Жанна Майорова – Наследница паутины (страница 10)
Арина вздрогнула.
– Здесь? В мастерской?
Лена обернулась, в глазах читался неподдельный страх.
– Здесь. И не только. Я проверяла – физической паутины нет. Но ощущение… оно не уходит.
Знак.
Некто уже присматривается к Лене. К её «тонкой, сложной душе».
– Ты не должна оставаться здесь одна, – твёрдо сказала Арина. – Ни сегодня, ни в ближайшие дни.
– А куда мне? – с горькой усмешкой спросила Лена.
Марк хмыкнул.
– Я же снимаю хату пока. Двушка. Диван свободен. Тараканов нет, я слежу за этим. – Он посмотрел на Арину. – И тебе туда же. Пока не прояснится. Эти ублюдки тебя знают. Твоя квартира – первое место, где будут искать.
Это было разумно.
Страшно, но разумно.
Арина кивнула.
– Мне нужно связаться с бабушкой. Предупредить.
Достала телефон, отправила условный сигнал – пустую гифку с пауком в семейный чат. Ответ пришёл почти мгновенно: «?».
Она набрала: «Обнаружила клеймо. Забрала на себя. Агенты Совета на месте. Была стычка. Марк помог. Я в безопасности, у друзей. Домой не могу. Будьте осторожны. Клеймо: паук, кольцо инея, три точки в треугольнике».
Через минуту пришёл ответ от Виктории Петровны, сухой и чёткий, как приказ:
«Три точки. Раскол. Это Она. Не приближайся. Готовь убежище. Жди инструкций. Уничтожь сим-карту»
Арина вынула карту, сломала её. Мир сузился до этой мастерской, до двух друзей, которые смотрели на неё, ожидая объяснений, которые девушка всё ещё не могла дать полностью. Но уже не могла и отвернуться.
– Спасибо, – тихо сказала она им обоим. – И… простите.
– Позже, – отмахнулся Марк. – Сначала расскажи, что значит «Это Она»? Потому что по твоему виду, Рин, это что-то очень, очень хреновое.
Арина глубоко вздохнула. И начала с самого начала. Не с деталей превращений и охоты, а с легенды. С водопада. С Дзёрогумо. С рода женщин-паучих. И с предположения о представительнице рода, которая ушла в тень, чтобы больше никогда не служить ни людям, ни правилам.
А за окном мастерской, на козырьке, тончайшая, невидимая для обычного глаза нить сияющей паутины мягко колыхалась на ветру.
Война началась. И Арина, сама того не желая, только что втянула в неё своих единственных друзей.
…
В квартире на верхнем этаже царила гробовая тишина. Виктория Петровна стояла у окна, сжимая в руке старую, пожелтевшую фотографию. На ней были три девушки, две – удивительно похожие друг на друга. Та, что справа, вырезана ножницами, от неё остался лишь контур плеча.
– Лилия, – прошептала бабушка. – Сестра. Значит, ты вышла из тени.
Алёна, бледная, сжимала кулаки.
– Что будем делать? Совет уже против нас. А теперь и она…
– Мы сделаем то, что должны, – холодно ответила Виктория Петровна. – Защитим свой род. И город. Даже если ради этого придётся вспомнить, как воевать по-настоящему, – повернулась к террариуму. – Прости, мама. Но твоей дочери пора вернуться в паутину. Навсегда.
Елена Степановна в террариуме медленно, тяжело пошевелилась. Все её восемь глаз были устремлены на дочь. В них читалось не одобрение и не страх. Лишь бесконечная, древняя печаль.
Глава 7. Убежище
Квартира Марка пахла сигаретным дымом, дешёвым кофе и одиночеством мужчины, который проводит больше времени на работе, чем дома. Двушка в панельной девятиэтажке была типичным временным пристанищем: минимальная мебель, голые стены, разве что на кухне – заставленный пустыми банками из-под энергетиков подоконник.
Но для Арины это был запах относительной безопасности.
Лена, нервно кутаяcь в свой растянутый свитер, устроилась на диване, вцепившись в подушку. Марк, игнорируя жжение ссадин, которые по-хорошему уже стоило обработать, методично проверял замки на двери и щели в оконных рамах, словно готовил позицию к осаде.
– Тараканов нет, я говорил, – бросил он через плечо. – Но от… других тварей защиты не гарантирую.
Арина молча сидела на краю единственного кресла. Холодное клеймо внутри не утихало. Оно было как заноза в сознании, напоминая о себе ледяными уколами каждый раз, когда она пыталась расслабиться.
Лилия. С силами прародительницы. Сестра бабушки. Что она хочет? Почему именно сейчас вышла из тени?
