Жанна Локтева – Тени прошлого (страница 9)

– Вот оно, наше будущее, – пробормотал он.

В этот же вечер на квартире у Рылеева собрались несколько заговорщиков-

Рылеев, Трубецкой, Каховский, Бестужев. Сергей Трубецкой сидел в глубоком кресле, закинув ногу на ногу. Он был крайне взволнован и то и дело подёргивал ногой.

– Не волнуйтесь вы так, Сергей Петрович, – мягко говорил ему Рылеев, наполняя бокал вином и протягивая князю.

– Вы понимаете, Кондратий Фёдорович, что это провал? – мрачно произнёс Трубецкой, осушая бокал.

– Я не понимаю и не хочу понимать, о чём вы говорите, князь.

– Нет, понимаете. Отчего Пестель сегодня не явился? Он уже опасается арестов? Отчего император ничего не предпринимает, раз ему уже известно о заговоре? – эти вопросы волновали князя уже неделю. Каховский мрачно стоял в углу гостиной, похожий скорее на манекен, чем на живого человека;

Бестужев молча катал по столу шарики из хлебного мякиша.

– Пестель вернулся в Киев, – ответил журналист, пытаясь как- то успокоить князя, – Не думаю, что для арестов есть веские основания, просто ходят слухи…

– Слухи! – вскричал Трубецкой, – Здесь, Кондратий Фёдорович, в вашей квартире, уже побывал практически весь Петербург, исключая разве что императора и членов его семьи. Разве была необходимость сообщать всем подряд о наших планах?

– Вы тоже приводили гостей, Сергей Петрович. Шереметев пришёл с вашего приглашения, а он в почёте у императорской семьи и сопровождает в прогулках Александрову дочь, Софью.

– Михаил нас не выдавал, – пробормотал князь.

– Это я знаю, – Рылеев с досадой махнул

рукой, – Это кто-то из военных с Южного общества. Информация пошла оттуда.

– Не нужно было вам ссориться с Пестелем, – вступил в разговор Александр Бестужев, – Без поддержки Черниговского полка мы проиграем.

– Думаю, мы уже проиграли, – буркнул Трубецкой.

– Нет, Сергей Петрович, мы ещё даже не начинали, – Рылеев подошёл к столу, взял графин и налил ещё вина, – Нужно только убрать императора.

– Не убрать, а убить, – глухо произнёс Каховский, – И я готов быть тем, кто это сделает.

Празднование дня рождения Николая Павловича началось в десять утра. Сам именинник, смущённый и слегка растерянный, стоял в центре зала, пока ему преподносили подарки. София уже с

утра поздравила дядюшку и сейчас шарф, расшитый её руками, красовался на его талии и золотые нити сверкали в лучах солнца, смотревшего прямо в окна. У Софии было чудесное радужное настроение. Она улыбалась всем, от Александра, которого встретила ранним утром на прогулке в саду, до гвардейцев караульной роты. Один из гвардейцев, Панов, так и стоял, улыбаясь, пока Александр, любивший иной раз поговорить с кем- нибудь из охраны, не спросил у него, чему он так рад сегодня утром.

– София Дмитриевна, Ваше Императорское Величество, – выпалил тот и осёкся было, но Государь кивнул головой и улыбаясь, насыпал в карман гвардейцу пригоршню золотых монет.

Спроси у Софии, отчего она сегодня была по- особенному счастлива, она бы не

ответила, но в глубине души знала, что это не только оттого, что у Николая Павловича день рождения, не только оттого, что сегодня бал и светит солнце, но и оттого, что сегодня должен прийти Михаил Шереметев.

– София Дмитриевна! – окликнула девушку Ольга Константиновна, няня, которая была при ней с самого рождения и переехала в Зимний дворец вслед за княжной Нарышкиной, – Вам не стоит бегать среди мужчин, как пятилетней малышке, которая не знает правил приличия.

– Ах, нянюшка, оставьте, – воскликнула София, – Меня не нужно опекать. Да и вы поберегите свои силы, вам ещё на балу танцевать, – и, прыгая через две ступеньки, сбежала по парадной лестнице, желая посмотреть, кто же ещё подъедет, чтобы поздравить Николая.

Большинство гостей ожидалось только к обеду и у Софии ещё оставалось много времени, чтобы надеть своё прекрасное новое платье- белое, с зелёными лентами. В огромные окна дворца лился золотистый яркий свет, отражаясь в натёртых до блеска бронзовых перилах. Зимний дворец был идеально хорош, светел и чист. Даже Елизавета Фёдоровна, хоть и предпочитала Аничков дворец, всё чаще и чаще останавливалась с детьми в Зимнем.

– Здесь, – говорила она, – Жизнь кипит.

