Жанна Майорова – Наследница паутины (страница 2)
Именно это и заставило Арину свернуть с маршрута. Ноги понесли сами, ведомые не памятью, а чутьём – тем самым внутренним компасом, что всегда вёл её к добыче. Только сейчас он вёл её не к жертве, а к… нему. К Руслану.
Девушка шла, почти не глядя на улицы, позволяя тончайшим энергетическим нитям, что тянулись от неё, как паутинки на ветру, вибрировать и наводить её на цель. И нити привели к старому кирпичному дому, пахнущему влажным камнем и прошлым веком, указав квартиру на первом этаже.
Постучала, внезапно осознав всю странность своего визита. Но было поздно.
Дверь открылась, и на пороге возник Руслан. В глазах – ни капли удивления, лишь тёплая, понимающая улыбка, будто ждал её всё это время.
– Следишь за мной? – спросил он, отступая и жестом приглашая её внутрь. – Не скрою, лестно, что у меня появился такой милый сталкер. Или ты составляешь базу наблюдения?
Арина застыла на пороге, поражённая. Он не просто не удивился – как будто знал. Что могла найти его, даже не зная адреса. И этот намёк на «базу наблюдения» был шуткой, но в глазах читалась глубокая серьёзность. Видел что-то? Чувствовал?
И, похоже, принимал это как нечто само собой разумеющееся.
Словно и сам давно понял, что в их странном знакомстве нет места обычным случайностям. Только тихая, необъяснимая неизбежность.
Парень пригласил её войти.
И тут её мир перевернулся.
Воздух в квартире был другим. Не пыльным и затхлым, а… живым. Пахло старым деревом, чернилами и едва уловимым ароматом ладана. В лучах заходящего солнца, проникавших сквозь гранёные стёкла окна, золотились десятки, сотни паутин. Они висели в углах, между стеллажами с книгами, спускались с карниза изящными ажурными занавесями. Это не было запустением. Сознательный выбор. Экосистема.
– Эммм… тебе норм так? Ты их не гонишь из дома?
– Чего их гнать-то? – спокойно сказал Руслан, заметив её застывший взгляд. – Не мешают. Не дают развестись всякой вредной живности. Вот соседи тараканов развели, а у меня – ни одного. Они сюда даже не заходят.
Парень подошёл к массивной, старой этажерке и указал пальцем на тёмный угол. Там, в центре совершенной кружевной воронки, сидел крупный, мохнатый паук-тенётник.
– Потому что Петрович следит, – с ноткой гордости и лёгкой усмешкой произнёс Руслан.
Арина рассмеялась. Настоящий, лёгкий смех, которого не было давно. Чёртово давление семьи!
– Ты уверен, что он Петрович? Может, Петровна? Ты ему под брюшко не заглядывал?
– У пауков нет членов, если ты об этом, – усмехнулся он в ответ. – У них там какая-то умная полость должна быть.
– Не умничай, ботаник, – подмигнула она.
Но в этот миг что-то щёлкнуло. Щёлкнуло так, как никогда. Этот странный, спокойный парень, в чьём доме царил её мир – мир тишины, паутины и мудрых, полезных хищников – смотрел на неё не как на странную девчонку, а как на… свою.
Он не боялся пауков. А уважал их.
Арина смотрела на Петровича, на его неподвижную, полную скрытой силы позу, и чувствовала, как внутри всё сжимается. Охранник. Защитник. Санитар. И совершенно не противится своей роли.
«А кто ты?» – спросил её внутренний голос, но на этот раз без ехидства.
Она была Арахной. Чёрной Вдовой.
Её предназначение – не защищать дом, а выжигать зло с корнем. И её следующая охота уже стояла на пороге, дыша в спину ледяным дыханием долга.
А у Чёрной Вдовы, как твердили ей с детства, не может быть своего дома.
Не может быть своего Руслана.
Девушка чувствовала, как крепкие, невидимые нити её судьбы уже тянутся к ней, чтобы сплести новую ловушку. И на этот раз добычей в ней должна была стать она сама.
Воздух в квартире Руслана был тёплым и густым, пахло старой бумагой, землёй и чем-то неуловимо сладким – то ли сушёными травами, то ли самим покоем, что царил в этих стенах.
Арина медленно прошлась вдоль стеллажей, забитых книгами по энтомологии, ботанике и странными, мистическими трактатами.
– Не ожидала, что ты фанат эзотерики, – заметила она, проводя пальцем по корешку «Анатомии нематериального» с подзаголовком «Энергетические поля городской экосистемы».
– Это не эзотерика, – поправил он, ставя на низкий столик две керамические кружки с дымящимся чаем цвета мёда. – Это своеобразная расширенная биология. Всё в этом мире – часть одной большой экосистемы. Даже то, что нельзя пощупать.
