Жанна Майорова – Наследница паутины (страница 9)

– Считайте, что мы пришли за вещдоком, – сказал первый, высокий и сухопарый. Его пальцы уже складывали в воздухе сложный знак – не атакующий, а стягивающий, словно невидимая сеть. – Клеймо необходимо изъять. А с ним – и носителя.

Они ждали. Ждали, пока девушка найдёт и, что вероятнее всего, заберёт клеймо себе. Потому что снять такой сложный энергетический отпечаток с мёртвой ауры – дело минут, а ждать, пока он естественным образом испарится, нельзя. Они рассчитывали, что она станет удобным курьером. Забрать у неё было проще, чем снимать самим.

Мысль пронеслась со скоростью паники: Домой. Нужно передать информацию. Но её связь с бабушкой была блокирована – пространство вокруг сжалось, став звуконепроницаемым куполом.

– Передавайте Виктории Петровне, – лениво улыбнулся второй агент, пониже и коренастее. – Совет выражает обеспокоенность несанкционированным изъятием улик.

Паутина. Нужно сплести паутину.

Но пальцы одеревенели от холода, исходящего от них. Агенты сделали шаг вперёд.

И в этот миг снаружи купола раздался оглушительный рёв мотора.

Яркий свет фар «скорой» ударил в стекла оранжереи, ослепив агентов на долю секунды. Машина с визгом тормозов врезалась в забор, и из неё выскочил Марк.

Он выглядел как ад: куртка фельдшера расстёгнута, в глазах – дикая смесь усталости, адреналина и ярости.

Как он нашёл её? Мысль метнулась в голове Арины.

Потом она вспомнила.

Неделю назад, после той истории с проваленной крышей, Марк, смеясь, вручил ей коробочку.

– На, носи. А то исчезнешь ещё в какой-нибудь канализации, а мне отчёты потом писать.

Внутри был дешёвый, но надёжный GPS-трекер в виде брелока для ключей.

– Для параноиков и девушек, которые любят гулять по крышам, – пояснил он.

Девушка покрутила пальцем у виска, но брелок взяла. Видимо, подсознательно понимала, что ночные вылазки становятся слишком опасными. Хотя на самом деле ей не верилось, что друг и вправду будет… присматривать.

И сейчас этот кусок пластика и электроники, мирно лежавший в кармане её куртки, оказался её единственной нитью к спасению.

Марк, видимо, заглянул в приложение – и увидел, что метка застыла в глухом парке рядом с заброшенной оранжереей.

В три часа ночи.

Зная её странности, понял, что дело пахнет жареным, и рванул, хорошо, что не был дежурным.

– Эй, ушлёпки! – заорал он, швыряя в сторону агентов пустой кислородный баллон. – Отстаньте от девчонки!

Это было так нелепо, так по-человечески глупо и отважно, что агенты на миг остолбенели. Их магия была настроена на тонкие энергии, а не на летящий железный цилиндр.

Купол дрогнул.

Арина, используя замешательство, рванулась не в сторону выхода, а вглубь оранжереи – к разбитой стеклянной стене.

Агенты опомнились, бросились за ней. Один из них щёлкнул пальцами, и стебель мёртвой лианы ожил, попытавшись схватить её за ногу.

Марк был уже рядом. Не спрашивал, не раздумывал. Просто врезался в ближайшего агента плечом, как на ринге, сбивая того с ног. Раздался хруст – то ли ветки, то ли ребра.

– Беги! – прохрипел он Арине, отбиваясь от второго, который осыпал его колючими энергетическими шипами.

Арина прыгнула в пролом.

Осколки впились в ладони, но боль была ничто по сравнению с леденящим страхом за Марка. Чёрт, это она тут могущественное древнее существо. А он просто… парень.

Девушка побежала по тёмному парку, на автомате сворачивая в знакомые, узкие проходы между гаражами.

Сзади слышались крики, вспышки энергии. Но погоня, кажется, отставала.

Бежала, не разбирая дороги, пока ноги не подкосились у знакомой двери с граффити-драконом.

Мастерская Лены.

