины он умел готовить очень неплохо), и Алекс же научил ее пить. К семнадцати годам Анна преспокойно могла выпить полбутылки водки и при это не выглядеть пьяной. «У тебя высокая толерантность», с усмешкой говорил Алекс.

Алекс обучил ее технике секса. Вместе с ней Алекс появлялся в компаниях взрослых парней и девиц. За глаза Анну называли малолеткой, но никто ее не обижал. Алекса уважали. Никто не смел посягнуть на его хорошенькую подружку, ибо все прекрасно знали, насколько Алекс мстителен и насколько ревностно он относится к принадлежащим ему вещам. Ни у кого не возникало сомнений, что смазливая малолетка тоже являлась его вещью.

Одна «малолетка» считала, что Алекс ее искренне любит. Он же был таким нежным и заботливым, и ласковым… как никто другой. На всем белом свете.

В семнадцать лет, за три месяца до выпускного вечера, Анна обнаружила, что беременна. Она была уверена в том, что милый Алекс будет счастлив узнать о том, что станет отцом, и женится на ней. И она окончательно переедет в его однокомнатную холостяцкую «берлогу», и они вместе начнут вить гнездышко…

Услышав потрясающую новость, Алекс действительно выглядел потрясенным. А потом, взяв себя в руки, обнял свою «малышонку» за плечи и, нежно воркуя, объяснил, почему она обязана (просто-таки обязана!) сделать аборт.

– Зачем губить свою молодость на корню, зайчишка? Ты девочка способная, тебя ждет учеба в институте… К чему так спешить? Это никуда от нас не уйдет, миленькая… Я все устрою, все закончится очень быстро, ты даже ничего не почувствуешь…

После разговора с Алексом Анна проревела всю ночь, а наутро решила, что, как ни обидно, он все-таки прав…

И Алекс действительно все устроил. От Анны не потребовали обязательного в таких случаях согласия родителей на аборт, который собирается сделать их несовершеннолетняя дочь. Правда, насчет того, что она «ничего не почувствует», Алекс солгал. Впрочем, откуда ему было знать о том, что газ не подействует?..

До сих пор она не могла вспоминать об этом без содрогания…

Но все закончилось, и Алекс, заботливый Алекс встретил ее у ворот больничной ограды и позволил ей выплакаться на его плече…

А через два месяца Алекс женился. На своей ровеснице. Она и вполовину не была так же красива, как его «малышонка», но у нее имелся достаток, а это, согласитесь, куда важнее смазливенькой (и, признаться, порядком уже надоевшей) рожицы.

Сейчас (даже сейчас!) Анна удивлялась, как ей удалось пережить женитьбу Алекса. Но ей удалось. К тому времени бабушка была уже совсем плоха, но перед смертью успела составить дарственную, и ее квартира перешла к внучке, что вызвало очередной взрыв негодования у мачехи. Папа продолжал попивать. Он был очень добрым, Анин папа, но абсолютно безвольным человеком…

Когда Анне исполнилось восемнадцать, она встретила Сержа. Встретила она его в баре, куда с подругами заскочила вечерком. Серж являлся журналистом местной газетенки, было ему тридцать пять лет, за плечами Серж имел два неудачных брака и малолетнего сына.

Вначале к его ухаживаниям Анна (к тому времени – уже студентка второго курса филфака) отнеслась равнодушно, но Серж был настойчив. К тому же, у Сержа имелись интересные друзья, он познакомил Анну с местной богемой… Художники Анне понравились. Они не являлись пошляками (каковыми являлись почти все друзья Алекса), с ними можно было говорить о «высоких материях»… Конечно, они пили… Но ведь и Анна (спасибо доброму Алексу!) умела пить. И поддерживать беседу.

Через месяц после того, как затащил Анну в свою постель, Серж предложил ей поучаствовать в ежегодном городском конкурсе красоты.

– Ты с ума сошел, – сказала Анна, – Там же модели!

– Ты дашь фору любой модели, – ответил Серж, – Ты просто не знаешь себе цены!

«Чем черт не шутит?» – подумала Анна и… согласилась. Ведь, если ей удастся занять хотя бы третье место, перед ней откроются головокружительные (по словам Сержа) перспективы: приглашения сняться в рекламе, приглашения в модельные агентства… да мало ли что!