Парень сел в глубокое кресло, и его взгляд скользнул по паутине в углу. Арина опустилась на диван напротив, подобрав под себя ноги. Наступило молчание, но не неловкое, а насыщенное – будто они слушали, как их личная тишина взаимодействует с тишиной дома.
– Спасибо, кстати, – наконец сказала она, – за ту историю в библиотеке. Я была… не в себе.
– Это было заметно, – он улыбнулся. – Выглядела так, будто готова была либо провалиться сквозь землю, либо… ну, не будем о грустном. Профессор Гордеев известный зануда. Кому-то нужно было его остановить.
– И ты решил, что это будешь ты? Рисковый.
– Не рисковый, – он отхлебнул чай. – Просто терпеть не могу несправедливость. Даже самую мелкую. Это нарушает баланс.
Девушка смотрела на него и слушала, как он говорил о балансе, об энергетических полях города и прочей чуши, которая должна бы отпугнуть девчонку при первом знакомстве. Но ей было всё любопытнее.
– А ты не боишься? – спросила прямо, глядя, как играет свет в его глазах. – Что со мной что-то не так? Что я могу найти твой дом, не зная адреса?
Руслан задумался, его взгляд стал отстранённым.
– Знаешь, когда я был маленьким, у нас в саду завёлся паук-крестовик. Мама хотела его прогнать. Я попросил оставить. Каждый день приходил и наблюдал за ним. Как он плетёт сеть. Как чинит её после дождя. Как терпеливо ждёт. Тогда понял, что пауки – не злые. Они – часть порядка. И если такой хищник пришёл в твой дом, и не пытается тебя укусить… может, просто ищет убежища? Или… чувствует, что здесь его примут.
Парень посмотрел на неё, и в этом взгляде не было ни страха, ни подобострастия.
– Так что нет, Арина. Я не боюсь. Мне… интересно.
Они говорили ещё час. О книгах. О его коллекции засушенных насекомых, которую он называл «архивом ушедших жизней». О её учёбе и о том, как она ненавидит биохимию. Смеялись, и её смех, наконец-то, стал настоящим, лёгким, без привычной горькой примеси.
Уходя, Арина на пороге обернулась.
– Ты прав насчёт пауков. Они чувствуют, где их дом.
– Надеюсь, – тихо сказал он, провожая её взглядом.
И она шла по вечерним улицам, чувствуя, как на душе у неё впервые за долгое время стало и тепло, и спокойно. Будто она после долгих скитаний, наконец-то, нашла ту самую, крепкую и незримую нить, за которую можно ухватиться.
Возвращаться домой не хотелось.
После тепла и странного уюта Руслановой «экосистемы» их фамильная квартира с террариумом Елены Степановны и тяжёлыми, старинными шкафами казалась склепом. Музеем её обречённости.
Арина шла по ночному городу, кутаясь в куртку. В ушах стоял его голос: «У них там какая-то умная полость должна быть». И её собственная идиотская улыбка в ответ. Провела рукой по холодной стене какого-то здания, представляя, как между пальцами рвётся невидимая нить.
И тут её настигло.
Не звук. Не запах.
Чувство. Знакомое, противное, вязкое.
Словно кто-то провёл гнилой тряпкой по изнанке её сознания. Не тот бытовой смрад злобы, что исходил от Сергея из квартиры №47.
Иное – древнее, острое, инородное. Не принадлежавшее этому миру, но очень вольготно себя в нём чувствовавшее.
Демон.
Близко.
Его присутствие обжигало внутренним холодом, заставляя мурашки побежать по рукам. Арахна внутри тут же насторожилась, поднявшись из глубин с тихим шипящим удовлетворением.
Охота. Настоящая охота. Не на жалкого мужичка-тирана, а на нечто, что не принадлежало этому миру.
Девушка остановилась, закрыла глаза, позволив инстинкту вести себя.
Это был мужчина. Молодой. Шёл не один – с ним была женщина. Его рука лежала у неё на талии, жест казался нежным, но Арина чувствовала исходящую от него чёрную, липкую энергию обладания.
Он вёл её в сторону тёмного, заброшенного сквера. Не для романтики. Для чего-то другого.
В горле у Арины встал ком. Все её бунты, все сомнения, вся усталость мгновенно испарились, сгорели в холодном пламени долга. Она не могла позволить этому случиться. Не смотрела, не думала.
Повернулась и пошла за ними, шаги стали бесшумными, движения – плавными и точными. Улица, всего несколько минут назад бывшая просто набором огней и теней, превратилась в ландшафт для засады. Тёмный проём подворотни, глубокая тень от гаража, высокий забор – всё это становилось частью её орудия.