Единственное безопасное место, которое пришло на ум.

Дверь распахнулась почти мгновенно.

Лена стояла на пороге в заляпанном краской халате, с кистью в руке. Увидев Арину – бледную, дрожащую, с окровавленными ладонями и дикими глазами, – не стала спрашивать. Просто затащила внутрь.

Через минуту, отдышавшись у порога, появился и Марк. Он был в ещё худшем состоянии: разбитая губа, под глазом зацветал синяк, а на рукаве куртки зияла странная, будто обугленная дыра.

– Закрой дверь, – хрипло бросил он Лене. – И завари чего покрепче. Если есть.

«Завари» – никогда не означало чай или кофе. У старых друзей был свой особый язык.

Мастерская, обычно наполненная творческим хаосом, на мгновение погрузилась в шоковую тишину. Потом Лена засуетилась, доставая аптечку и бутылку дешёвого виски.

– Что, блин, происходит? – спросила она, наливая три стопки. – Вы подрались с бомжами? Марк, ты на кого в этот раз нарвался?

Марк, щурясь от боли, принялся обрабатывать антисептиком разбитые костяшки.

– Не бомжи. Какие-то… стерильные уроды. Чувствовались, как формалин. Они хотели её забрать. – Он кивнул на Арину. – Спасибо твоему трекеру-брелоку, кстати. А то бы я проездом мимо не оказался.

Лена перевела взгляд на подругу.

Арина молчала, сжимая в руках стопку, но не пила. Смотрела в одну точку, внутри сознания ещё пылало синим огнём то самое клеймо, которое она теперь носила в себе, как занозу. Улика, за которую готовы были убить.

– Арина, – тихо сказала Лена, опускаясь перед ней на колени. – Рин. Ты где? Вернись.

– Они не люди, – наконец выдохнула Арина. Голос звучал глухо, отстранённо. – Или не совсем. Это агенты… одной организации. Они следят за такими, как я.

– За какими «как ты»? – не отступала Лена. – Студентками-биохимиками? Девушками, которые гуляют ночью?

Взгляд Лены был твёрдым.

Она не была дурочкой. Видела странности годами. Просто молчала, ожидая, когда подруга сама заговорит.

Марк отпил виски, поморщился.

– Они использовали какую-то хрень. Как в плохом фэнтези. Щёлкали пальцами, и растения шевелились. Я, может, контуженный, но такого ещё не видел.

Арина закрыла глаза.

Доверие к друзьям боролось с инстинктом защиты, вбитым с детства. Но они уже втянуты. Они рисковали. Марк мог погибнуть.

Чёрт. Всё было плохо. Она не должна была их втягивать. Арина до боли прикусила нижнюю губу.

– Я не могу всё рассказать, – прошептала она. – Это опасно. Для вас.

– Уже опасно, – парировал Марк, указывая на свой синяк. – Так что давай. Хоть что-то. Чтобы мы понимали, с чем имеем дело. Эти… агенты. Они связаны с теми смертями? С женщинами, из которых будто душу высосали?

Арина кивнула, почти неощутимо.

– Да. Они… мы думаем, они не хотят, чтобы убийцу нашли. Возможно, зачем-то прикрывают его. Или используют. А я… я нашла улику. И теперь она у меня. Поэтому они и хотели меня забрать.

Лена медленно выдохнула.

– Значит, правда маньяк. О нём говорят в новостях. И ты… что, расследуешь это? Одна?

– Не одна, – поправила Арина. – С семьёй. Но теперь… теперь и нас, нашу семью, они, наверное, объявят в розыск. Хотя… не понимаю, за что…

Наступило тяжёлое молчание.

Лена встала, подошла к холсту, стоявшему на мольберте. На нём был начат портрет – абстрактный, в тёмных тонах, с красно-синими всполохами.

– Я последние недели не могу писать ничего, кроме этого, – сказала она, не оборачиваясь. – Давит. Как будто что-то висит в воздухе. Что-то холодное и цепкое. И сегодня… проснулась от того, что мне показалось, будто на лице паутина.