– Но вначале я познакомлю тебя со спонсорами, – пообещал Серж и в один прекрасный день повел Анну в сауну.

Помимо жирных, престарелых спонсоров в бассейне резвилось еще несколько претенденток на звание «Мисс мира».

Бежать было поздно… хотя бежать хотелось. Очень.

Вместо этого Анна налегла на горячительные напитки. К началу оргии ей уже море было по колено.

– А мне нравится эта красивая евреечка! – указал на Анну один из спонсоров, владелец сети бензоколонок (внешне – кривоногий боров).

В Анне не было и капли еврейской крови, но доказывать это было, конечно, бессмысленно. «Спасибо, хоть негритоской не назвал,» – подумала Анна.

Наутро она чувствовала себя выжатой досуха, оплеванной, поруганной и оскверненной.

Вернувшись в свою квартиру, она осушила полстакана коньяку, взяла лезвие безопасной бритвы и, зажмурившись, несколько раз полоснула с силой по запястью левой руки. После чего упала ничком на диван и вырубилась.

…Очнулась через несколько минут. Левая рука была в крови. Анну заколотила нервная дрожь. Не без содрогания она рассмотрела свое кровоточащее запястье. Порезы были довольно глубокими. В них можно было разглядеть толстые синие вены. Вены задеты не были.

Анна перетянула запястье полотенцем и поплелась в ванную, искать в аптечке йод и бинты.

На следующий день ей позвонил Серж, она обложила его «трехэтажным» матом и бросила трубку.

В течение месяца она не отвечала на телефонные звонки, а вечерами торчала дома у мачехи, ибо старая ведьма все же была не так омерзительна, как сутенер Серж.

В двадцать лет у Анны прямо на лекции случился острый приступ аппендицита, и из университета ее на «скорой» увезли прямиком на операционный стол.

Ее лечащего врача звали Мишей. Он был женат, имел ребенка. Красотой отнюдь не блистал. Но он влюбился в Анну по-настоящему, и она это почувствовала. Женщины всегда чувствуют такие вещи.

Через два месяца умер отец. От сердечного приступа. Анна ощутила себя абсолютно, чудовищно одинокой в этом мире… А Миша продолжал ей звонить, приходить в гости, часто с цветами (Анна подозревала, что это цветы от благодарных пациентов, ибо не такой высокой была Мишина зарплата, чтобы он мог позволить себе покупать на нее цветы).

Миша уже поговаривал о том, что стоит ей лишь дать согласие стать его женой, он тут же, немедленно (!) разведется с супругой… И Анна действительно начала подумывать, что, возможно, у них с Мишей что-то и получится…

Но однажды вечером к ней явилась Мишина жена с ребенком. Удивительно, но она не устраивала истерик. Она просто смотрела на Анну, худенькая, невзрачная женщина, просто тихо говорила о том, как счастливо они с Мишей жили до ее, Анны, появления… а теперь ее сын лишится отца («А мальчик-то в чем виноват?»)

Анне стало тошно.

– Оставьте меня в покое, – сказала она Мишиной жене, – И вы, и ваш муж. Решайте свои проблемы между собой.

Когда Миша явился к ней в очередной раз, она попросту не пустила его на порог.

* * *

Пока Анна училась в университете, мачеха худо-бедно ее содержала, но после того, как она получила диплом, мачеха заявила, что «недостаточно богата, чтобы продолжать держать на своей шее нахлебницу». Впрочем, Анна сама меньше всего желала оставаться ее «нахлебницей»…

Она устроилась в школу преподавательницей русского языка и литературы. Высокие нагрузки плюс мизерная зарплата. Однажды подруга Анны, заскочив к ней вечерком в гости, вскользь заметила, что надо быть круглой дурой, чтобы, имея внешность фотомодели, прозябать в нищете.

– Что же ты предлагаешь? – с досадой сказала Анна, – На панель мне идти? Ну уж нет, уволь.

– Зачем так сразу – на панель? – возразила подруга, – Иди хотя бы в секретарши. Внешность у тебя подходящая… образование есть. И нервы побережешь, и материальное положение укрепишь… если, конечно, устроишься в солидную контору.