Сегодня на завтрак собралась вся семья, исключая только Елизавету Алексеевну, которая предпочла завтрак в постель. София заглянула к ней и порадовалась, увидев императрицу в добром здравии. Она оживлённо расспросила Софию о предстоящем празднике и всё время улыбалась. София любила видеть её

такой. Елизавета Алексеевна всегда была необычайно добра к ней, дарила подарки, заказывала платья, читала сказки на ломаном русском языке. Она с удовольствием учила русский язык и говорила только на русском, как бы тяжело ей это не давалось. София вспомнила, как Елизавета Алексеевна практически всё время ходила со словарём и часто открывала его, читая вслух непонятные ей слова и фразы и нисколько не стеснялась спрашивать их значение у любого, кто попадался ей первый- император или солдат его гвардии.

София спустилась вниз, гладя рукой перила. Она не сразу заметила того, кто поднимался ей навстречу, но, увидев его, не могла сдержать радостного восклицания.

– Михаил Михайлович, здравствуйте, —

София сбежала по лестнице навстречу Сперанскому, – Вы пришли на праздник или у вас личная встреча с Государём?

– Здравствуйте, София Дмитриевна, – Сперанский поцеловал руку княжны, – Николай Павлович пригласил меня на праздник, что для меня очень приятно.

– Я рада, что вы пришли. А Елизавета Михайловна будет?

– Она приедет к обеду с мужем.

– Буду счастлива увидеть её. И счастлива видеть вас.

Тут сверху раздался голос Ольги Константиновны, которая перегнулась через перила, высматривая свою воспитанницу:

– София Дмитриевна, я не могу бегать за вами целый день.

София хихикнула:

– Ну и попадёт же мне сегодня. Я оставляю вас, Михаил Михайлович, пока

моя грозная нянюшка меня не поймала.

Она присела в реверансе и поспешила по коридору в направлении своей комнаты. Сперанский от души улыбнулся.

– Что за чудное создание, – пробормотал он, глядя вслед фигурке в голубом платье.

София знала, что ей в любом случае сегодня достанется от нянюшки- ведь она опоздала на торжественный молебен, потому что после завтрака убежала на конюшню выбирать лошадь из тех красавцев, что Государь заказал специально для неё.

София сидела на софе в своей гостиной, поджав под себя ноги и с упоением читала поэмы лорда Байрона, когда в дверь постучали. Камеристка Софии Марья с позволения хозяйки открыла дверь и в комнату влетел запыхавшийся

Саша, старший сын Николая.

– София Дмитриевна, – выпалил он, – Там Его Величество просит вас пройти в его кабинет.

– Иду, Сашенька, – София поднялась, оправила платье и пошла вслед за Сашей, который от нетерпения подпрыгивал на месте.

– Ты не знаешь, зачем я понадобилась Его Величеству? – спросила девушка у Саши. Мальчик хитро посмотрел на неё.

– Знаю, но не скажу. Это сюрприз.

Он довёл её до кабинета. Дежурный офицер открыл Софии дверь и она вошла. В кабинете Императора был он сам и Николай Павлович. София сделала реверанс и скромно потупила взор, но надолго её не хватило- она вскинула свой сияющий взор на Государя. Александр обожал свою дочь. С первого дня, как увидел её и она улыбнулась

ему. И он держал её на руках и смотрел на золотистый пушок на голове, маленькое совершенное личико, длинные ресницы, тень от которых падала на розовые пухлые щёчки. И вот теперь она стоит перед ним, совершенная, изящная, словно фарфоровая статуэтка.

«Лучшее, что я создал», – подумал Александр, ласково улыбаясь дочери.

– Вы звали меня, Ваше Величество?

– Да, – сказал Государь, – Подойди сюда.

Он жестом подозвал её к окну, возле которого стоял сам. София подошла и вопросительно взглянула на Николая Павловича, что стоял рядом. Тот подмигнул.

– Смотри, – сказал Александр, указывая на площадь перед дворцом. София подошла ближе, выглянула в распахнутое настежь окно м ахнула от восторга- на площади стояли два

конюха, которые держали каждый по две лошади. Лошади были необычайно красивые, гладкие, ухоженные, знаменитой орловской породы.

– Какие красавцы! – воскликнула София.

– Ты можешь выбрать любую, которая тебе больше понравится, – добродушно сказал Александр.

София сложила руки у груди и с жаром выпалила:

– О, Ваше Величество, благодарю Вас.

Александр раскинул руки и обнял дочь. София благодарна прижалась головой к его плечу, чувствуя, как дорог ей этот человек- и как император, и как отец. Он всегда был рядом, сколько она помнила. София почувствовала, как слёзы наворачиваются на глаза.

– Ну ступай, – ласково произнёс Александр, отпуская дочь.

И сегодня с утра София выбрала себе коня, чёрного, как ночь, жеребца, тонконогого и большеглазого. Вернее сказать, он сам выбрал её. Когда она зашла на конюшню, чтобы посмотреть новых лошадей, он первый ткнулся мягким носом в её плечо и София поняла, что он выбрал её. Она тут же назвала его Вольтер и пожалела только об одном- что не может прямо сейчас оседлать его и скакать галопом по тенистым паркам Петербурга. София с сожалением вернулась к себе, чтобы переодеться и опоздала на торжественный молебен.