Арина мысленно прокручивала скупые обрывки семейной легенды, которые всплыли после бабушкиного сообщения.
Лилия – старшая сестра Виктории Петровны. Та самая, чьё имя вырезали из фотографий и вымарали из семейных хроник.
Не просто ушла – отреклась. Отказалась от долга рода, от «санитарной» функции, видя в ней унизительную службу людям. Жаждала настоящей власти, той, что даётся не защитой, а поглощением.
И тут была ключевая деталь, о которой бабушка всегда говорила с особой горечью.
Легенда о водопаде и духе Дзёрогумо была не просто сказкой. Та первая Паучиха, прародительница их рода, не исчезла полностью. Её ослабленная, спящая сущность осталась привязанной к тому месту силы – отголосок сознания, огромная сила без ясной воли.
Голодная сила, жаждущая подпитки.
Когда Лилия, самая одарённая и честолюбивая из сестёр, пришла к водопаду, она не просто заключила «сделку». А вошла в резонанс с той древней сущностью. Не победила её, не подчинила – слилась.
Её воля, её жажда вечной молодости и власти стали идеальным сосудом для голодного эха прародительницы.
В каком-то смысле, Лилия стала новой, более совершенной и страшной Дзёрогумо. Не просто получила силу – впитала её суть, древнюю, хищную природу, обогатив своим собственным разумом и амбициями.
Теперь они были одним существом: вечный голод древности, помноженный на холодный, расчётливый разум современной женщины.
Почему её не остановили?
Арина задала этот вопрос в первую очередь.
– Остановить? Мы пытались. Твоя прабабушка, моя мать… и я, – рассказывала Виктория Петровна. – Пошли за ней. И увидели… то, что происходит, когда древний дух вселяется в готового принять его человека. Она была не просто сильнее. Она была иной. Мы чудом унесли ноги. А потом… потом стало поздно. Сестра ушла в тень, а Совет уже проявлял к ней интерес. Мы поняли, что открытая война убьёт нас всех. И решили… вычеркнуть её. Надеялись, что без поддержки рода она исчезнет. Наивные…
Цена этой «сделки» была ужасна: вечная молодость, питаемая не собственной жизнью, а жизнями других. Она должна была высасывать души, но не демонов из одержимых, а чистую, незамутнённую энергию – предпочтительно из тех, кто сам её излучал: творцов, влюблённых, мечтателей.
За долгие годы женщина отточила это искусство до совершенства. И благодаря этой чужой, украденной жизненной силе, Лилия не старела.
Бабушка Арины была статной, элегантной, но пожилой женщиной. А её сестра, её ровесница, по слухам, сохранила облик юной девушки – вечной, ледяной и ненасытной. Эта мысль вызывала отвращение. Не стареть, питаясь чужими жизнями…
– Значит, у нас тут своя мини-версия «Дня сурка» с элементами боевика, – констатировала Лена, глядя в пустоту. – Скрываемся от магических ментов, потому что подруга – потомственная паучиха, а настоящий убийца – её пра-пра-что-то там, сошедшая с ума от власти. Я правильно поняла?
– Не пра-пра, – тихо поправила Арина. – Старшая сестра моей бабушки. Та, которая должна была выглядеть на её годы, но… не стареет. Никогда. За счёт тех, кого убивает.
В комнате повисла ещё более гнетущая тишина. Лена медленно переваривала эту информацию.
– То есть… этой тёте, грубо говоря, под сотню лет? А она…
– Выглядит, наверное, на наши с тобой, – закончила Арина. – Или даже моложе. Такой вечный, прекрасный монстр. Бабушка узнала её по клейму. Три точки – это её личная сигнатура, знак раскола. Три ипостаси, которые она себе присвоила: Дева, Мать и… Владычица. Та, что выше семьи и долга.
– А почему мы до сих пор не в полиции? – в её голосе зазвучали нотки истерики, теперь уже от осознания чудовищного масштаба происходящего. – Сказали бы, что есть свидетель! Пусть ловят!
– Ловят кого? – резко обернулся Марк. – Ты им опишешь тех уродов? Или покажешь дыру на куртке, которую прожгло не огнём? Они спишут на галлюцинации, стресс, а нас посадят в психушку для собственной безопасности. А настоящие ублюдки – эти агенты – тем временем найдут нас и аккуратно сотрут. Без свидетелей. К тому же… Рина говорила, что в этот Совет входят влиятельные люди нашего города. В полиции у них, наверняка, связи.
Арина задумчиво кивнула, подтверждая его слова.
Лена сжалась. Она понимала. Но понимание не делало страх меньше.
Внезапно Арина встала.
– Надо проверить.